Мариам Гвасалия – Хранитель (страница 7)
— Винсент, пожалуйста, — прошептала она.
— Пожалуйста? Что «пожалуйста»? Пожалеть тебя? Нет уж, лучше я тебя перевоспитаю.
Он замахнулся.
Первый удар пришёлся в скулу, Скай мотнула головой назад. Второй в губу, она треснула, и Матео увидел кровь даже на зернистом видео с камеры телефона. Третий куда-то в плечо, она уже закрывалась руками, не столько от боли, сколько от инстинкта выживания.
Она кричала, сначала глухо, потом громче.
— Не надо! Винсент, прошу!
— Ты моя! — Он навалился сверху, тяжелый, пахнущий потом и виски, сжимая её запястья так, что кости хрустнули. — Моя, поняла?! И если я узнаю, что ты…
Матео не дослушал.
Он выдрал наушники из ушей, отбросил планшет на пассажирское сиденье и завёл машину с такой яростью, что двигатель взвыл.
— Нет, — сказал он себе, переключая передачу. — Нет, нет, нет, ты не можешь.
Машина вылетела с парковки, визжа шинами. Он не думал о камерах, не думал о Джефферсоне, не думал о трибунале. Он думал только о том, как она кричала «
Он гнал по ночному Нордфельду, вылетел на трассу, вдавил педаль газа в пол.
— Ты не имеешь права вмешиваться, — сказал он вслух, но голос дрожал. — Протокол. Правила. Ты всё потеряешь.
Он сжал руль так, что побелели костяшки.
— Мне плевать.
В ушах всё ещё стоял её крик.
Матео ван дер Берг не мог смотреть, как бьют женщин. Это было его личным правилом, задолго до «Ангелов», задолго до армии, задолго до всего. Он помнил, как в детстве сосед бил свою жену, а никто не вмешивался: ни полиция, ни социальные службы, ни сердобольные старушки на лавочке. Помнил, как она потом стояла у окна с разбитым лицом и всё равно готовила ему ужин.
И помнил, как поклялся себе: никогда не быть равнодушным.
Даже в военное время он придерживался этого. Когда его подразделение зачищало захваченный сепаратистами город, один из своих разгорячённый боем здоровяк замахнулся на пленную женщину. Матео врезал ему так, что тот отлетел к стене. Судьи потом оправдали его «в условиях боевых действий действия признаны необходимыми», но внутри он знал: не поэтому, просто не мог смотреть.
И сейчас не мог.
— Она не твоя женщина, — повторял он, выжимая под сотню на городской трассе. — Она объект. Она просто объект.
Но в голове голос Скай перекрывал всё: её шёпот маме, её улыбку перед зеркалом, её слова «
— Ответственность, — выдохнул он, влетая в Аствик. — Я чувствую ответственность.
Он не знал, зачем едет, не знал, что сделает, когда приедет, не знал, живая ли она вообще, но знал одно: он не может сидеть в наушниках и слушать, как её убивают.
Машина нырнула в тоннель. Свет фар выхватил из темноты дорожный знак: «Атлантик Тауэрс - 2 км».
Он сбросил скорость, только когда въехал в квартал высоток. Поставил машину у тёмного переулка напротив входа в пентхаус, оттуда было видно и шлагбаум, и охранника, и лифты, и замер. Наушники он не надел, не мог.
Он просто сидел в темноте, глядя на окна её квартиры, светящиеся тусклым жёлтым светом, тем самым, где несколько минут назад её избивали.
Через пять минут свет погас.
Матео не знал, что это значит - она умерла? Уснула? Ушла? Он сжал руль, готовый выскочить из машины, ворваться в подъезд, набить морду Винсенту, вытащить её оттуда, спрятать, увезти, спасти…
Ничего этого он не сделал.
Он сидел и смотрел на тёмные окна, сжимая и разжимая кулаки.
— Прости, — прошептал он в пустоту. — Прости, что я не вовремя, что я вообще появился, что я не могу…
Голос сорвался. Он уронил голову на руль и несколько минут просто дышал. Тяжело, прерывисто, как после боя.
