Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 51)

Я благодарю его и прикладываю ключ к замку на воротах. Те скрипят, отъезжают, и, стоит мне войти, датчик движения подаёт сигнал, чтобы ворота закрылись.

Здесь, как в замке! Всего слишком много. Пространства, воздуха, света. Поначалу мне было так непривычно жить здесь. У Родиона есть квартира в центре, которую он хочет оставить детям.

В первую нашу ночь он привёз меня именно туда. А здесь, в его доме, я оказалась уже потом, вместе с Полей.

Дома никого нет. И это очень странно! Сегодня выходной день. И я специально подгадала так, чтобы вернуться к вечеру выходного дня, и побыть вместе с родными.

- Родя! Поля! – зову.

Вместо них появляется Галя, наша домработница. Она была здесь ещё до меня. Обстирывала, кормила и убиралась за Родей. Он не слишком-то любит всё это делать сам. Да и времени нет.

- Анна Дмитревна, вы здесь? – улыбается женщина.

Ей за пятьдесят. Но она довольно хорошо выглядит для своего возраста. Нет, я ни в коей мере не ревную! И даже не подразумеваю того, что у них с Родей связь. Ментальная, может быть? Но никакая другая.

- Да, - оставляю чемодан среди комнаты, - А где все?

- Эм…, - размышляет она, как сказать, - Родион Емельянович велел мне приготовить для вас обед. Сам уехал куда-то. Детей тоже забрал.

- А куда? – пожимаю плечами.

- Он сказал, что сам вам всё расскажет, когда вы вернётесь, - улыбается она и добавляет, - Я тоже пойду, Анна Дмитревна. Там я оставила блинчики с джемом. Суп-пюре на плите, ваш любимый. Приятного вам аппетита!

- Спасибо, Галина, - растерянно хмыкаю я.

Ем, голодная с дороги. Даже не удосужившись присесть. А затем набираю супруга. Он берёт трубку сразу же. Как будто ждал, сидя с телефоном в руках.

- Родион! – восклицаю, - А я уже дома!

Выдохнув дым, как мне кажется, он произносит:

- Я рад, что ты долетела благополучно.

- Я тоже рада наконец-то вернуться домой! – говорю, от души потянувшись, - А ты где? Скоро будешь?

Он медлит с ответом. Я жду. Наконец, словно собравшись с духом, Родион говорит, членораздельно и взвешенно:

- У тебя есть три дня, чтобы собрать свои вещи.

- Что? – осекаюсь я, хмыкаю, - Мы едем куда-то? Все вместе?

Родион – хоть и не мастер сюрпризов. Но мало ли! Может, скучал? И, пока меня не было, решил изменить своим принципам.

Но он прерывает мою радость также резко:

- Не мы, а ты. Ты едешь обратно, к законному мужу.

Я не верю ушам.

- Что…, - шепчу.

Он вздыхает на том конце провода:

- Я устал, Аня. Устал терпеть твою ложь. Я не люблю, когда из меня делают идиота.

Его голос спокойный. И это пугает! Родион никогда не кричит. Он может закричать в шутку, громко смеётся. И всегда называет меня Нюрок.

Но когда речь заходит о чём-то серьёзном, то он спокоен. И я становлюсь просто Аней. Как будто он возобновляет границы между нами, которые исчезают, когда мы близки.

Я в таком замешательстве, что даже не знаю, с чего начать, и чем продолжить? А потому просто мямлю:

- Я не… Я…

- У меня есть знакомые в городе, откуда ты родом, - избавляет он меня от необходимости подыскивать слова, - Я навёл справки о тебе сразу же, как только встретил. Решил, почему бы и нет? И всё ждал, что ты расскажешь мне правду о том, почему ушла от мужа.

Я говорила ему! Говорила, что Стас меня бил и абьюзил. Как сейчас модно выражаться. Ну, то есть давил на меня всячески и угрожал отобрать дочь. Так было проще! Эта правда легко уложилась в причину побега. Ведь предпочти я сказать об измене, пришлось бы рассказывать и о насилии. А вот этого я не хотела! Боялась. Стыдилась. Ждала…

- Я говорила, - шепчу, ощущая, как слёзы скапливаются в уголках глаз.

- Что говорила? – бросает он снисходительно.

- Говорила, почему ушла от мужа, - каждое слово даётся с трудом, но я всё ещё пытаюсь стоять на своём, - Я не врала…

- Замолчи! – цедит Родион чуть жёстче, чем стоило. Я замолкаю, вжимаюсь в пространство, которое вдруг становится таким тесным и душным, - Замолчи и послушай меня. Твоя правда не стоит и ломанного гроша. Ты врала и сейчас продолжаешь мне врать.

- Я расскажу! – говорю, понимая, что это – единственный выход.

Но Родион усмехается:

- Ань, это лишнее. Слишком поздно уже. Я всё знаю. Твой муж не тиран, он тюфяк. Простофиля! Он даже не удосужился проверить документы о разводе на подлинность.

- О разводе? – недоумеваю я, пытаясь состыковать одно с другим, - Но… Как?

- Вы не разведены, - говорит Родион, - Он твой муж. Документы поддельные.

Придавленная этой новостью, я ощущаю, как мир переворачивается с ног на голову:

- Но… но у него есть другая жена! – нахожу аргумент.

- Незаконная, - хмыкает Родик, - Как впрочем, и ты у меня! Это упрощает дело. С одной стороны. Однако, касаемо детей…, - он вздыхает, - Я хочу, чтобы ты знала, что Андрея я тебе не отдам. На Полину претендовать не имею законного права, но…

- Родион! – кричу я, - Подожди! Да о чём ты вообще?

Родион усмехается, и теперь его голос звучит так, словно он шутит:

- Я возвращаю тебя отправителю.

- Н-но…, - лепечу я, держась за тумбу, так как колени дрожат.

- Я не могу, я пытался! – рычит он сквозь зубы, - Но я не могу, - добавляет уже тихим и каким-то усталым, надломленным тоном, - Насильно мил не будешь, Аня. Благодарность – хорошая почва, но не для меня.

- Родион, Родя, Родичка, я…, - я хочу сказать ему так много.

Сказать, что люблю! Что поняла всё за эти несколько дней. То, как сильно дорожу им! И как боюсь потерять. И что, если потеряю, то просто не выдержу.

Но суть в том, что я поняла это только сейчас. А ещё по дороге сюда я мечтала, как Стас в той квартире дождётся меня. И однажды я всё же вернусь, чтобы встретить с ним старость…

- Суть в том, Аня, что ты не уважаешь меня, - говорит Родион.

- Я тебя уважаю! – перечу. Да только ему всё равно. Мои слова отлетают от него, словно мячик от стенки.

- Ты врёшь мне! И этим всё сказано! – рявкает он, что опять на него не похоже.

- Я… я…, - не могу подавить возникающий приступ, сжав горло, дышу через раз.

- Всё, я сказал, - произносит спокойно, - Уходи.

Я, собравшись с силами, кричу, не зная, что ещё могу сделать. Как ещё я могу остановить этот поток обличительных слов?

- Родион! Ну, прости! Нет! Постой!

Его вздох прерывает меня:

- Дети у матери, можешь проститься с Андреем. С Полиной я поговорю сам, чуть позднее. Полагаю, нет смысла увозить её прямо сейчас?

Я не понимаю ни слова из того, что он говорит. Только одно: «Уходи, уходи, уходи».

- Родион, подожди! – лепечу, - Дай мне шанс оправдаться?