Мари О – Кровавый маскарад ночи (страница 3)

---

Конверт в моей руке был тяжёлым, как приговор. Бумага казалась ледяной на ощупь, и этот холод проникал сквозь кожу, добираясь до костей, которые и без того давно промёрзли насквозь. Жак исчез так же внезапно, как и появился, растворившись в тени переулка, оставив меня одну под равнодушным светом уличного фонаря. Его смех ещё звучал в моих ушах, но это был уже не весёлый звук — это был шёпот неизбежности.

Я стояла на перекрёстке двух миров. Позади остался мир живых, полный шума, тепла и иллюзии смысла. Впереди простирался город мёртвых, город вечной ночи, где каждый камень мостовой был пропитан кровью и тайнами. Я сделала шаг вперёд. Земля не дрогнула.

Конверт был запечатан сургучом с оттиском герба: летучая мышь, распростёршая крылья над башней. Я сломала печать. Внутри лежал один-единственный лист бумаги, исписанный каллиграфическим, острым почерком, который казался живым — буквы словно извивались, готовые в любой момент оторваться от страницы и ужалить.

> *«Дитя Тьмы,*

> *Твоё существование отмечено нарушением священного Маскарада. Твоё создание не было санкционировано Советом или моим словом. Ты — аномалия. Ошибка.*

> *Однако ошибки можно исправлять двумя способами: стирая их или используя их потенциал. Я, Себастьян ЛаКруа, Принц этого города, предлагаю тебе второй путь. Ты докажешь свою полезность Камарилье, и твой грех будет забыт. Откажешься — и ты станешь дичью для Шерифа.*

> *Тебе надлежит явиться в Башню Вентру в Даунтауне. Слуга проводит тебя. Не опаздывай. Ночь коротка для тех, кто прогневал Принца».*

Подпись была резкой и властной. Я сложила письмо и спрятала его в карман кожаной куртки. Ветер с океана усилился, принося с собой запах соли и гнили — запах этого города.

Путь до Даунтауна я проделала пешком. Таксисты не останавливались для тех, кто не отражается в зеркалах заднего вида, а мысль о том, чтобы сесть в душный салон машины с живым человеком, вызывала у меня тошноту и неконтролируемое слюноотделение. Я шла по пустым улицам, и мои шаги были бесшумны.

Город смотрел на меня тысячами тёмных окон. Я чувствовала его пульс — медленный, тяжёлый ритм бетонного гиганта. Я чувствовала присутствие других Детей Ночи. Они были повсюду: за зашторенными окнами пентхаусов, в подвалах заброшенных театров, в дорогих ресторанах, где подавали «редкое мясо». Они чувствовали меня тоже — новообращённую, свежую кровь в старом русле.

Башня Вентру возвышалась над Даунтауном как чёрный обелиск, пронзающий небо. Это было сердце власти Принца ЛаКруа. У входа стояли два охранника в безупречных костюмах — живые щиты с пустыми глазами.

— У меня приглашение от Принца, — мой голос прозвучал хрипло даже для моих собственных ушей.

Один из них молча протянул руку. Я отдала ему письмо. Он пробежал его взглядом без всякого выражения на лице и кивнул.

— Лифт наверх. Вас ждут.

Лифт поднимался беззвучно. Зеркала здесь были затемнёнными или расположены под таким углом, чтобы не отражать того, кто стоит внутри. Я смотрела на своё искажённое отражение в полированной стали дверей и видела лишь тень женщины в кожаной одежде.

Двери открылись в приёмную, отделанную мрамором и красным деревом. Здесь пахло дорогим парфюмом и старой бумагой. За массивным столом из красного дерева сидела женщина-вампир с волосами цвета платины и лицом античной статуи. Она подняла на меня глаза цвета зимнего льда.

— Мисс Вэйн? Принц ждёт вас.

Она нажала кнопку на интеркоме:

— Сир Себастьян, новообращённая здесь.

— Пусть войдёт.

Голос из динамика был бархатным и смертельно опасным одновременно.

Двойные двери красного дерева распахнулись передо мной сами собой. Я вошла в кабинет Принца.

Это было огромное помещение с панорамными окнами во всю стену, из которых открывался вид на весь Лос-Анджелес, переливающийся огнями внизу как россыпь фальшивых звёзд. В центре комнаты стоял массивный стол из чёрного дерева, но хозяина кабинета за ним не было.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Высокий силуэт в безупречно скроенном костюме.

— Итак, — произнёс он, не оборачиваясь. Его французский акцент придавал каждому слову остроту бритвы. — Ты та самая девушка из Санта-Моники. Та, что нарушила правила по неведению.

Я сглотнула комок в горле:

— Я... я не знала...

