Мариам Гвасалия – Наследие целительницы (страница 9)
– Полиция уже была, составили протокол, приняли заявление – вздохнула Мередит, вытирая выступившие на лице капли пота. – Но кто его найдет-то? Место не до конца заселенное, вокруг аэропорт и бескрайнее море. Нужно будет ждать чуда, чтобы поймать такого преступника.
После ухода соседки в доме воцарилась тревожная тишина, прерываемая лишь тихим тиканьем часов на стене. Барбара нервно и многократно проверяла замки на входной двери и ставни окон, убеждаясь, что все надежно закрыто.
– Может, зря мы сюда вернулись, Сара? – тихо проговорила она, глядя на дочь с мольбой в глазах. – Здесь слишком далеко от цивилизации, места тут дикие, никто не поможет…
– Нет, мама – попыталась успокоить ее Сара, хотя сама дрожала внутри от страха и неопределенности. – Мы будем держаться вместе, на замок закроемся, как никогда раньше… и я, может, еще перепроверю в книге Эстер, что написала бабушка. Может, там есть какая-то информация об…
Она не договорила, но впервые мысль о тайных знаниях бабушки Эстер возникла не как о простом хобби, интересном увлечении или любопытстве к истории семьи, а как о возможном щите, способе защиты от внешних угроз. Могла ли та мудрость, которая помогла с болью в спине матери, и другими недугами, защитить их от чего-то более серьезного, чем болезнь? От человеческой злобы и жестокости, от смертельной опасности?
Она подошла к окну и посмотрела на свой двор, на тот самый уголок сада, где она видела высокого силуэта в плаще с капюшоном. Теперь это место казалось не просто загадочным и таинственным, а откровенно враждебным и угрожающим. Где-то там, в ближайших заброшенных поселках, бродил человек с украденным охотничьим ружьем, готовый к новым действиям, и он знал, где они живут, и что во время дождя, в доме отключается электричество.
ГЛАВА 9
Инцидент с кражей ружья повис в воздухе тяжелым, липким облаком. Сара и Барбара теперь тщательно запирали дом даже днем, а по вечерам невольно вздрагивали от каждого шороха за окном. Ощущение безмятежности, которое они с таким трудом создавали, пошатнулось.
Именно в этой атмосфере тревоги Барбара, вернувшись с небольшой продуктовой ярмарки, где встречала соседей, сообщила Саре неожиданную новость.
– Знаешь, я сегодня разговаривала с Норой Эванс – начала она, разгружая сумки. – Ее дочь работает в мэрии, и, как оказалось, у них там открылась вакансия.
Сара, мывшая посуду, лишь пожала плечами, не оборачиваясь:
– Мама, я не хочу обратно в офис.
– Это не совсем офис – возразила Барбара. – Должность называется
Сара замедлила движения, в ее голове ожили картины прошлой работы: безликий кабинет, мерцающий экран, духота и монотонный гул, а затем она представила себе другое: она за рулем своей машины, в окно врывается свежий соленый ветер, впереди то один, то другой живописный поселок, люди, их истории, реальные, а не виртуальные проблемы, и море, которое будет всегда где-то рядом, на горизонте.
– Зарплата, – осторожно добавила Барбара – очень приличная, гораздо выше, чем у тебя было, и вдобавок соцпакет.
Деньги, отложенные Сарой, таяли, и она это прекрасно понимала. Мысль о том, чтобы снова погрузиться в поиск работы, возможно, такой же душной, угнетала.
– Я… я не уверена, что справлюсь – неуверенно проговорила Сара, вытирая руки. – Это же общение, проекты… Я ведь только продажами занималась.
– А разве продажи – это не общение? – мягко парировала Барбара. – Ты умеешь слушать и договариваться, а всему остальному научишься. Это же не отчеты писать в четырех стенах, ты будешь в постоянном движении, на воздухе.
Фраза «на воздухе» стала решающей. Сара закрыла глаза и снова представила себя не в сером коконе офиса, а на набережной, в старом парке, на деревенской улице. Это была бы не рутина, а исследование. Возможность узнать свой новый старый дом, его людей, его жизнь изнутри.
Она вздохнула, и это был вздох не обреченности, а принятия.
– Хорошо – сказала она, открывая глаза. – Дай мне контакты, я им позвоню.
Барбара улыбнулась, и в ее глазах читалась гордость. Сара же чувствовала странное волнение. Это был шаг вперед, но не назад. Она не возвращалась к старой жизни. Она начинала новую главу в той самой жизни, которую сама для себя и выбрала. Главу, в которой, возможно, найдется место и для морского бриза, и для помощи людям, и для тайн, все еще скрывающихся в старой книге на верхней полке.
