Мариам Гвасалия – Наследие целительницы (страница 10)

Отчаянный крик вырвался у Сары сам собой, неконтролируемо, хриплый, надтреснутый звук, полный первобытного ужаса, инстинктивного страха перед неизвестностью и опасностью. Это был не просто крик, это был вопль души, вырвавшейся из тела.

– МАМА! – эхом прокатился этот короткий, оборванный возглас по тишине комнаты.

Она сорвалась с кровати, которая дрожала от резкости движения, ноги подкосились под ней от слабости и испуга, но, несмотря на это, она доползла до окна, цепляясь за край рамы, пытаясь удержаться от падения. Внизу, залитые серебристым лунным светом, клубились тени сада. Там, среди деревьев и кустов, мелькнула тень – стремительная и абсолютно беззвучная, словно призрак, материализовавшийся из самой темноты. Она растворилась в густой темноте сада, даже не потревожив сухие ветки роз, растущих вдоль стены дома, не оставив никаких следов своего присутствия, кроме ощущения необъяснимого холода.

Дрожащими, не слушающимися приказов пальцев, покрытых липким потом, Сара набрала номер службы спасения – 911. Голос ее предательски срывался, превращая слова в бессвязное бормотание, когда она, с трудом преодолевая панику, пыталась объяснить нервному голосу диспетчера на другом конце провода, что в ее доме был кто-то чужой, кто-то посторонний, вторгшийся в ее личное пространство. Что кто-то только что выпрыгнул из окна, исчезнув в ночной темноте, словно его никогда и не было… Она повторяла одно и тоже, запинаясь и прерываясь от рыданий:

– Он… он был здесь… в моей комнате… он выпрыгнул из окна… пожалуйста, помогите!

Дверь в комнату с оглушительным грохотом распахнулась, обнажая темный коридор за спиной. На пороге стояла Барбара, бледная как полотно, с выражением абсолютного ужаса на лице, с широкими, расширенными от страха глазами, которые казались огромными черными дырами в бледном лице. Она сжимала в руке тяжелый подсвечник из латуни, словно оружие против неведомой угрозы.

– Сара! Боже мой, что случилось?! Я слышала грохот и сразу побежала сюда!

Она машинально щелкнула выключателем, активируя яркий свет потолка. Резкий, почти болезненный свет моментально залил всю комнату, выгоняя тени и освещая каждый уголок помещения. Сара, все еще дрожа как осиновый лист, огляделась вокруг, надеясь найти объяснение своему состоянию, увидеть признаки того, что произошло. Ничего. Абсолютно ничего не было тронуто. Любимые книги на полке стояли ровно, аккуратными стопками, украшения на туалетном столике сверкали своими гранями на свету, стоящие на своих местах. Только легкий ветерок, проникший через открытое окно, нежно колыхал шелковые занавески, создавая иллюзию спокойствия и мира в контрасте с царящим внутри хаосом.

– Он… он был здесь – выдохнула Сара, указывая трясущейся рукой на большое окно, ведущее в сад. – Стоял прямо тут, возле окна, и выпрыгнул наружу… прямо в темноту. – Голос ее звучал тихо и неуверенно, словно каждое слово давалось ей с большим трудом.

Барбара, ощущая всю серьезность ситуации, осторожно подошла к окну и с силой захлопнула его, закрывая створки с громким щелчком. Затем она уверенно задвинула толстую деревянную щеколду, фиксирующую окно в закрытом положении, чувствуя, как адреналин заполняет ее тело. Даже ее руки, обычно такие крепкие и уверенные, дрожали от напряжения и пережитого страха.

Через некоторое время приехала полиция. Двое офицеров, мужчина и женщина, одетые в форму, излучающие профессиональное спокойствие, несмотря на усталость, читающуюся в их лицах, тщательно осмотрели комнату, задавая вопросы и делая записи в блокнотах. Они внимательно осматривали все предметы интерьера, пытаясь найти хоть какие-то улики. Один из офицеров сделал несколько снимков подоконника камеры – на нем были обнаружены свежие, грязные отпечатки пальцев, явно принадлежавшие кому-то незнакомому. Второй офицер внимательно исследовал землю под окном снаружи – там были отчетливо различимы следы, глубокие углубления в мягкой почве, оставленные тяжелыми мужскими ботинками, свидетельствующие о том, что кто-то недавно покидал дом этой стороной.

– Ничего не пропало? – переспросил старший, офицер Миллер.

– Н-нет, – прошептала Сара. – Кажется, нет.

– Окно было открыто?

– Да… На ночь я его всегда приоткрываю… для свежего воздуха… тем более, я на втором этаже.

Офицер кивнул, делая пометку.

– Скорее всего, обычный грабитель. Увидел открытое окно, забрался. Вы его спугнули. Повезло, что не столкнулись лицом к лицу.