— Неведение не является оправданием для Каинита нашего возраста, — он наконец повернулся.

Себастьян ЛаКруа был красив той холодной, аристократической красотой, которая пугает больше, чем уродство. Его кожа была гладкой и бледной, как алебастр, а глаза были тёмными и непроницаемыми. Он смотрел на меня так, как энтомолог смотрит на редкий экземпляр насекомого — с научным интересом и полным отсутствием жалости.

— Жак поступил... опрометчиво. Но он утверждает, что в тебе есть потенциал. Огонь. Непокорность.

Он медленно обошёл стол и сел в своё кресло.

— Лос-Анджелес меняется. Старая кровь слабеет. Появляются новые угрозы... восточные демоны... они называют себя Куэй-джин. Они несут с собой скверну под названием «Глаз Баала». Она разъедает разум вампира быстрее, чем Зверь внутри нас. Превращает нас в безумных тварей без чести и разума.

Он впился в меня взглядом:

— Мне нужен кто-то... свежий. Кто-то со стороны Анархов, кто сможет войти туда, куда не войдут мои старые псы. Мне нужно знать источник этой заразы.

Я почувствовала холодок страха:

— Почему я?

Принц улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз:

— Потому что ты мне должна свою нежизнь. И потому что Шериф уже идёт по твоему следу.

В этот момент воздух в кабинете сгустился. Температура упала на несколько градусов. Я ощутила присутствие ещё одного существа — более древнего и жестокого, чем сам Принц.

Дверь кабинета открылась бесшумно. Вошедший был огромен — настоящий гигант с плечами грузчика и шеей быка. Его кожа была смуглой и грубой, а лицо пересекал старый шрам. Он был одет в кожаную куртку поверх простой футболки, но от него исходила аура такой первобытной силы и жестокости, что даже ЛаКруа слегка напрягся в своём кресле.

Это был Шериф.

Он посмотрел на меня своими маленькими, глубоко посаженными глазами цвета мокрого асфальта. В его взгляде не было ничего человеческого — только голод хищника и скука палача.

— Она подойдёт? — его голос был подобен грохоту камней в горном обвале.

Принц кивнул:

— Она послужит городу... или ты послужишь городу её пеплом.

Шериф усмехнулся — это было похоже на трещину в скале:

— Посмотрим... новенькая.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл.

Принц откинулся на спинку кресла:

— Ты свободна идти к Анархам в Санта-Монику. Найди там Носа по имени Митник или бармена по имени Скелетор... они знают больше о «Глазе Баала», чем хотят показать. Узнай всё. Докладывай мне через Жака... если выживешь после встречи с Шерифом.

Я направилась к двери на негнущихся ногах.

— И ещё кое-что, Клара...

Я остановилась.

— Не пытайся бежать из города. Границы патрулируются Шабашем... или того хуже. Ты принадлежишь Лос-Анджелесу теперь так же верно, как бетон принадлежит фундаменту этой башни.

Я вышла из кабинета и прислонилась к холодной мраморной стене коридора. Моё сердце не билось уже несколько дней, но сейчас я чувствовала его отсутствие как зияющую рану в груди.

Игра началась. Ставки были выше, чем я могла себе представить: нежизнь против окончательной смерти.

И где-то там, в лабиринте улиц Санта-Моники или Даунтауна, меня уже ждал мой первый настоящий враг... или союзник...

---

Воздух в Башне Вентру был пропитан запахом власти — сухой, пыльный аромат старых денег и вековых секретов. Я сбежала оттуда так быстро, как только позволяла моя новая, нечеловеческая скорость, чувствуя на спине невидимый взгляд Шерифа. Казалось, его глаза способны видеть сквозь бетон и сталь, пронзая меня насквозь, словно я была сделана из дыма. Я не бежала от страха — я бежала от ощущения клетки. Даже клетка из золота и мрамора остаётся клеткой.

Моим убежищем снова стал «*Asp Hole*». Здесь, в грохоте индастриала и мелькании стробоскопов, я могла раствориться. Здесь я была не марионеткой Принца, а просто ещё одним хищником в ночи. Я протиснулась к барной стойке, где Скелетор, бармен с лицом, похожим на посмертную маску, протирал бокал с методичностью робота.

— Скелетор, — мой голос был тихим, но он услышал меня сквозь шум, не отрывая взгляда от своего занятия.

— Новенькая. Слышал, ты теперь в списке ЛаКруа. Неплохо для первого месяца.

— Мне нужен Митник. Нос. Принц... хочет знать о «Глазе Баала».

Скелетор замер на долю секунды. Это было едва заметное движение, но для моих обострённых чувств оно прозвучало как удар колокола.