Мариам Гвасалия – Хранитель (страница 5)
Матео закрыл глаза и слушал, как Скай Бранко поёт, тихо, почти без голоса, в такт мелодии, и как плещется вода, смешиваясь с чужими слезами.
Он просидел так три минуты, потом открыл протокол и написал:
20 сентября, 19:17. Объект «Сирена» подвергся физическому воздействию со стороны Галло В. (сдавление лучезапястной области). Психологическое состояние - стабильно-подавленное, признаки диссоциации. Рекомендовано: наблюдение для фиксации долгосрочных последствий.
Он хотел добавить: «Настоятельно рекомендую изъять объект из зоны влияния Галло в целях сохранения жизни». Но не добавил, потому что это было правилом номер один, а правила придумали не для того, чтобы их исполнять. Их придумали для того, чтобы наказывать тех, кто осмелится их нарушить.
— Я не нарушу, — сказал он себе, глядя на пульсирующую линию её пульса на экране. — Я просто запишу и буду слушать.
Но в тот момент, когда песня закончилась и наступила тишина, долгая, напряжённая, полная невысказанного, он понял, что уже нарушил.
Он поставил на паузу запись ссоры и просто сидел в темноте капсулы, перебирая в памяти её лицо, её голос, её одногубое
Он не знал, верит ли ей, но очень хотел верить.
ГЛАВА 5
Матео никогда не выезжал на задания.
Это было негласное правило «Ангелов»: ты работаешь из капсулы, из-за монитора, из безопасной серой безликости штаба. Выезд - удел полевых агентов, а он был аналитиком. Их разделяла пропасть в несколько уровней допуска и, как казалось Матео, целая философия:
Сегодня он нарушил и это.
Всё началось с того, что в двенадцать тридцать Скай сказала в телефон, кому-то из подруг, что хочет «купить новые джинсы и просто побыть одной». Матео не придал этому значения. Объекты ходили по магазинам постоянно. Это время можно было использовать для анализа старых записей.
Но что-то его дернуло.
Он проверил геолокацию её телефона - стандартная процедура, без эмоций. Телефон остался дома, на зарядке.
Матео колебался ровно три минуты.
Потом встал, надел куртку, сунул в карман служебный телефон (и сразу отключил на нём GPS - привычка, которой его никто не учил), и вышел из штаба в первый раз за две недели.
Солнце ударило в глаза как пощёчина.
Аствик в сентябре был золотым: листья ещё не облетели, воздух пах яблоками и выхлопными газами, люди спешили по своим делам, не подозревая, что один из «ангелов» идёт среди них. Матео взял служебную машину - серый седан без опознавательных знаков и поехал к торговому центру, где, по данным камер наружного наблюдения, могла быть Скай.
Он нашёл её на парковке.
Она стояла у своей машины - белый электрический кроссовер последней модели, слишком дорогой для этого района, и рылась в сумке в поисках ключей. Простая чёрная толстовка, джинсы, кеды, волосы собраны в небрежный хвост. Без косметики, без бриллиантов, без той гламурной обёртки, которую она надевала с Винсентом.
Она была настоящей и от этого у Матео перехватило дыхание.
Он пригнулся.
Резко, почти рефлекторно нырнул под руль, так что лоб почти коснулся коленей. Сердце колотилось как у подростка, которого застукали за подглядыванием.
— Дурак, — прошептал он себе в руль. — Она тебя не знает, даже не видела ни разу.
Но не поднялся. Ждал, пока её кроссовер выедет с парковки. Только тогда выпрямился, выдохнул и включил зажигание.
— Что ты делаешь? — спросил он своё отражение в зеркале заднего вида. — Что, чёрт возьми, ты делаешь, ван дер Берг?
Он не ответил, поехал следом, держа дистанцию в три машины.
Она вела аккуратно, без лихачества, но уверенно, город знала хорошо. Матео с удивлением заметил, что она пользуется поворотниками даже на пустых улицах и пропускает пешеходов на переходах. Винсент, судя по прошлым записям, парковался где попало и ругался с инспекторами.
Она выехала за город. Дорога стала уже, фонарей меньше, вокруг серые склады, ржавые краны, запах мазута и соли. Заброшенный порт. Матео знал это место по старым отчётам: когда-то здесь разгружались угольщики, потом порт закрыли, и район стал пристанищем для контрабандистов и тех, кто хотел остаться незамеченным.
Скай припарковалась у ангара с облупившейся вывеской
Матео остановился в двухстах метрах, за грудой контейнеров. Достал свой телефон, не служебный и включил камеру с максимальным зумом.
Из тени ангара вышел мужчина.
Матео не узнал его. Высокий, под два метра, в тёмном пальто, с короткой стрижкой и жёстким лицом человека, который умеет драться. Не Винсент, не отец, кто-то новый.
Скай вышла из машины, подошла к нему без страха, даже без той настороженности, с которой ходила вокруг Винсента. Они обменялись парой фраз, Матео не слышал слов, ветер дул в другую сторону, но видел, как она кивнула дважды и взяла из рук мужчины жёлтый конверт - плотный, запечатанный, без маркировки.
Она сунула его в сумку, оглянулась по сторонам (Матео успел спрятаться за контейнер), потом быстро села в машину и уехала.
Мужчина исчез в ангаре так же тихо, как появился.
Матео сделал три снимка: лицо незнакомца, номер его машины (скрытая парковка, но боковое зеркало оставило блик, по которому можно вычислить модель), и кадр, где Скай держит конверт.
Потом откинулся на сиденье и закрыл глаза.
— Что ты только что сделал? — спросил он вслух. — Ты вышел за периметр. Ты нарушил протокол слежки. Ты отключил GPS, чтобы твои же не узнали, где ты. Если Джефферсон это увидит…
Он не договорил, потому что знал: если Джефферсон это увидит, его уволят или хуже - «Ангелы» не прощают предательства доверия, даже маленького.
Но в голове уже крутилось другое: кто этот мужчина? Что в конверте? Почему она встречается с ним без телефона, без охраны, без Винсента?
И главное почему она мне небезразлична?
Матео завёл машину и поехал обратно в штаб, прокручивая в голове снимки. Никто не должен был узнать об этой поездке, никто, но он знал: это не последний раз.
Он не поехал в штаб.
Сначала он вырулил на трассу, машинально нажал на газ и уже через пять минут оказался на развилке: налево Нордфельд и серая бетонная коробка, где его ждали восемь часов протоколов, направо город, люди, жизнь. Он простоял на повороте три минуты, включая аварийку, оглушая тишину салона редкими гудками проезжающих мимо машин.
И поехал направо.
— У меня отсыпной, — сказал он вслух, проверяя телефон. Ни одного сообщения от Джефферсона. Сегодня действительно его выходной - единственный за последние двадцать дней. — Я никому ничего не должен. Я просто… еду.
Но ехал он не домой и даже не в кафе, где можно было бы выпить нормального кофе и притвориться обычным тридцатилетним мужчиной. Он ехал по городу, который знал только по картам и сводкам ДПС, и ловил себя на мысли, что уже свернул за Скай. Она была в двадцати минутах впереди, её белый кроссовер давно скрылся из виду, но Матео всё равно сверял маршрут интуитивно, на уровне заученных привычек слежки.
— Ты чокнулся, — сказал он своему отражению в зеркале. — У тебя отсыпной, и ты тратишь его на объект, который даже не подозревает о твоём существовании. Остановись, пожалуйста, остановись.
Он не остановился.
Вместо этого он свернул в спальный район, нашёл свободное место у тротуара, заглушил двигатель и просто смотрел в лобовое стекло. Жизнь текла мимо: мама с коляской, подростки на самокатах, старик, выгуливающий таксу, продавщица из ларька, курящая на заднем дворе. Люди. Обычные люди, которые понятия не имели, что в их телефонах могут быть жучки, а за их разговорами следят тридцать обученных аналитиков в бетонной коробке под видом склада запчастей.
Матео вдруг осознал с острой, почти физической болью: он не помнил, когда в последний раз разговаривал с незнакомцем без цели. Когда в последний раз покупал кофе, не сканируя взглядом помещение на предмет камер. Когда в последний раз засыпал без мысли «а вдруг объект скажет что-то важное в три ночи».
Когда его жизнь стала клеткой?
Он закрыл глаза, и память услужливо подкинула картинку.
Тогда у него ещё была форма, нашивка с флагом Верии, и звание, которое заставляло младших по званию вытягиваться по струнке. Матео ван дер Берг служил в разведке: не такой, как «Ангелы», а настоящей, полевой. С выездами, перестрелками и телами, которые не успевали остыть.
Его подразделение отправили на подавление мятежа в северных провинциях - сепаратисты захватили город Хеймдаль, перекрыли трассы, взяли заложников. Операция длилась девять дней. Матео потерял двоих друзей и сам вернулся с осколком в плече и тремя рекомендациями к награде.