Мари О – Кровавый маскарад ночи (страница 6)

— Значит, ты следил за мной?

— Наблюдал. И я знаю про «Глаз Баала» больше, чем этот псих Митник или твой трусливый Принц в своей башне из слоновой кости.

Он подошёл ближе:

— «Сфинкс» — это не дилер. Это легенда. Древний вампир из Китая или откуда-то с Востока. Он пришёл сюда не торговать наркотиками. Он пришёл за чем-то большим... или за кем-то.

Его взгляд пронзал меня насквозь:

— И я думаю... что этот «кто-то» может быть связан с тобой или твоим создателем Жаком больше, чем ты думаешь.

Холодок пробежал по моей спине:

— О чём ты?

Но Меррик лишь покачал головой:

— Слишком много вопросов для одной ночи. Тебе нужно спрятаться до заката. Шериф не успокоится.

Он указал на старую дверь в углу:

— Там выход в подземку. Иди до станции «*Pershing Square*». Там найди человека по имени *«Безликий»*. Скажи ему... скажи ему, что Меррик прислал тебя посмотреть его коллекцию масок.

Прежде чем я успела ответить или задать ещё хоть один вопрос, он растворился в тенях так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь запах дорогого табака и ещё больше загадок.

Я осталась одна в темноте подвала Даунтауна с флешкой в руке и именем «Безликий» на устах.

Ночь предала меня дважды: сначала обратив в монстра, а теперь втянув в игру древних сил, правил которой я не понимала...

---

Дверь, на которую указал Меррик, вела в сырой, пахнущий мочой и ржавчиной технический туннель. Это были кишки города, его забытая изнанка. Здесь, внизу, не было неона и гламура. Здесь царила вечная тьма и тишина, нарушаемая лишь гулом далёких поездов и каплями воды, срывающимися с бетонных сводов.

Я двигалась быстро, но осторожно. Мои новые чувства обострились до предела. Я слышала шорох крыс в стенах, чувствовала вибрацию рельсов задолго до того, как поезд появлялся в поле зрения, и ощущала присутствие других существ во тьме. Не вампиров — их аура была бы мне знакома. Это были бездомные, живые души, забившиеся в свои картонные крепости, словно моллюски в раковины. Я проходила мимо них бесшумным призраком, и они лишь плотнее кутались в свои лохмотья, чувствуя холод, который я приносила с собой.

Станция *«Pershing Square»* встретила меня запахом застарелого кофе, дешёвого парфюма и отчаяния. Это был перекрёсток миров: здесь спящие на лавках бродяги соседствовали с клерками в помятых костюмах, спешащими на первый поезд. Я была здесь лишней. Я была хищником в стаде, которое ещё не знало о хищнике.

Я нашла его там, где и сказал Меррик — в самом тёмном углу станции, у стены, расписанной граффити. Он сидел на перевёрнутом ящике из-под молока, закутанный в бесформенное пальто грязно-серого цвета. Его лицо было скрыто тенью от капюшона и широких полей потрёпанной шляпы. Он не был вампиром. Я чувствовала тепло его крови, медленный, ровный пульс. Но от него исходила аура странности, какой-то потусторонней отрешённости.

— *«Безликий»*? — мой голос прозвучал слишком громко в утренней тишине станции.

Он медленно поднял голову. Его лицо... его лица не было. Вместо него была маска. Гладкая, белая фарфоровая маска без каких-либо черт — ни глаз, ни рта, ни носа. Просто овал идеальной белизны.

— Кто ищет Безликого? — его голос был тихим и шелестящим, как сухие листья.

— *Меррик* прислал меня. Он сказал... посмотреть твою коллекцию масок.

Он замер на мгновение. Затем медленно кивнул.

— Меррик... эстеты всегда ценят красоту уродства. Следуй за мной.

Он поднялся с неожиданной лёгкостью и пошёл вдоль стены, касаясь её рукой. Я последовала за ним. Мы прошли через служебную дверь, которую он открыл ключом, висевшим на простой верёвке у него на шее. За дверью начиналась узкая лестница, ведущая вниз, в ещё более глубокую тьму.

Мы спускались долго. Город над нами затихал, погружаясь в дневной сон. Здесь же, внизу, жизнь текла по своим законам. Мы оказались в огромном сводчатом помещении, похожем на старинный погреб или катакомбы. Воздух был сухим и пах пылью веков и старым деревом.

Это была его коллекция.

Стены комнаты были увешаны масками. Тысячи масок со всего света. Венецианские маски с перьями и позолотой; жуткие ритуальные маски африканских племён; гладкие деревянные лики японских *но*; гротескные личины комедии дель арте... Они смотрели на нас пустыми глазницами со всех сторон.

— Красота — это ложь, — прошептал Безликий, обводя рукой свою коллекцию. — Лицо — это тюрьма для души. Маска же... маска дарует свободу. Она позволяет стать кем угодно. Или никем.