Матео не помнил, как вылетел из машины.
Ноги несли сами, через тёмный двор, мимо удивлённого охранника (тот что-то крикнул вслед, но Матео даже не обернулся), в подъезд, в лифт. Кнопку верхнего этажа нажал дрожащим пальцем. Лифт ехал вечность, останавливался на каждом этаже, будто издевался.
— Давай, давай, — шипел Матео, глядя на табло. — Пожалуйста.
Двери открылись в тишину.
Коридор пентхауса тонул в полумраке, горел только один бра на стене, тускло-жёлтый. Ковёр под ногами был толстым, мягким, гасил звуки. Матео крался как тень, хотя кого здесь бояться? Охраны не было. Внизу, у входа, тоже никого.
Дверь в квартиру оказалась незапертой.
Матео на секунду замер, прислушался. Тишина. Только откуда-то из глубины - слабый, равномерный шум воды.
Он медленно толкнул дверь, та открылась без скрипа, дорогая фурнитура, не то, что в штабе. Гостиная тонула в сумраке, лишь ночник у дивана отбрасывал бледный круг на паркет.
Матео двинулся дальше, сердце колотилось где-то в горле. Он не знал, что найдёт, боялся представить.
Шум воды становился громче. Он проскользнул в спальню, затаив дыхание и увидел Винсента. Тот лежал ничком, раскинув руки, как морская звезда. Рубашка задралась, открывая бледную спину с татуировкой, какой-то хищный зверь, расправленные крылья. Бутылка валялась в полуметре, растёкшаяся лужица виски впиталась в ковёр.
Матео замер, прислушиваясь к дыханию мафиозника. Ровное, тяжёлое, с присвистом - пьяный сон. Он наклонился, нащупал пульс на шее - есть.
— Сволочь, — прошептал Матео, с трудом удержавшись от искушения сжать пальцы сильнее.
Он выпрямился и оглядел комнату. Кровь на простынях, на полу, на стене у кровати несколько тёмных брызг. Матео стиснул зубы. В углу тумбочки он заметил едва заметную щель, тот самый потайной сейф. Он присел, попробовал надавить, не открывался.
— Потом, — прошептал он себе.
Ванная.
Шум воды доносился оттуда. Матео выпрямился и медленно, стараясь не шуметь, направился к приоткрытой двери. Половицы под ногами не скрипели - везло... или нет, вряд ли это можно было назвать везением.
Он нагнулся и заглянул в щель.
Ванная залита мягким светом, горит вся подсветка, ярко, почти стерильно. Вода льётся из крана, наполняя большую чугунную ванну, пар поднимается к потолку, и у самого бортика, на холодном кафеле, свернувшись калачиком, лежала Скай без сознания.
Матео распахнул дверь и влетел внутрь.
Он опустился на колени рядом с ней, не чувствуя, как острые края плитки впиваются в колени. Она лежала в позе эмбриона: поджатые ноги, руки скрещены на груди, лицо скрыто за спутанными светлыми волосами. Футболка разорвана у ворота, джинсы в пятнах крови. Он протянул руку, задержал дыхание и осторожно коснулся её волос, убирая их с лица.
Губа разбита, на скуле отёк, начинающий синеву, бровь рассечена, глаза закрыты.
— Пожалуйста, — прошептал он, нащупывая пальцами шею, ища пульс. — Пожалуйста...
Под подушечками пальцев он чувствует слабый, но ровный толчок.
Матео выдохнул так, будто не дышал целую минуту.
Он подскочил к двери ванной, запер её на защёлку, дурацкая защёлка, которая не выдержит и удара, но хоть какая-то защита на случай, если Винсент проснётся, после чего сразу вернулся к Скай.
Она не шевелилась. Дыхание было поверхностным, но ровным. Он аккуратно, боясь причинить ещё больше боли, переложил её на спину, подложив под голову свернутое полотенце. Теперь он видел всё: синяки на руках (следы пальцев), ссадины на локтях, кровь на губе, которая уже начала запекаться.
Ярость поднялась в нём тёмной, горячей волной.
Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до боли.