Мари О – Кровавый маскарад ночи (страница 4)

— Принц? — он наконец посмотрел на меня. Его глаза были пустыми и тёмными. — Ты работаешь на кровососа в башне? Быстро же ты продалась, девочка.

— У меня не было выбора. Или служба, или пепел.

Он хмыкнул и кивнул в сторону неприметной двери за стойкой, выкрашенной в чёрный цвет.

— Там. Внизу. Он всегда там. Копается в своих вещах. Только... будь осторожна. Митник видит больше, чем говорит. И он не любит тех, кто служит Камарилье.

Я толкнула дверь и начала спускаться по узкой винтовой лестнице в подвал. Воздух здесь был спёртым и пах плесенью, старой электроникой и чем-то сладковатым, тошнотворным — запахом разложения, который не могли скрыть никакие благовония.

Внизу горела одна-единственная лампа без абажура, свисавшая с потолка на проводе. Она освещала тесное пространство, заваленное хламом: старыми мониторами, грудами проводов, разобранными системными блоками и стопками пожелтевших газет. Посреди этого хаоса сидел он.

Митник.

Он был худ до такой степени, что казался истощённым смертным на последней стадии болезни. Его кожа была серой и туго обтягивала череп. Но самыми жуткими были его глаза — огромные за толстыми линзами очков с треснувшим стеклом, они постоянно двигались, сканируя невидимые потоки данных. Его пальцы с длинными, почти когтистыми ногтями порхали над клавиатурой древнего ноутбука с невероятной скоростью.

Он даже не поднял головы, когда я вошла.

— Дверь закрой. Сквозняк сбивает частоту.

Я закрыла дверь.

— Ты Клара. Дочь Жака... хотя он тебе не отец, а палач и создатель. Ты пахнешь башней Вентру. И страхом перед Шерифом.

Я вздрогнула:

— Как ты...

— Я Нос. Я чую информацию так же, как ты чуешь кровь. Я слышу шёпот сети. Я вижу эхо мыслей в радиоволнах. «Глаз Баала»... — он наконец посмотрел на меня, и от его взгляда мне стало холодно. — Это не просто наркотик для нас. Это вирус для души.

Он развернул к мне экран ноутбука. На нём была зернистая видеозапись плохого качества. На ней какой-то вампир — молодой, судя по неуклюжим движениям — метался по комнате как загнанный зверь. Его кожа начала темнеть, покрываться какими-то пятнами, похожими на трупные. Из его рта пошла пена с примесью крови.

— Это происходит за считанные часы. Сначала эйфория. Ощущение всемогущества. Затем паранойя. А потом... Зверь вырывается наружу окончательно и бесповоротно. Никакая *Воля* не может его сдержать. Они теряют *Человечность*. Навсегда.

Он переключил видео. Теперь это была запись с камер наблюдения в переулке Даунтауна. Группа вампиров дралась с кем-то... или чем-то. Их движения были нечеловечески быстрыми, но их противник был быстрее. Он был размытым пятном тени с горящими глазами янтарного цвета.

— Куэй-джин? — спросила я.

Митник покачал головой:

— Нет... или не совсем. Это что-то новое. Что-то... гибридное. Они называют себя «*Кин-дза-дза*». Они торгуют «Глазом Баала». Они проникают в наши клубы, в наши убежища. Они ищут слабых.

Он снова повернулся ко мне:

— Зачем тебе это? Ты теперь ручная собачка ЛаКруа?

— Я хочу выжить.

Он тихо засмеялся — звук был похож на шелест сухих листьев.

— Выжить? Мы все мертвы, девочка. Вопрос лишь в том, насколько интересной будет наша нежизнь перед тем, как нас потушат как свечу.

Он порылся в куче хлама на столе и достал маленький флэш-накопитель из прозрачного пластика.

— Здесь всё, что у меня есть: имена дилеров в Даунтауне, точки сбыта, частоты переговоров... и одно имя того, кто стоит на вершине этой пирамиды дерьма. Некто по кличке «*Сфинкс*». Найди его. Или её. Никто не знает точно.

Я взяла флэшку:

— Почему ты помогаешь мне? И Принцу?

Митник снял очки и протёр их грязным рукавом рубашки. Без очков его глаза казались беззащитными и огромными.

— Потому что «Глаз Баала» убивает не только слабых Анархов. Он угрожает всем нам. Если эта чума распространится... даже ЛаКруа не удержит город от пожара. А когда горит дом богатого соседа... — он криво усмехнулся. — Искры летят во все стороны.

