Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 56)

- Давайте же, Анна Дмитриевна! Смелее. Поведайте нам во всех деталях о причинах вашего визита сюда.

- Я…, - откашливаюсь, - Я бы хотела побеседовать с вами с глазу на глаз.

Родион усмехается:

- А у меня нет секретов от моих коллег. То, что знает один, знают все. Не так ли?

Я дрожу от негодования. Неужели, он намерен заставить меня говорить вот так, на глазах у этих мужчин? Всё равно, что раздеться перед ними…

- Родион, мне кажется, что это излишне. Давай побеседуем лично? – давлю.

Его ухмылка сползает с лица. Взгляд становится жёстким:

- Я здесь диктую условия. И ты на моей территории. Если есть, что сказать, говори! А нет – так проваливай!

Швырнув ручку на стол, хрустнув креслом, он откидывается на спинку и отворачивается от меня.

Остальные мужчины, напротив, внимательно смотрят. В глазах у некоторых сквозит явная заинтересованность.

- Ну что ж, - выдыхаю, - Ты сам так хотел.

Я беру себя в руки. Попробую не обращать внимания на посторонних. Просто скажу, что хотела! А собственно, что я хотела?

Мысли путаются. И вычленить главное не получается. Мне требуется пару минут, чтобы выдавить:

- Я не делала того, в чём ты меня обвиняешь.

- Чего именно, Анна? – равнодушно уточняет он.

Его голос звучит эхом. Или в моей голове он двоится? Запахнув пиджак, я говорю:

- Я ни в чём перед тобой не виновата, Родион!

- Так уж ни в чём? – ухмыляется он.

Затем, оттолкнувшись от стола, выдвигает ящичек. Достаёт из него что-то. Стопку бумаг, или карточек…

- Прошу, Анатолий Владленович, будьте любезны, - протягивает их сидящему ближе всех, - Передайте Анне Дмитриевне эти фотоснимки.

«Фотографии», - думаю я.

Когда мужчина, поднявшись, подходит ко мне, я не смотрю на него. Я смотрю на снимки, которые он протягивает мне! На них я и Стас. Возле «Околицы». Затем мамин дом. Стас выходит из машины. На фотографии снизу видно время, когда она была сделана. Спустя два часа он покидает подъезд…

- Ты следил за мной? – выдыхаю.

Остальные пролистываю бегло. Здесь ничего обличительного. Всё, что было, случилось в квартире. А там он не мог проследить.

- Ты моя жена, Аня. Я должен знать о тебе всё, - говорит Родион.

При слове «жена» мужчины за круглым столом поднимают глаза на меня. Сказать, что они удивлены, не сказать ничего! Вероятно, никто на работе не знал, что их «патрон» живёт с женщиной.

- Я не твоя жена, Родион, - напоминаю я дерзко, - Сам же сказал! Это ты, а не я, обманул. Это ты подделал документы о разводе. Только зачем?

- Я хотел посмотреть, что ты сделаешь, - щурится он на меня, - Я их выслал ему! Твоему, - он смеётся, - Абьюзеру! Документ содержал зацепку. Будь он действительно заинтригован, нашёл бы тебя.

Я сглатываю от обиды. Я тоже так думала! Кто ищет, тот всегда найдёт. Просто Стас не искал. Слишком быстро он сдался…

- Вы не нужны ему, Аня! Но, раз ты считаешь иначе, - Родион возвращает себе хладнокровие, - Я не держу тебя больше. Ты можешь идти.

Он ставит кресло в исходное. Берёт ручку, чиркает что-то в блокноте. Словно только что вычеркнул из списка дел моё имя.

- Возвращаемся к нашим баранам, - вздыхает, взглянув на коллег, - Виталий Борисович, я прошу вас продолжить доклад…

- Родион, так нельзя! – слышу собственный голос.

- Анна Дмитриевна, - смотрит он исподлобья, - Я указал вам на дверь. Что непонятного? Или мне вызвать охрану?

Грудь вздымается. Я дышу учащённо. Перед глазами темнеет.

- Я никуда не уйду, пока мы нормально не поговорим, - выдавливаю дрожащим голосом.

Родион тянет воздух ноздрями. Берёт телефон, нажимает на кнопочку:

- Нина! Вызови сюда охранника…. Да! И как можно быстрее… А ещё лучше двух!

Я, как рыба, хватаю ртом воздух. Он серьёзно намерен выволочь меня из кабинета силком?

- Я не уйду! - качаю я головой в исступлении.

- Ты уйдёшь, - цедит он, глядя прямо на меня, - Или тебя выведут силой.

Я ощущаю, как слёзы скапливаются в уголках глаз. И уже наплевать, что вокруг незнакомые люди!

Это не мой Родион. Милый, добрый, уютный! На чьём плече я лежала, чей запах вдыхала, чьё тело уже изучила почти наизусть…

- Нет, пожалуйста, - всхлипываю я совершенно по-детски, - Не прогоняй меня!

- Ань, не устраивай сцен, - слышу вздох.

И не вижу уже! Ни его, ни мужчин. Слёзы застят глаза. Боль срывается всхлипами с губ…

- Нет! – рыдаю, - Пожалуйста! Я не уйду, не уйду. Ты не можешь, не можешь.

- Аня, возьми себя в руки, - просит он, - Отправляйся в гостиницу. Я оплачу тебе номер. Вещи вышлю курьером.

Я машу головой, отрицая всё сразу:

- Нет, нет…

Ещё немного, и в двери войдёт тот самый охранник. И меня, на глазах у всего предприятия выведут прочь…

А я стою здесь и вообще ничего не могу с этим сделать!

Впору броситься с ноги. Но я не могу сделать шаг. Ничего не могу. Я бессильна!

Он вычеркнет, выгонит прочь из своей жизни. Но только за что? Лишь за то, что я виделась с бывшим? Молчала?

Неверие, боль и отчаяние бьются в груди. Сказка кончилась! Принц оказался злодеем. И вся жизнь, что я строила, рухнет как карточный домик.

Куда мне идти? И зачем…

Жалость к себе так велика. Что я обнимаю себя руками, стараясь сберечь хоть частицу тепла. И не в силах стоять, оседаю на пол.

Продолжая рыдать, я сижу на ковре, и шепчу монотонно:

- Ты не можешь, не можешь, не можешь…

Слышу, как кресло скрипит. Шаги извещают о том, что мужнины поднялись.

- Коллеги! Прошу вас оставить нас с Анной Дмитриевной наедине, - это сказал Родион.

Все выходят, минуя меня, обходя и боясь потревожить. Когда дверь за последним из них закрывается, мы остаёмся одни.

Он ждёт, пока стихнут рыдания. Бросает мне пару салфеток.

- Я хочу рассказать тебе всё, если ты готов меня выслушать, - мой собственный голос меня предаёт, осекается.

Но в комнате тихо. Он слышал меня.