Мариам Гвасалия – Наследие целительницы (страница 8)

ГЛАВА 7

Барбара несколько дней ходила, слегка прихрамывая и заметно потирая поясницу. Каждый шаг сопровождался еле слышным вздохом, а движения стали менее плавными и грациозными, чем обычно. На многочисленные вопросы Сары о причине недомогания мать отмахивалась, стараясь преуменьшить значение проблемы:

– Да ерунда, дорогая, потянула немного, прополку задела в огороде. Становится холоднее, вот и потянуло. – Голос у нее был немного хриплый, выдающий дискомфорт.

Но «ерунда» не проходила. Боль никуда не уходила, а напротив, усиливалась с каждым днем. По вечерам мать с трудом разгибалась, приседая на стул, чтобы избежать резкой боли в спине, а лицо ее становилось бледным и напряженным, выдавая всю тяжесть страданий. Купила Сара в местном магазинчике аптечные масти с разогревающим эффектом, надеясь хоть немного помочь матери, но они приносили лишь кратковременное облегчение, оставляя после себя ощущение жгучести и слабости.

На четвертый день, наблюдая, как мама, преодолевая очевидную боль, неуклюже пытается донести до кухонной раковины горячий металлический чайник, Сара не выдержала. Видеть такую беспомощность близкого человека причиняло огромную боль. В ее памяти вдруг всплыл образ потрепанной кулинарной книги бабушки Эстер, спрятанной под старомодной кружевной скатертью в кладовой. Там, среди сложных и загадочных рецептов приготовления традиционных блюд и настоек, был один, который она запомнила сразу из-за своей кажущейся простоты и интригующего названия: «Утоление мышечной скорби». Рецепт состоял всего из нескольких ингредиентов и описывал процесс приготовления компрессов из определенных трав и кореньев. Казалось невероятным, что решение проблемы матери может крыться в этих древних знаниях, однако, отчаявшись найти другое объяснение ее страданиям, Сара решила рискнуть.

Он не требовал сбора росы с паутины или корней, выкопанных в полнолуние. Нужны лишь свежие цветки зверобоя и оливковое масло. «Настоять на солнце до тех пор, пока масло не вберет в себя цвет солнца, хранящийся в лепестках» – гласила запись Эстер.

Сердце заколотилось, ведь это было выполнимо, и главное, безобидно. Худшее, что могло случиться, если масло просто не поможет.

Дождавшись, когда Барбара приляжет отдохнуть, Сара на цыпочках прокралась в комнату с горкой. Руки слегка дрожали, когда она отодвинула стопку скатертей и прикоснулась к грубому переплету. Пахнущая временем книга снова была в ее руках.

Она быстро нашла нужную страницу, сверила рецепт, запомнила пропорции. «Собрать цветки в ясный день, когда роса уже сошла». За окном как раз стояла идеальная погода.

Сара вышла в сад и к обочине дороги, где росло множество мелких желтых цветков с черными точками – зверобой. Она аккуратно собрала пригоршню самых ярких соцветий, стараясь не помять. Дома, в тишине кухни, она поместила их в чистую стеклянную банку, залила оливковым маслом и, следуя указанию, поставила на самый солнечный подоконник.

– Что это ты делаешь? – спросила Барбара, выходя из комнаты.

– Просто экспериментирую – уклончиво ответила Сара, чувствуя, как краснеет. – Делаю масло с травами… для кожи.

Барбара кивнула, не придав значения, и Сара вздохнула с облегчением.

Прошли три дня, и атмосфера в доме наполнилась терпким травяным ароматом. Глиняная банка, установленная на подоконнике, купалась в лучах утреннего солнца, и масло внутри постепенно меняло цвет со первоначального светло-желтого оттенка на насыщенный, почти красный рубин, напоминающий драгоценный камень. Этот переход цвета был описан в книге Эстер как результат процесса насыщения эфирами – «он впитывает в себя „цвет солнца“, как пишет бабушка».

Вечером, когда Барбара, с видимым усилием и гримасой боли, вновь опустилась на стул, Сара, стараясь сохранить спокойствие в голосе и не выдать своего внутреннего волнения, сказала:

– Мама, давай попробуем это… масло. Говорят, оно хорошо снимает воспаление и помогает при болях в суставах. – Слова давались ей с трудом, каждый звук казался громким и выкрикнутым.

Барбара, измученная постоянной болью и уставшая от бессилия, лишь устало кивнула в знак согласия. Сара бережно налила небольшое количество теплого масла на свои ладони и осторожно начала втирать его в поясницу матери, совершая легкие, массирующие движения. Аромат был сложным и многогранным: чувствовался запах свежескошенного сена, сладковатый оттенок меда и что-то неуловимо древнее, отдаленно напоминающее запах земли после дождя.