Он надел очки обратно:

— Иди. И будь осторожна в Даунтауне после заката. Шериф любит прогуливаться там... просто чтобы напомнить нам всем о цене неповиновения.

Я спрятала флэшку во внутренний карман куртки и направилась к лестнице.

— Клара! — окликнул он меня.

Я обернулась.

— Когда будешь смотреть эти файлы... не удивляйся тому, что увидишь на последнем видео. Некоторые тайны лучше оставлять похороненными... но некоторые тайны сами выкапываются из могил.

Я поднялась обратно в шум клуба. Скелетор молча протянул мне стакан с густой красной жидкостью — донорский пакет из банка крови Камарильи.

«Чистое питание для цивилизованных монстров», — подумала я с горькой иронией.

Я выпила его залпом, чувствуя, как тепло разливается по венам, но не принося удовлетворения.

Теперь у меня была цель. У меня была информация.

И у меня были враги: Принц со своим Шерифом на одном плече и таинственные «*Кин-дза-дза*» на другом.

Я вышла из «*Asp Hole*» в ночь Лос-Анджелеса.

Город смотрел на меня миллионами огней.

И где-то там, в бетонных джунглях Даунтауна, меня ждал «Сфинкс».

И ответы на вопросы, которые могли стоить мне нежизни...

---

Даунтаун встретил меня не огнями, а тишиной. Той особой, плотной тишиной, что бывает только в каменных каньонах мегаполиса глубокой ночью. Здесь не было прибоя Санта-Моники, не было расслабленного гламура Западного Голливуда. Здесь царил холодный, стерильный порядок стекла и бетона, освещённый мертвенным светом натриевых ламп. Это было сердце другого зверя — зверя власти и денег, который спал, но никогда не умирал.

Я шла по пустым улицам, и мои шаги эхом отражались от фасадов небоскрёбов. Я чувствовала себя здесь чужой, незваным гостем в мире живых мертвецов иного сорта — банкиров и юристов, чьи души умерли задолго до того, как их тела будут преданы земле. Их ауры были серыми, безжизненными, в отличие от ярких, пульсирующих аур туристов на бульваре Сансет.

В кармане куртки лежала флешка Митника — холодный кусок пластика, хранящий в себе яд и тайны. Я свернула в переулок за зданием старой мэрии, следуя координатам из первого файла. Это место называлось «*The Last Round*» — бар для тех, кто работает на корпорации днём и служит тьме ночью. Место было нейтральной территорией, по крайней мере, так гласили неписаные правила.

Дверь была тяжёлой, стальной, без вывески. Я постучала условным стуком: два медленных, один быстрый. Глазок на двери открылся, и пара тусклых глаз осмотрела меня с ног до головы.

— Чего надо? — голос был хриплым, прокуренным.

— Я ищу «Глаз Баала».

Дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина с лицом, похожим на сморщенное яблоко. Он был стар даже по меркам смертных.

— Здесь таким не торгуют. Проваливай.

Я шагнула вперёд, вторгаясь в его личное пространство. Мой взгляд встретился с его. Я использовала *Доминирование* — способность, которую даровала мне кровь Жака. Это было похоже на попытку схватить скользкую рыбу в мутной воде; воля смертного сопротивлялась недолго.

— Ты скажешь мне, где найти того, кто торгует. Ты скажешь мне всё, что знаешь.

Его глаза остекленели.

— В отеле «*Ocean House*». Пентхаус. Спроси *«Слепого провидца»*. Он знает.

Я отпустила его волю. Мужчина моргнул, словно просыпаясь ото сна, и захлопнул дверь перед моим носом. Я осталась одна в переулке.

Отель «*Ocean House*» возвышался над Даунтауном как готический собор современной эпохи. Я вошла через чёрный ход для персонала, внушив охраннику у кухни, что я — новая горничная из ночной смены. Лифт поднял меня на верхний этаж.

Пентхаус был отделан в стиле ар-деко: много хрома, бархата и тёмного дерева. В воздухе висел тяжёлый запах дорогих сигар и чего-то ещё... чего-то сладковато-гнилого, знакомого по видео Митника.

В центре комнаты, спиной к панорамному окну с видом на спящий город, стоял он. Высокий мужчина в безупречном костюме-тройке. Его голова была гладко выбрита, а глаза скрывались за круглыми зеркальными очками.

— *Слепой провидец*, я полагаю? — мой голос прозвучал слишком громко в этой гнетущей тишине.