ГЛАВА 10
Звонок в мэрию оказался не таким страшным, как представляла себе Сара. Интервью с главой отдела развития, мистером Дэвидом Кларком, прошло скорее как дружеская беседа. Его интересовало не столько ее резюме, сколько мотивация.
– Почему вы, с опытом в продажах, хотите заниматься муниципальными проблемами? – спросил он, внимательно глядя на нее через очки.
– Потому что сейчас для меня «продажей» должно стать ощущение, что твой дом – это не просто стены, а место, где тебе могут помочь – честно ответила Сара. – Я сама недавно вернулась, восстанавливаю старый семейный дом, и понимаю эти проблемы изнутри.
Видимо, ее искренность и личный опыт перевесили формальные несоответствия. Через два дня ей позвонили и предложили выйти на пробную неделю.
Первые дни на должности координатора по связям с общественностью оказались одновременно изнурительными и волнующими. Сара объезжала районы с блокнотом и планшетом, выслушивая жалобы, просьбы и иногда просто долгие, ни к чему не обязывающие истории пожилых жителей. Миссис Грир с улицы Воздушной жаловалась на шумных подростков по вечерам, а мистер Хопкинс с Приморского проспекта требовал срочно починить тротуар, о который споткнулась его собака.
Это была настоящая, живая, иногда хаотичная жизнь, и Сара погрузилась в нее с головой. Она забывала поесть, ее телефон разряжался к обеду, но она ложилась спать с чувством, что за день сделала хоть одно, но реальное дело: добилась, чтобы коммунальщики вывезли несанкционированную свалку, или организовала встречу жителей с инженером по поводу ветхого водопровода.
Однажды, объезжая удаленный прибрежный поселок, она заметила группу детей, игравших на пустыре рядом с ржавыми обломками какой-то старой техники, ее сердце сжалось. Она тут же сделала пометку – «инициатива: обустройство детской площадки», и начала искать спонсорские программы.
Возвращаясь вечером домой, она чувствовала приятную усталость во всем теле. Она дышала полной грудью, а в голове не было места для тревог о будущем. Она видела результат своего труда: не в цифрах продаж, а в улыбке миссис Грир, когда та сообщила, что подростков усмирили, или в благодарном кивке мистера Хопкинса.
Как-то раз, проезжая мимо военной базы, она невольно вспомнила того громкого солдата из магазина, Дагласа. Теперь этот мир формы, строгого распорядка и долга казался ей не таким уж чужим. Он был просто другой частью пазла под названием «новая жизнь».
Дома ее ждала Барбара, которая с гордостью демонстрировала прогресс в саду. За чаем мать рассказала, что виделась с Мередит, и та до сих пор не может оправиться от кражи. Уинстон злится и чувствует себя беззащитным без своего ружья.
Дом наполнялся жизнью, а Сара, наконец, обрела ритм, в котором работа не противоречила душе, а помогала ей дышать. И хотя тень вора в капюшоне все еще маячила где-то на заднем плане, повседневные заботы и новые обязанности отодвинули этот страх на второй план.
ГЛАВА 11
Сара проснулась от оглушительного грохота, который парализовал все ее тело. Казалось, сама реальность треснула под этим звуком, а кровь в жилах мгновенно застыла ледяным комком. Это был глухой, тяжелый удар, резонирующий всем телом, словно огромное каменное сооружение рухнуло на деревянный пол первого этажа – такой масштаб несся в голове вместе с вибрацией от удара. Ее сердце тут же бешено заколотилось, превратившись в дикую птицу, бьющуюся о решетку грудной клетки, выбивая частую, тревожную дробь прямо в ушах, заглушая все остальные звуки комнаты. Она резко распахнула веки, стараясь хоть немного унять панику, и в ту же секунду, сквозь остатки сонной пелены, на нее обрушился кошмарный вид.
В комнату пробивался слабый свет из окна, расположенного на противоположной стене, и именно на этом фоне она отчетливо увидела высокий, темный силуэт, вырисовывающийся призрачным контуром на фоне чуть более светлого фона. Фигура была уже в движении, воплощением грациозной силы, ловко и абсолютно бесшумно перекидывая ногу через широкий подоконник. Ткань казалось, плотный, темный плащ, скрывавший фигуру под глубоким капюшоном, на мгновение зацепила тонкие шелковые занавески, оставляя после себя лишь едва заметные волны ткани, словно легкое дуновение ветра. И затем – один молниеносный прыжок в холодную, бездонную ночь. Не было ни звука ломающегося стекла, ни шороха земли под падающим телом – только стремительное исчезновение в темноте.