На следующее утро Сара проснулась от совершенно непривычных звуков – ритмичного стука ложки о керамическую посуду и тихого напевания. Она сонно вышла на кухню и замерла на пороге, не веря своим глазам. Барбара стояла у плиты, ловко помешивая кастрюлю с завтраком, без труда наклоняясь, чтобы достать необходимую сковороду из нижнего шкафчика. Ее движения были легкими и свободными, а лицо излучало спокойствие и довольство, которого Сара не видела уже несколько дней.

– Спина… практически не болит – обернулась она к дочери, в ее глазах читалось искреннее удивление и благодарность. – Твоим маслом намазалась на ночь. Должно быть, действительно, хорошая штука эти травки, которыми бабушка Эстер занималась всю жизнь.

Сара молча кивнула в ответ, ощущая, как в горле образуется болезненный комок, мешающий высказать слова радости и облегчения. Внутри все ликовало, словно праздновало победу. Работало! Необъяснимо, чудесно, противореча обыденному пониманию мира, но работало. Она украдкой взглянула на глиняную банку с насыщенной рубиновой жидкостью, стоящую на подоконнике, залитую первыми лучами восходящего солнца. Это была не просто счастливая случайность, не просто везение. Это было знание, передаваемое из поколения в поколение, сила природы и мудрость предков. Знание, которое она пока должна была хранить в тайне, как когда-то хранила его в земле ее бабушка Эстер, передавая его дальше, как самое ценное семейное сокровище.

ГЛАВА 8

Следующее утро началось с тревожного, настойчивого стука в дверь, прерывающего утреннюю тишину. Открыв дверь, Сара и Барбара обнаружили на пороге их соседку, Мередит, с лицом, посеревшим от бессонницы и глубокого страха, а вокруг глаз залегли темные круги. Глаза женщины были широко открыты и испуганно бегали по сторонам.

– Девочки, вы в порядке? У вас ничего не произошло ночью? – затараторила она, едва переступив порог, не давая никому возможности ответить. Говорила она быстро, сбивчиво, словно боялась, что если остановится, то не сможет больше рассказать.

– Мы в порядке, спасибо – нахмурилась Барбарa, приглашая соседку за стол и предлагая ей стул. – Что случилось, Мередит? К чему такая паника?

Мередит взяла предложенную Сарой кружку горячего чая, сделала глоток, чтобы немного собраться с силами и выдохнула, словно освобождаясь от невидимого груза.

– У нас… ограбление! В ту самую ночь, когда свет выключился по всей улице. Мы этого только сейчас заметили. – Голос ее дрожал от волнения и страха.

Сара замерла с чайником в руке, рука непроизвольно застыла в воздухе. Ей показалось, что время остановилось, а мир вокруг потемнел.

– Уинстон, мой муж, крепко спал как убитый, не слышал ничего – продолжила Мередит, понизив голос до шепота, чтобы не привлекать лишнего внимания. – А я проснулась от того, что наша собака начала безумно скулить и метаться по дому. Я выглянула в окно, а во дворе, в самом дальнем углу, в тени деревьев, стоит силуэт. Мужской, очень высокий, ростом примерно под два метра. Он одет в длинный плащ с капюшоном, лицо не видно, полностью скрыто в тени капюшона. Он стоит неподвижно, будто к чему-то прислушивается.

Сара медленно и осторожно поставила чайник на кухонный стол, стараясь не выдать своего потрясения. Образы ночи и утра слились в единое целое, формируя страшную картину. Высокий силуэт. Плащ с капюшоном. Точно такой же, как тот, что она видела у своей изгороди прошлой ночью. Совпадение? Или что-то гораздо более зловещее?

– Я тогда подумала, что мне кажется, что это просто игра теней и света, – голос Мередит дрогнул еще сильнее, выдавая глубокую степень пережитого страха. – Но этот силуэт вдруг резко как рванул и направился к нашему сараю. Утром… мы обнаружили, что дверь в сарай выломана, взломана топором посреди ночи. Пропало охотничье ружье Уинстона, его любимое ружье, заряженное патронами.

В кухне повисла гнетущая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим треском дров в камине. Барбара ахнула, прижав руку к груди, словно получив удар. Ее лицо стало бледным, а глаза расширились от ужаса и беспокойства.

Сара же почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной мурашек, парализующий все тело. Холод и страх сковали ее внутренности. Ей не показалось. Тот мужчина был реальным человеком, а не плодом ее воображения, вызванным усталостью и страхом. И он был не просто ночным прохожим, случайно оказавшимся в этом районе. Он был вооруженным вором, который бродил в ту бурную, грозовую ночь по их дворам и дворам соседей, высматривая потенциальную добычу. Он стоял так близко к их дому, к их будке, наблюдая за ними, как хищник, выслеживающий жертву. Что он хотел? Просто оценить обстановку местности, разведать рельеф?