Мари Соль – Не ищи нас, бывший (страница 49)
- Вот как раз собираюсь, - вздыхаю, - Твой муж не даёт!
- В смысле? - сдержанно произносит она.
- В прямом! - усмехаюсь, - Пришёл, просит помощи.
- Какой помощи? - недоумевает «Ириша».
Я оставляю его одного, ухожу в спальню мамы и закрываю за собой дверь.
- Слушай, - говорю уже другим голосом, - Мне всё равно, что у вас там происходит, но мне улетать. А он тут сидит! Говорит, что ты его бросила. И что обвиняешь в измене.
- А что, разве это не измена? - горестно шепчет она.
- У нас ничего с твоим мужем не было, если хочешь знать! Я верна своему, - обеляю себя. Ведь могло же быть, если бы вовремя не остановились...
- Ты-то верна, - снова вздыхает Ирина, - А вот он!
- А что он? - вопрошаю.
Она медлит, словно собирается с силами:
- Он любит тебя, до сих пор.
- С чего ты так решила?
- Просто... чувствую, - говорит она упавшим голосом.
Я вздыхаю:
- Ир, слушай! Кого он там любит, не знаю. Мне кажется, что он и сам не решил для себя?
Она усмехается:
- Может быть.
Я слышу шаги за стеной, в коридоре. У нас ламинат, и тихо подкрасться к двери трудновато. Это всегда было на руку маме! Ловить меня, пришедшую поздно домой...
- Просто, - я нарочно прибавляю «громкость», - Я люблю другого мужчину. И у нас со Стасом уже ничего не может быть.
На том конце провода слышится всхлип:
- Тогда пускай остаётся один.
- Ну, что ж, - я вздыхаю, - Твой выбор.
Собираюсь проститься. Сказала всё, что хотела. И главное, меня услышали! С обеих сторон.
Но она произносит поспешно:
- Ань!
- Да? - отвечаю.
- Будь счастлива.
Я усмехаюсь:
- Ты тоже.
Завершив разговор, я какое-то время сижу неподвижно. Слышу за дверью, как Стас прислонился к стене.
Правду ли я сказала? Или вновь соврала?
Любовь бывает разной. Запоздалой, болезненной, жертвенной. Вот только жить с таким чувством, ровно как лелеять в себе опухоль. Позволять ей расти, развиваться, захватывать органы, отравлять себя изнутри.
А я выбираю другой путь. Путь исцеления! Меня исцелил Родион. Своим крепким плечом, своей заботой и теплотой. Да, возможно, такой бесконечной любви, как к Демидову, нет. Но её и не нужно! Ведь то, что я чувствую к мужу, гораздо сильнее.
Выхожу без побочных эмоций. Спокойная, уравновешенная и даже с лёгкой улыбкой на лице.
Стас сидит на полу в коридоре. Кажется, этот коридор за последние несколько дней, повидал слишком много...
- Слушай, - вздыхаю, - Ну, я сделала всё, что могла!
Он отзывается глухо:
- Спасибо.
- Стас, - говорю, - Тебе есть, куда идти? Потому, что она... Мне кажется, она ещё не готова тебя принять обратно.
Он усмехается:
- Квартиру сниму. Что теперь?
- Слушай! - приходит гениальная мысль, - А поживи пока здесь! Ну... пока не помиритесь.
Он поднимает глаза на меня. Взгляд побитой собаки...
- Потом оставишь ключи тёть Алёне. Я её предупрежу!
Стас усмехается:
- Тётя Алёна меня ненавидит.
- Да ладно тебе! - усмехаюсь, - Она очень добрая! Просто у неё о тебе превратное мнение. А ты его изменишь!
- Ну..., - цедит он, - Я не знаю, Ань. Это, конечно... С твоей стороны...
Я протягиваю ему руку, лишь бы прервать поток бессмысленных слов. Стас сжимает мою ладонь в своей, и встаёт с пола.
- И еду заберёшь! - оживляюсь.
- Какую еду? - хмурится он.
- Там на кухне пакет, - говорю, - Мёд, грибы и чего-то там разное...
- Ань, я..., - начинает он.
- Всё, мне пора! - говорю, притворяясь, что мне и правда, пора.
Не хочу оставаться здесь больше ни минуты. И потому спешно собираюсь. Подвожу чемоданчик к двери. Стас помогает мне надеть пальто. Шарф накидываю небрежно поверх.
- Ну что, - говорю, заклиная себя об одном — не расплакаться...
Он раскрывает объятия:
- Обнимемся?
Я прижимаюсь к нему. Закрываю глаза. И закусываю губу так, что кровь выступает...
- Всё, всё, - отталкиваю крепкое тело Демидова от себя. Или себя от него, - Не навсегда же прощаемся, правда?
- Не навсегда? - повторяет он эхом. Голос осипший, а взгляд ищет встречи с моими глазами.
- Естественно! - говорю я с притворным оптимизмом.
Такси уже вызвала по приложению. И оно будет скоро.
- Пока? - пожимаю плечами.