Мари О – Соседский кодекс (страница 1)
Соседский кодекс
Мари О.
© Мари О., 2026
© Мари О, дизайн обложки, 2026
ISBN 978-5-0070-8176-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вступление
Эрик Шин верил в порядок. Не в тот, который наводят уборщицы по субботам, размахивая шваброй, а в тот, что лежит в основе всего. В его сорок лет жизнь была похожа на идеально отлаженный механизм швейцарских часов: никаких сюрпризов, всё по расписанию и на своих местах. Никаких «вдруг» или «как-то так». Его квартира была не просто жильём, а храмом логики, стерильной крепостью, где каждый предмет знал своё место.
Книги на полках стояли не по авторам — это было бы слишком просто. Они были выстроены по высоте корешков и цвету обложки, создавая плавный градиент от тёмно-синего к светло-голубому. Это успокаивало глаз. Его коллекция инструкций к бытовой технике занимала целую полку из «ИКЕА» и была каталогизирована по году выпуска прибора и языку оригинала. Немецкие инструкции он ценил особенно высоко за педантичность формулировок и обилие схем. На кухне висел календарь с графиком замены фильтров для воды — не потому что вода была плохая (анализы утверждали обратное), а потому что регламент есть регламент. Отклонение от графика было бы равносильно нарушению фундаментальных констант Вселенной.
Эрик работал ведущим инженером-проектировщиком в крупной компании, где его уважали за внимание к деталям и умение находить ошибки в сметах там, где другие видели лишь сплошной текст договора с мелким шрифтом. Он был человеком-скобкой: всё должно быть закрыто, всё должно быть на своём месте. Крышка ноутбука закрыта. Дверь в ванную заперта на щеколду (во избежание внезапного вторжения). Крышка на банке с кофе закручена до упора.
Но у любой системы есть внешняя среда. И средой Эрика Шина была Евдокия Волкова. А для друзей — просто Дуся.
Она жила за стеной.
И она была не просто ошибкой в его идеально написанном коде. Она была вирусом. Чистым, незамутнённым вирусом хаоса в человеческом обличье.
Если квартира Эрика была библиотекой стандартов ГОСТ и ISO, то жильё Дуси представляло собой эпицентр творческого взрыва, застывший во времени и пространстве подобно кадру из фильма-катастрофы за секунду до удара метеорита. Холсты всех возможных размеров были прислонены к стенам так, что казалось: малейшее дуновение ветра из открытого окна — и вся эта конструкция рухнет под собственным весом, погребая под собой всё живое в радиусе двух метров.
Запахи в этой квартире менялись непредсказуемо: от резкого удушливого запаха растворителя 646 (который Эрик ненавидел всей душой за его химическую агрессию) до умопомрачительного аромата жареной картошки с луком и грибами — единственного запаха из квартиры Дуси, который Эрик был готов терпеть и даже находить в нём некое первобытное очарование.
Музыка менялась без всякого предупреждения: от величественных органных фуг Баха (что Эрик находил странным, но приемлемым фоном для работы) до оглушительного русского рока восьмидесятых в исполнении группы «Кино» или «ДДТ», что заставляло его вздрагивать и проверять настройки своих наушников с шумоподавлением.
Дуся была художницей. Она верила не в инструкции по технике безопасности при работе с масляными красками (которые Эрик однажды нашёл распечатанными на
Он пытался бороться с этим хаосом цивилизованно. Он завёл блокнот в кожаном переплёте (подарок от коллег на 23 Февраля), куда записывал пункты так называемого «Соседского кодекса». Он так его и не дописал.
Он планировал торжественно вручить этот документ соседке при встрече. Но жизнь, как известно любому инженеру-практику, не подчиняется даже самым лучшим инструкциям и самым стройным алгоритмам. Она любит вносить свои коррективы — обычно в самый неподходящий момент и с максимальным уровнем абсурда.
И первая такая корректива произошла не со звука дрели или запаха карри.
Всё началось прозаичнее и циничнее.
Всё началось с дохлой мыши.
Точнее — со звука открывающейся двери Дуси и последовавшего за ним грохота чего-то тяжёлого (вероятно, мольберт), а затем — тишины. А потом — этого самого звука шагов по коридору.
