Мари О – Кровавый маскарад ночи (страница 7)

— И я... я должна стать сосудом для этой силы? — мой голос дрогнул.

— Не сосудом. Ключом. Артефакт требует катализатора. Душа, которая несёт в себе частицу древнего света, частицу того рая, который мы все потеряли при обращении. Душа достаточно сильная, чтобы не сгореть дотла от соприкосновения с такой мощью.

Он встал и подошёл к краю сцены.

— Я искал тебя годами, Клара. Я видел твою ауру ещё тогда, когда ты была жива. В тебе горел огонь... не тот огонь страсти или гнева, что есть у многих. А тихий, ровный свет творца. Твоя тяга к историям... это была не просто блажь. Это был отголосок твоей истинной природы.

Я почувствовала, как к горлу подступает комок — атавизм человеческой физиологии, который моё тело всё ещё пыталось воспроизвести.

— Значит... ты обратил меня не из-за нарушения Маскарада? Не из каприза?

Жак горько усмехнулся:

— Обращение было единственным способом защитить тебя до того, как «Сфинкс» или кто-то из его псов найдёт тебя живой. Смертная ты была бы для них лишь расходным материалом. Как вампир... у тебя есть шанс бороться.

Он спустился со сцены и подошёл ко мне вплотную. От него пахло формальдегидом и старой пылью.

— «Сфинкс» знает о тебе. Он знает о Ключе. Он ищет «Сердце», чтобы завершить свой ритуал. И он убьёт тебя, если поймёт, что ты знаешь правду.

Я подняла на него глаза:

— А Принц ЛаКруа? Он знает?

Жак отвёл взгляд:

— ЛаКруа... он видит лишь власть. Он думает, что сможет использовать артефакт для укрепления своей власти над Камарильей здесь, на побережье. Он слеп к истинной угрозе. Он думает, что может играть с силами, которые древнее Римской империи.

Он положил свою холодную руку мне на плечо:

— Теперь ты понимаешь? Ты больше не просто новообращённая девчонка из Западного Голливуда. Ты — центр урагана. Между тобой и «Сфинксом» стоит лишь моя слабость и амбиции ЛаКруа.

Я сбросила его руку:

— И что мне теперь делать? Прятаться? Бежать?

Жак покачал головой:

— Бежать некуда. Границы города закрыты Шабашем снаружи и волей Принца изнутри. Ты должна играть по их правилам... пока не поймёшь правила самой игры.

Он протянул мне маленький нефритовый кулон на кожаном шнурке.

— Возьми. Это не защитит тебя от «Сфинкса», но поможет скрыть твою ауру от других вампиров ненадолго... чтобы ты могла дышать.

Я взяла кулон. Камень был тёплым на ощупь, словно в нём теплилась своя собственная жизнь.

Жак отступил в тень:

— Иди к Митнику. Скажи ему всё, что узнала от Безликого. У него есть связи с Тореадорами вроде Меррика... возможно, вместе вы сможете найти «Сфинкса» раньше, чем он найдёт вас.

Я направилась к выходу из кинотеатра-пустыря.

— Клара! — окликнул он меня снова.

Я обернулась в последний раз.

Его лицо было печальным в полумраке:

— Прости меня... за то, кем я тебя сделал. И за то, кем тебе ещё предстоит стать.

Я вышла на ночную улицу Санта-Моники. Нефритовый кулон жёг кожу холодом сквозь ткань куртки.

Город смотрел на меня миллионами равнодушных огней. Теперь я знала правду.И правда была страшнее любого кошмара...

---

Часть 9. Паутина и ее ткач

Подвал под «*Asp Hole*» встретил меня привычным запахом озона, пыли и отчаяния. Митник не поднял головы, когда я спустилась по лестнице. Его пальцы продолжали свой безумный танец по клавиатуре, а несколько мониторов вокруг него мигали потоками бессвязных данных, цифр и обрывков видеопотоков с камер наблюдения по всему городу. Он был пауком в центре своей цифровой паутины, и сейчас эта паутина вибрировала от напряжения.

— Ты пахнешь Жаком, — произнёс он, не отрывая взгляда от экрана. — И страхом. И нефритом. Древняя магия Востока. Ты виделась с Безликим.

— Это не было похоже на дружеский визит за чаем, — я подошла к столу и бросила флешку рядом с его дымящейся кружкой. — Здесь всё, что я узнала. «Сфинкс» ищет «Сердце Нефритового Императора». А я... я должна стать ключом к нему.

Митник наконец остановился. Он медленно развернулся на своём скрипучем стуле ко мне. Его огромные глаза за треснувшими линзами очков казались ещё больше на измождённом лице.

— Так вот оно что, — прошептал он. — Древняя кровь и Западный Зверь в одном флаконе. Неудивительно, что Жак рискнул гневом ЛаКруа. Ты — ходячая катастрофа, Клара.

— Спасибо за поддержку.

Он проигнорировал мой сарказм, снова поворачиваясь к мониторам. Его пальцы запорхали над клавиатурой с новой силой.

— Я отслеживаю аномалии в сети Даунтауна. Всплески трафика, зашифрованные каналы... «*Кин-дза-дза*» не так уж и скрытны, как им кажется. Они используют старую инфраструктуру телефонных станций для передачи данных о поставках «Глаза Баала». И я проследил один из этих сигналов до источника.

На центральном мониторе появилась карта Даунтауна. Красная точка пульсировала в районе Чайна-тауна.

— Склад на Аламеда-стрит. Официально он принадлежит подставной фирме, но по факту там логово «Сфинкса». Или, по крайней мере, его дистрибьюторов.

Я прищурилась, глядя на экран:

— Почему ты помогаешь мне? Ты же ненавидишь Камарилью.

Митник издал сухой, кашляющий смешок:

— Ненависть — слишком сильное чувство. Я просто презираю их лицемерие. Но «Глаз Баала»... это не просто способ заработать или получить кайф. Это оружие. Оно разрушает саму суть того, что мы есть. Оно превращает нас в *Саббат*, лишая разума и *Воли*. Если «Сфинкс» использует его в связке с «Сердцем»... это будет конец всему балансу. Конец Маскараду. Открытая война на улицах.

Он снял очки и устало протёр глаза.

— Я не хочу видеть, как этот город сгорит в огне безумия только потому, что какой-то древний восточный демон решил поиграть в бога.

Внезапно один из мониторов издал резкий писк. На экране замелькали строки кода, затем появилось изображение с одной из уличных камер. Качество было плохим, зернистым, но фигуры были узнаваемы.

Шериф.

Он стоял посреди пустой улицы Чайна-тауна, его огромная фигура отбрасывала длинную тень в свете единственного фонаря. Он не двигался, просто смотрел прямо в объектив камеры своим тяжёлым, немигающим взглядом.

— Он знает, — тихо сказал Митник. — Он знает, что ты была у Безликого. Он идёт по следу нефритового кулона... или по твоему следу.

Экран моргнул ещё раз. Рядом с Шерифом возникла другая фигура. Высокий, стройный силуэт в длинном кожаном плаще. Меррик.

Они не говорили друг с другом. Они просто стояли друг напротив друга посреди улицы, словно два древних тотема, олицетворяющих две разные силы: грубую, первобытную мощь Шерифа и холодную, аристократичную угрозу Тореадора.

— Меррик... — выдохнула я.

— Он играет в свою игру, — процедил Митник. — Тореадоры всегда были манипуляторами. Не доверяй ему полностью, Клара. Эстеты ценят красоту трагедии больше, чем саму жизнь.

Изображение на экране сменилось статическими помехами.

— Они отключили камеру, — констатировал Нос. — Шериф не любит свидетелей своих... бесед.

Я сжала нефритовый кулон в кулаке:

— Значит, времени у нас нет совсем. Если склад на Аламеда-стрит — их база, мы должны ударить сегодня же ночью. До того, как Шериф доберётся до меня или они завершат свой ритуал.

Митник кивнул и начал быстро собирать вещи в старый рюкзак: ноутбуки, провода, какие-то странные приборы.

— Я пойду с тобой. Мне нужно будет взломать их внутреннюю сеть изнутри, чтобы отключить сигнализацию и камеры... если они там есть.

— Это самоубийство.