Но Сара смотрела на нетронутую комнату, и ее охватывал леденящий душу ужас, куда более страшный, чем мысль о краже. Он был здесь. Прямо над ней, пока она спала. Что он делал? Просто искал, что украсть? Или… что-то другое? Почему он ничего не тронул? И этот звук, от которого она проснулась… Что он уронил? Или, может быть, это был звук его приземления?

После ухода полиции они с Барбарой заварили крепкий чай и сидели на кухне, вцепившись в кружки. Никто не хотел возвращаться в спальни. Ночная тишина за окнами, еще недавно такая мирная, теперь казалась враждебной, полной невидимых угроз.

– Он ничего не взял, Сара – пыталась успокоить ее Барбара, но ее собственный голос был напряженным. – Значит, он просто испугался и убежал.

Но Сара молчала, ее преследовал образ темного силуэта на фоне окна. Он не выглядел испуганным, он выглядел… собранным, целеустремленным, и самое ужасное было в том, что она не знала, зачем он пришел и вернется ли он снова.

ГЛАВА 12

Следующее утро было серым и тревожным. Сара почти не сомкнула глаз, ворочаясь на диване в гостиной, куда они с Барбарой перетащили одеяла и подушки. Каждый скрип дома, каждый шорох за окном заставлял ее вздрагивать и впиваться пальцами в край одеяла.

Ощущение беззащитности, мысль, что кто-то мог бесшумно проникнуть в ее личное пространство, пока она была в самых уязвимых объятиях сна, сводили с ума. Нужно было действовать. Вернуть себе хоть какую-то иллюзию контроля.

Не завтракая, она поехала в город, в крупный магазин электроники. Час спустя она возвращалась с компактными коробками, в которых лежали четыре Wi-Fi камеры с ночным видением и возможностью просмотра в реальном времени на смартфоне.

Весь обед она посвятила установке. Одну камеру она разместила в гостиной, направив объектив на входную дверь и окна. Вторую в коридоре на втором этаже, чтобы охватить подходы к спальням. Третью у себя в комнате, с видом на окно, ставшее воротами для незваного гостя, и четвертую в комнате Барбары, утешая мать, что это лишь временная мера предосторожности.

Она настроила приложение, и через несколько минут четыре маленьких окна с живой трансляцией из ее дома появились на экране ее телефона. Странное чувство – одновременно облегчение и легкая паранойя. Теперь она могла видеть каждый уголок своего дома, даже находясь далеко от него.

Рабочий день прошел в нервном, отстраненном ритме. Сара объезжала назначенные адреса, автоматически записывая жалобы жителей на выбоины в асфальте и перегоревшие фонари. Ее мысли были там, дома, в этих четырех маленьких окнах на телефоне. Она то и дело доставала его, проверяя камеры. Барбара, видимая камерой в гостиной, спокойно поливала цветы. В ее комнате все было пусто и неподвижно, в коридоре тишина, и та самая комната… пуста, залита дневным светом, падающим на аккуратно заправленную кровать.

Каждый раз, отрывая взгляд от экрана, она ловила на себе взгляды коллег или жителей. Она понимала, что выглядит рассеянной и нервной, но не могла остановиться. Эта навязчивая проверка была единственным якорем, удерживающим ее от полной паранойи.

Возвращаясь вечером, она вела машину чуть быстрее обычного. Подъезжая к дому, она снова открыла приложение. Все было спокойно. Барбара готовила ужин на кухне, видимая краем кадра гостиной.

Войдя внутрь, Сара почувствовала, как напряжение немного отпускает. Дом был тем же. Тихим, уютным, пахнущим пирогом, но теперь в его стенах, скрытые от глаз, безмолвно дежурили электронные стражи, и она знала, что следующая ночь будет другой. Если тот силуэт снова решит навестить их, он окажется в объективе, и это знание, пусть и не изгоняло страх полностью, давало ей хоть какую-то власть над ситуацией. Власть видеть и, возможно, понять, что же ему нужно.

Две недели пролетели незаметно, окрашенные в новые, куда более светлые тона. Четыре маленьких окна на экране телефона Сары показывали лишь мирную, бытовую жизнь: Барбара, читающая в гостиной, солнечные зайчики на полу ее спальни, пустой ночной коридор, освещенный мягким светом ночного режима. Ощущение постоянной слежки постепенно притупилось, сменившись чувством защищенности. Камеры делали свое дело, а жизнь свое.

Работа стала для Сары не просто обязанностью, а источником радости. Ее уже узнавали на улицах.

– Доброе утро, мисс Блэкберн! – кричал ей почтальон, развозящий почту.

– Сара, заходите на кофе, когда будет время! – махала рукой миссис Грир, чья проблема с шумными подростками благополучно разрешилась.

Она успела помочь нескольким семьям. Пожилой паре, чью веранду разваливало от старости, она организовала волонтеров из местного колледжа для ремонта. Семье с детьми-инвалидами: добилась установки пандуса у входа в библиотеку. Это были маленькие, но такие важные победы. Ее ценность измерялась не в квартальных отчетах, а в сияющих глазах людей и в крепких, благодарных рукопожатиях.