Он повернулся ко мне. Его собственная маска смотрела мне прямо в душу своим пустым взглядом.

— Зачем ты здесь? Ты носишь маску даже сейчас... маску смертной девушки по имени Клара Вэйн. Но под ней скрывается чудовище.

— Мне нужна информация о «Сфинксе».

Безликий тихо засмеялся:

— Сфинкс... хранитель загадок. Он пришёл из-за океана не просто так. Он ищет *«Сердце Нефритового Императора»*.

Название прозвучало как удар колокола в пустоте.

— Что это?

— Артефакт. Легенда среди *Куэй-джин*. Источник невероятной силы. Говорят, он может управлять потоками *Чи*, самой жизненной энергией мира. Тот, кто владеет им... может стать богом среди мёртвых богов.

Он подошёл ближе ко мне:

— Но это не просто безделушка. Артефакт требует... платы. Он должен быть напитан кровью очень особого Каинита. Каинита с древней кровью Запада и... — он сделал паузу, словно прислушиваясь к чему-то неслышимому для меня, — ...с душой, которая помнит свет.

Его пустая маска была в дюйме от моего лица:

— Твой создатель... Жак... он знает об этом больше, чем говорит тебе. Он искал тебя не случайно. Ты — Ключ.

Холод пробрал меня до костей, который не имел ничего общего с моей мёртвой природой.

— Я? Ключ? К чему?

Но Безликий уже отступил назад, растворяясь в тенях своей жуткой коллекции.— Спроси у него сам... когда он придёт за тобой.— Кто придёт? Жак?Ответом мне была лишь тишина и взгляды тысяч безликих глаз со стен.Я поняла: мне нужно вернуться к Жаку. Нужно вытрясти из него правду о том, кто я такая на самом деле и почему моё обращение привело в движение такие древние и страшные силы. Я покинула катакомбы Безликого так же бесшумно, как и вошла. Поднявшись на поверхность, я увидела, что солнце уже село. Ночь снова принадлежала мне.Но эта ночь принесла больше вопросов, чем ответов. И где-то там, в лабиринте города Ангелов, «Сфинкс» уже расставлял свои сети для добычи поценнее уличных дилеров...- -

-

Логово Жака в Санта-Монике было пустым. Я нашла его не в «*Asp Hole*» и не в одном из убежищ Анархов, а в старом, заброшенном кинотеатре на окраине. Место называлось «*The Palace*», и его вывеска давно погасла, ставшая прибежищем для голубей и крыс. Внутри пахло пылью, старым бархатом и застарелой кровью — запахом, который я теперь научилась различать безошибочно.

Он ждал меня. Сидел в центральном кресле партера, словно король в своём тронном зале, глядя на погасший экран так, будто на нём всё ещё мелькали кадры немого кино. Его янтарные глаза тускло светились в темноте.

— Ты вернулась, — его голос прозвучал не как вопрос, а как констатация факта. — Я чувствовал твой страх в Даунтауне. И гнев Шерифа... он был подобен грому.

Я остановилась в проходе между рядами кресел. Моё отражение мелькнуло в потрескавшемся лаке спинок сидений — бледный призрак в кожаной куртке.

— Ты солгал мне, Жак. Всё это время ты лгал.

Он медленно повернул голову. Его вечная улыбка исчезла, оставив лицо усталым и старым.

— Я не лгал. Я... недоговаривал. Есть разница между ложью и правдой, которую слишком больно произносить вслух.

— Безликий сказал мне. Он сказал, что я — Ключ. Что ты искал меня не случайно. Что это всё из-за «Сердца Нефритового Императора».

Жак вздохнул, и этот звук был похож на шелест сухих листьев по мраморному полу склепа.

— Присядь, дитя моё. История, которую я должен тебе рассказать, длиннее, чем вечность, и страшнее, чем смерть.

Я села в кресло через проход от него. Бархат был холодным и шершавым.

— Говори.

Он снова уставился на тёмный экран.

— Ты знаешь нашу историю. Историю Каина, первого убийцы, первого вампира. Но ты не знаешь, что его проклятие было не единственным. На другом конце света, в древних империях Китая, родилось другое проклятие — *Куэй-джин*. Духи возвращённых, питающиеся не кровью, а *Чи* — самой жизненной энергией. Мы — Запад. Они — Восток. Две стороны одной проклятой медали.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями.

— На протяжении тысячелетий мы сосуществовали в хрупком равновесии. Мы не лезли на их территорию, они — на нашу. Но равновесие — вещь хрупкая. Всегда находятся те, кто хочет нарушить его ради власти.

Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде была бездна скорби.

— «Сердце Нефритового Императора» — это артефакт невероятной мощи. Легенда гласит, что он может объединить потоки *Чи* и витэ — крови Каинитов — в единое целое. Тот, кто владеет им, сможет подчинить себе обе линии проклятой крови. Запад и Восток падут перед ним на колени.