Эрик как раз собирался войти к себе в квартиру (квартира №41). В одной руке он держал портфель из итальянской кожи (подарок самому себе за успешную сдачу проекта «Горизонт-2»), в другой — ключи от машины (V
На его идеально бежевом коврике из кокосового волокна лежал он. Жалкий серый трофей.
Коврик Эрик чистил специальным средством с запахом альпийских лугов дважды в неделю: по вторникам и пятницам ровно в 19:45. Этот ритуал был так же незыблем для его психики, как восход солнца или график движения поездов метро Сокольнической линии от станции «Юго-Западная» до «Бульвара Рокоссовского». И вот теперь этот символ чистоты был осквернён биологическим объектом класса «Б» (разлагающаяся органика).
Эрик смотрел на мышь. Ему на мгновение показалось, что в её стеклянных глазах застыл немой укор всему человечеству за несовершенство мира. В его голове произошёл критический сбой: «
Он стоял в полутёмном коридоре со связкой ключей в руке. Чтобы войти внутрь и избежать контакта с «экспонатом», ему пришлось бы перешагнуть через него. А это — прямое нарушение протокола «Санитарная безопасность жилища», пункт 7.3 (подпункт «г»). С другой стороны чтобы обойти мышь по дуге ему пришлось бы прижаться к стене испачкав пальто Hugo Boss о фактурные обои что также являлось грубейшим нарушением протокола «Сохранность верхней одежды».
Это была патовая ситуация, классическая задача из области теории игр, где любой ход ведёт к проигрышу, но проигрыш от испачканного пальто казался ему более приемлемым, чем проигрыш от нарушения санитарных норм, хотя оба варианта вызывали у него лёгкую тошноту.
В этот момент из-за стены раздался жизнерадостный женский голос, который мог принадлежать только одному человеку:
— О! Эрик! Вы уже получили мой подарочек? Это же высшая степень доверия!
Эрик медленно повернул голову, словно перископ подводной лодки, обнаружившей вражеский крейсер. В дверном проёме квартиры №42 стояла она. Агент хаоса. Человек-катастрофа. Носитель вируса беспорядка.
На ней была пижама с единорогами. Розовыми. Единороги были мультяшными, с большими глазами, полными идиотского счастья, что резко контрастировало с мрачным выражением лица самого Эрика, которое сейчас напоминало посмертную маску английского лорда, узнавшего, что его родовой замок продан под ночной клуб.
— Доверия? — прошипел Эрик. Голос его сорвался на скрипучую октаву, которую он сам ненавидел, но ничего не мог с собой поделать. — Это биологическая угроза! У меня есть протокол дезинфекции! Пункт четырнадцать точка семь!
Дуся посмотрела на мышь, потом на Эрика, потом снова на мышь. Её лицо озарила улыбка человека, который только что понял, что его подарок пришёлся по вкусу:
— Бублик просто выражает вам почтение. Он у нас кот тонкой душевной организации.
И прежде чем Эрик успел возразить, сформулировать аргумент о том, что выражение почтения не должно включать в себя доставку трупов к порогу соседа, Дуся сузила глаза, прислушиваясь к звукам из своей квартиры:
— О нет… Опять он застрял!
И она совершила действие, которое окончательно разрушило привычную картину мира Эрика Шина. Она сунула ему мышь. Прямо в руку. Вложила её так же естественно, как мать вкладывает ребёнку игрушку перед уходом в магазин.
— Подержите! — крикнула она уже убегая обратно в свою квартиру, откуда донёсся звук бьющегося стекла (вероятно, очередная банка из-под растворителя) и душераздирающий кошачий вопль, который мог означать всё что угодно: от просьбы о помощи до требования второй порции паштета.
Эрик остался стоять один на лестничной клетке типовой панельной девятиэтажки, построенной в конце восьмидесятых годов прошлого века где-то между эпохой дефицита и эпохой потребления. Он стоял, сжимая двумя пальцами за хвост объект биологической угрозы. Его лицо было бледным, а глаза выражали вселенскую скорбь человека, чей мир только что рухнул.
Он посмотрел на мышь.
Потом на свою дверь.
Потом снова на мышь.
В этот момент Эрик Шин понял страшную вещь: его упорядоченная жизнь только что сделала первый шаг навстречу полному безумию. Его система дала фатальный сбой. Его личный файрвол был взломан вирусом под названием «Дуся», а троянский кот по имени Бублик уже хозяйничал внутри.