Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 57)
- Говори, - произносит.
И я начинаю свой длинный рассказ…
Глава 47
Прошёл час, или около того. А я так и сижу на полу. С пола удобнее! Я села по-турецки. И наплевать, что колени растянутся! А пиджак мятой горсткой лежит на полу.
Мои волосы липнут к лицу, укладка, вероятно, совсем потеряла вид. Тушь размазалась, по рукам вижу! И вообще, я, наверное, сейчас выгляжу, как чудовище?
Вот только Родион не смотрит на меня. Он стоит у окна. Почти весь мой рассказ простоял, глядя туда. Я даже не уверена, что он меня слышит! Но, тем не менее, рассказывала без остановки. Обо всём…
Сначала про то, как познакомилась со Стасом. Как поженились, как родилась Полинка. Затем, как я впервые встретила Иру в бассейне. Как заподозрила неладное.
Про бутик. И про то, как Игнат приставал…
Когда я сказала ему о насилии, Родион не повёл и бровью. А только бросил:
- Как это было?
Я вздрогнула, сморгнула слезу. И вспомнился сразу вопрос, произнесённый Стасом. Да что же это? Неужели, все мужчины по натуре своей – садисты, раз им хочется знать, «как всё было»?
Но перечить Родиону, тем более, в этот момент, не решилась. И потому изложила ему всё.
- Я знаю, что я не должна была брать это платье! – сказала самой себе, всхлипнув, - Но ведь я же не думала, что он поймёт это так?
Родион даже не обернулся ко мне.
- Продолжай, - бросил он.
Я рассказала о том, как после Игнат предлагал мне деньги за молчание. Как я узнала, где был этим вечером Стас. Как мне было больно! Безумно. Как я решила уехать, так и не добившись от него правды.
И затем, как я оказалась здесь.
- Хорошо, - вздохнул Родион и только тогда удостоил меня снисходительным взглядом.
Я отёрла влажные щёки, слёзы накапали вниз, оставив тёмные разводы на блузке. Надо было не краситься вовсе! Или краситься водостойкой тушью…
- Теперь расскажи, как всё было, когда ты вернулась, - велел Родион, - Я хочу знать всё, Аня! Всё, до мельчайших подробностей.
Я тихо сглотнула. Всё – это значило, выдать ему то, как мы целовались с Демидовым? Почему-то казалось, что Родион знает и об этом, но пока молчит, до поры. А затем предъявит мне это, и выгонит…
Момент, когда я «навещала» Игната, вызвал очередную волну эмоций. Меня трясло, когда я рассказывала, как он насмехался надо мной, даже будучи раненым.
- Что он сказал тебе? – спокойно потребовал Родион.
Мне не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить. Эта фраза въелась в подкорку и снится ночами.
- Он сказал, - прошептала, - Твоя киса была такой мокрой, - я зажмурилась от омерзения, - Признайся, ведь ты же хотела меня?
Послышался вздох. И ни слова! Я ждала, что Родион как-то проявит сочувствие, обнимет. А он всё также стоял и смотрел в окно.
- Дальше, Аня, - сказал спустя пару минут молчания.
Я по памяти пересказала ему наши со Стасом «задушевные беседы». То как он упрекал меня в том, что «это я сама спровоцировала Игната к насилию».
Лишь одно обошла стороной. Не смогла рассказать…
- Это всё? – цедит он, продолжая стоять у окна, - Ты рассказала мне всё?
Я молчу.
- Аня! – моё имя звучит угрожающе. И я понимаю, смиряюсь. Он бросит меня. Только душу облегчить придётся…
Может быть, ему будет так проще со мной расстаться? Зная, что я чуть не дала слабину!
Или мне будет проще уйти, зная, какая я шлюха…
- Мы целовались со Стасом, - шепчу.
- Целовались? И только? – хмыкает Родион.
- У нас на полу, - продолжаю, - Он был расстроен, я тоже. И… как-то случилось. Что мы стали целоваться. Я легла на пол, он был сверху. И…
- И? – давит Родя.
- И мой халат распахнулся, - продолжаю рассказывать, пылая от стыда, вспоминая всё это…
- Дальше, - говорит Родион.
- Он целовал, а потом перестал, - говорю.
- Почему?
- Он увидел шрам от кесарева, и спросил, что это за шрам.
- И что ты ответила?
- Правду, - шепчу я.
- И что было дальше? – спокойно, как будто ему всё равно, говорит Родион.
- Ничего, - пожимаю плечами, - Я запахнула халат и вышла покурить. И потом как раз мы поссорились.
Родион шумно тянет воздух, затем произносит:
- То есть, он не был в тебе?
Я возражаю:
- Что… Нет! О, господи, я же говорю, что до этого не дошло.
- Но могло бы?
Я замолкаю. Могло бы? Наверное.
- Аня! Я задал вопрос! – выводит из ступора голос Родиона.
- Я не знаю, - сжимаю ладонями горло, - Наверное.
- Тебе было хорошо? – задаёт он ещё более откровенный и неуместный вопрос. Как будто пружина сжимается.
- Что?
- Тебе понравилось с ним целоваться? – повторяет иначе. Но смысл от этого не меняется.
Я вспоминаю свои ощущения. Сказать, что не понравилось, значит – соврать. А соврать не могу! Словно ко мне подключили детектор.
- Да, - отвечаю.
Слышу, как с шумом Родион тянет воздух ноздрями. Вижу, как раздувается грудь. Он стоит, сунув руки в карманы брюк. И неотрывно глядит в окно, словно там видит что-то занятное. А на самом деле, уж я-то знаю, что там ничего нет!
- Если я скажу тебе, что переспал со своей бывшей, пока тебя не было здесь, что ты почувствуешь? – звучит неожиданно, словно удар хлыстом.
- Что? – недоумеваю я.
Родион, впервые за время моих откровений, оборачивается ко мне и бесстрастно взирает: