Мари О – Кровавый маскарад ночи (страница 1)

Мари О

Кровавый маскарад ночи

Глава 1. Ночь, когда город перестал быть моим

«В этом городе ангелов мы все носим маски. Но лишь немногие осмеливаются заглянуть под свою собственную».

Меня зовут Клара Вэйн, и до той ночи моя жизнь была похожа на тысячи других в Лос-Анджелесе — яркая снаружи, но пустая внутри. Я приехала сюда из маленького городка на Среднем Западе с одной сумкой и мечтой, которая на поверку оказалась дешёвой открыткой с видом на Голливудские холмы. Я хотела стать сценаристом. Хотела писать истории, которые заставят людей плакать, смеяться и думать. Вместо этого я писала рекламные слоганы для сети фитнес-клубов и обзоры на новые приложения для доставки еды.

Я снимала крошечную студию в Западном Голливуде, где соседи за тонкой стеной каждую ночь выясняли отношения так, будто от этого зависела судьба мира. Мой парень, *Джейк*, был диджеем в каком-то третьесортном клубе и считал себя непризнанным гением электронной музыки. Мы существовали рядом, как два корабля, дрейфующих в одном тумане, не находя ни причала, ни друг друга. Любовь давно превратилась в привычку, а страсть — в обсуждение списка покупок.

Днём я была винтиком в корпоративной машине. Мой босс, *мистер Хендрикс*, обладал удивительным талантом превращать любую творческую идею в безликую посредственность. Я ненавидела понедельники, питалась растворимым кофе и замороженной пиццей и засыпала под гул автострады, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы, словно песок.

Но ночью город менялся. Я выходила на балкон с чашкой остывшего чая и смотрела на огни небоскрёбов Даунтауна. Они манили меня, обещая тайны и приключения. Я знала, что где-то там кипит настоящая жизнь — не та, что показывают в новостях, а другая, подпольная. Я чувствовала её присутствие, как чувствуют приближение грозы.

Я часто заходила в бар «*Asylum*» на окраине Санта-Моники. Это было место для тех, кто не вписывается в глянцевую картинку Лос-Анджелеса. Панки, готы, фрики всех мастей — здесь можно было быть собой, не боясь осуждения. Именно там я впервые увидела *его*.

Он сидел в самом тёмном углу, и казалось, сам свет избегал его. Он был одет во всё чёрное, а его улыбка была слишком широкой, слишком идеальной для человеческого лица. Мы не обменялись и парой слов в тот вечер, но его взгляд... Он словно просверлил меня насквозь, увидел все мои страхи и желания.

После той встречи я не могла найти себе места. Город начал казаться мне живым организмом, который наблюдает за мной из каждой тени. Я стала рассеянной на работе, ссорилась с *Джейком* по пустякам. Ночью мне снились странные сны — о крови, о полёте над ночным городом, о голосе, который шептал моё имя.

В тот вечер всё покатилось к чертям.

*Джейк* в очередной раз психанул из-за того, что я «не поддерживаю его творчество», и хлопнул дверью, отправившись «искать вдохновение» к друзьям. Я осталась одна в пустой квартире, чувствуя себя разбитой и бесконечно уставшей. Мне нужен был воздух.

Я поймала такси и поехала в «*Asylum*». Мне просто хотелось раствориться в музыке и шуме толпы, забыть обо всём хотя бы на пару часов.

Бар был набит битком. Я протиснулась к стойке и заказала двойной виски. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения. Я чувствовала себя призраком на собственной вечеринке.

А потом я увидела его снова. Он сидел за тем же столиком и смотрел прямо на меня. На этот раз он поманил меня пальцем.

Я должна была бежать. Должна была развернуться и уйти домой, запереть дверь на все замки и забыть этот взгляд навсегда. Но что-то внутри меня — то самое чувство пустоты и жажда чего-то настоящего — толкнуло меня вперёд.

Я подошла к его столику. Он не встал, лишь улыбнулся своей жуткой улыбкой.

— Скучаешь по настоящей жизни? — спросил он тихо, так, чтобы слышала только я. Его голос был похож на бархат и битое стекло одновременно.

— Что ты знаешь о настоящей жизни? — огрызнулась я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Больше, чем ты можешь себе представить, *Клара*, — он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Я могу показать тебе мир за гранью твоих самых смелых фантазий. Мир, где ты больше никогда не будешь одна.

Он говорил о вечности. О силе. О свободе от рутины и серости.

— И какова цена? — спросила я, уже зная ответ где-то глубоко внутри.

— Цена? — он рассмеялся, и смех этот был холодным, как могила. — Цена — это ты сама. Но разве ты не устала быть просто зрителем? Разве тебе не хочется стать главным действующим лицом?

Он протянул мне руку.

Я колебалась лишь секунду. Моя жизнь была пуста. Мои мечты сгорели дотла. Мне нечего было терять.

Я взяла его за руку.

Мир вокруг померк.

А потом пришла боль... а за ней — тьма и новая жажда.

Так закончилась история *Клары Вэйн*, неудачливого сценариста из Западного Голливуда.

И началась моя история.

Часть 1. Тени Аякс-Номас

«Свет помнит тех, кто его покинул. И иногда он оставляет в их душе осколок, способный как спасти мир, так и уничтожить его».

Ночь в Аякс-Номас пахла солью, бензином и чем-то ещё — чем-то древним, как будто сам асфальт помнил крики, которые здесь когда-то заглушал прибой. Я шла по *Ocean Avenue*, и фонари бросали на тротуар рваные пятна света, похожие на следы от когтей. Ветер с океана был холодным, но я не чувствовала холода. Уже не чувствовала.

Всё началось с того звонка. Или с того взгляда? Память играла со мной в прятки, подсовывая обрывки: тусклый свет бара «*Asylum*», запах дешёвого виски, женский смех, похожий на звон разбитого стекла. И глаза. Глаза цвета старого янтаря, в которых отражалось пламя свечи, хотя никакой свечи не было.

Я помню боль. Не ту, физическую, когда меня избили в подворотне — это было позже. А ту, внутреннюю, когда мир вдруг замедлился до скорости загустевшей крови. Я видела, как капля дождя зависла в воздухе перед моим лицом, переливаясь всеми цветами радуги. Я могла бы её коснуться. Я хотела её коснуться. А потом пришла жажда.

Она была не похожа на обычную жажду. Это был пожар в горле, который не могли потушить ни вода, ни алкоголь. Это была пустота в груди, которую могло заполнить только одно — тепло чужой жизни.

— Ты теперь одна из нас, — сказал он тогда. Его голос был бархатистым, как чёрный бархат на крышке гроба. — Добро пожаловать в вечность.

Его звали *Смеющийся Жак*. По крайней мере, так он представился. Он был худой, как скелет, обтянутый кожей, а его улыбка не сходила с лица даже тогда, когда он говорил о смерти. Он был моим *сиром*, моим создателем. И он же был тем, кто втянул меня в игру, правил которой я ещё не знала.

Сейчас я стояла перед входом в ночной клуб «*Asp Hole*». Музыка — тяжёлый индастриал — била по ушам даже сквозь массивную дверь. Охранник, гора мышц с лицом, не выражающим ничего, кроме скуки, преградил мне путь.

— Приглашение? — прогудел он, даже не глядя на меня.

Я молча протянула ему чёрный конверт без маркировки. Он взял его толстыми пальцами, вскрыл и достал карточку из плотного картона. На ней была лишь одна надпись: *«*Anarch*»*. Охранник хмыкнул, вернул конверт и кивнул на дверь.

Внутри было душно. Воздух пропитался запахом пота, духов и чего-то металлического. Я прошла сквозь толпу танцующих тел, которые двигались в такт музыке, словно марионетки на невидимых нитях. Здесь были все: готы в кожаных плащах, панки с ирокезами, бизнесмены с бегающими глазами. И они все были хищниками. Или добычей.

Я нашла его у барной стойки. *Смеющийся Жак* сидел на высоком стуле и потягивал что-то тёмное из бокала для мартини. Он даже не повернул головы, когда я подошла.

— А, вот и наша новообращённая, — протянул он, наконец удостоив меня взглядом своих янтарных глаз. — Выглядишь так, будто увидела призрака. Или себя в зеркале.

Я не смотрела в зеркала уже три дня. С тех пор как поняла, что там ничего нет.

— Что со мной происходит? — мой голос прозвучал хрипло, чуждо.

Жак рассмеялся. Это был неприятный звук.

— Происходит? Ничего особенного. Ты просто умерла для мира живых и родилась для мира ночи. Ты теперь *каинит*. Дитя Каина. Проклятая Богом и благословенная тьмой.

Он сделал паузу, облизнув тонкие губы.

— Но есть одна загвоздка. Твоё обращение... оно было несанкционированным.

Слово упало между нами, как камень в тихую воду.

— Что это значит?

— Это значит, что ты нарушила *Маскарад*. Наше главное правило: смертные не должны знать о нашем существовании. Тот парень в подворотне... он видел слишком много. И ты оставила свидетеля.

Холодок пробежал по моей спине, хотя тело оставалось неподвижным.

— И что теперь?

Жак допил свой напиток и поставил бокал на стойку с глухим стуком.

— Теперь тобой займётся *Камарилья*. Они пришлют своего представителя — *шерифа*. Он решит твою судьбу. Либо окончательная смерть, либо... служба.

Он наклонился ближе, и я почувствовала запах формальдегида и старой пыли.

— Я бы на твоём месте выбрала службу. У них есть для тебя задание. В Даунтауне неспокойно. Появился какой-то новый наркотик... или болезнь... которая действует и на нас. Слабеет *Воля*. Стирает человечность. Они называют это «*Kuei-jin*». Восточные демоны. Или что-то похуже.

Он отстранился и щёлкнул пальцами. Бармен поставил передо мной стакан с густой красной жидкостью.

— Пей. Тебе понадобятся силы. И помни: здесь каждый сам за себя. Доверять нельзя никому. Даже мне.