Мари Лу – Победитель (страница 50)

«Застрелите ее! Застрелите!»

И тут же на ум приходят слова Метиаса: «Редко когда убивают за дело».

Я спешно отираю слезы с лица. Что я наделала? Мои ладони испачканы ее кровью, я отираю здоровую руку об одежду, но без толку. Не знаю, смогу ли когда-нибудь ее смыть.

«Это тот случай, когда за дело», – шепотом повторяю я.

Наверное, она сама себя уничтожила, я ей только помогла. Но даже эта мысль кажется мне отговоркой.

От боли в вывихнутом плече кружится голова. Я поднимаю правую руку, стискиваю зубы, берусь за вывихнутую левую и изо всех сил нажимаю, пытаясь ее вправить. Снова кричу. Кости несколько мгновений сопротивляются, но потом я слышу и чувствую, как сустав становится на место. И снова слезы текут из глаз. Меня бьет дрожь, в ушах стоит звон, блокируя все звуки, кроме стука сердца.

Сколько прошло времени? Часы? Секунды?

Пульсирующий свет логики сквозь боль проникает в мой мозг. И, как всегда, спасает меня. «Дэю нужна твоя помощь, – шепчет голос разума. – Иди к нему».

Я ищу Дэя. Он должен был добраться до другой стороны улицы, более безопасной зоны вокруг убежища, где солдаты Республики возвели баррикады… Я свешиваюсь за край крыши: кто-то забрал Идена, так и не пришедшего в сознание, и теперь уносит в укрытие. Несколько человек склонились над Дэем, закрывая мне обзор. Я ползу вниз по стене здания со всей скоростью, на какую способна. Наконец добираюсь до пожарной лестницы и спешно спускаюсь по металлическим ступеням. Страх и адреналин служат мне отличным болеутоляющим.

Пожалуйста, безмолвно молюсь я, пожалуйста, пусть он будет жив.

Вокруг него целая толпа.

– Отойдите! – вопит кто-то. – Назад! Дайте нам место! Скажите им, пусть поторопятся!

Меня душит комок в горле, я едва дышу. Мои ботинки топают по мостовой в такт сердцебиению. Я расталкиваю людей и опускаюсь на колени рядом с Дэем. Кричавшим оказывается Паскао. Он смотрит на меня безумным взглядом.

– Побудь с ним, – говорит он мне. – Я сбегаю за врачами.

Киваю, и он срывается с места.

Я почти не вижу людей, кольцом окруживших нас. Могу только смотреть на Дэя. Он дрожит всем телом, глаза его широко раскрыты от шока, волосы прилипли к лицу. Я приглядываюсь: кровь в двух местах пятнает одежду. Одна рана на груди, другая близ бедра. Кто-то сдавленно кричит – может быть, я. Словно во сне, склоняюсь над ним, касаюсь его лица:

– Дэй, это я, Джун. Я с тобой.

– Джун? – тяжело выдыхает он, глядя на меня.

Он пытается поднести руку к моему лицу, но это ему не по силам. Его трясет. Я беру его голову в свои руки. Его глаза полны слез.

– Кажется… меня… подстрелили…

Двое из толпы кладут руки на раны, пережимают сосуды, и с уст Дэя срывается жалобный стон. Он пытается посмотреть на людей, но не может поднять голову.

– Сейчас придут врачи, – заверяю я, наклоняясь так, чтобы прижаться губами к его щеке. – Держись. Ты меня слышишь? Оставайся со мной. Смотри на меня. Все будет хорошо.

– Я… так не думаю, – невнятно произносит Дэй.

Он часто моргает, отчего слезы стекают по его щекам. Падают на мои пальцы.

– Иден… в безопасности?..

– В безопасности, – шепчу я. – Твой брат жив, он в безопасности, ты его очень скоро увидишь.

Дэй хочет ответить, но не находит сил. Его кожа сереет. Нет, пожалуйста. Я отказываюсь думать о том худшем, что черной тучей висит над нами. Я ощущаю ледяное дыхание смерти, заглядывающей через мое плечо; ее невидящие глазницы устремлены прямо в душу Дэя; она терпеливо ждет, когда погаснет его свет.

– Я не хочу… уходить… – произносит наконец Дэй. – Не хочу… оставлять тебя… Идена…

Я прикасаясь губами к его дрожащим губам, чтобы он только помолчал.

– С Иденом все будет в порядке, – тихо говорю я, отчаянно пытаясь его удержать. – Держись, Дэй. Сейчас тебя отвезут в госпиталь. Врачи вот-вот подойдут. Уже совсем скоро.

Уже совсем скоро.

Дэй только улыбается мне – его улыбка такая грустная, что мое оцепенение проходит и я срываюсь в слезы. Его ярко-голубые глаза. Передо мною тот самый мальчик, который бинтовал мои раны на улицах Лейка, который ценой собственной жизни готов был беречь свою семью, который, несмотря ни на что, оставался рядом со мной, – мальчик света, смеха и жизни, скорби, ярости и страсти, мальчик, чья судьба переплелась с моей навечно.

– Я люблю тебя, – шепчет он. – Побудешь со мной немного?

Он говорит что-то еще, но очень тихо и неразборчиво, я не могу разобрать слов. Нет. Нет. Ты не можешь уйти. Его дыхание становится все более поверхностным. Я вижу, как он пытается сохранить сознание, но с каждой секундой ему все труднее фокусировать на мне взгляд. На миг Дэй переводит глаза на что-то за моей спиной – я оглядываюсь, там нет ничего, кроме неба. Я снова целую Дэя, прижимаюсь к его голове.

– Я тебя люблю, – снова и снова шепчу я. – Не уходи.

Закрываю глаза. Мои слезы скатываются на его щеки.

Скорбь и ярость овладевают мной, когда я стою на коленях, приникнув к нему и чувствуя, как жизнь уходит из его тела. Я никогда не была религиозной. Но теперь, видя вдали спешащих к нам медиков, обращаю отчаянные мольбы к неведомой мне высшей силе. Я надеюсь, что Некто, Кто-то там слышит меня – Он возьмет нас в свои руки и сжалится над нами. Я вкладываю остатки сил в свои мольбы, обращая их к небесам.

Пусть он останется жив.

Пожалуйста, не забирай его. Пожалуйста, не дай ему умереть на моих руках; ведь вместе мы прошли столько испытаний, ведь Ты и без того забрал сотни жизней. Пожалуйста, я прошу Тебя, оставь ему жизнь. Я всем пожертвую ради него, сделаю все, что Ты попросишь. Может, мои наивные обещания покажутся Тебе смешными, но я говорю от всего сердца, и мне все равно, если ли в них смысл и можно ли их исполнить. Пусть только он останется в живых. Пожалуйста. Я не вынесу этого во второй раз.

В отчаянии я оглядываюсь, слезы туманят взор. Вокруг лишь кровь, дым, вспышки и пепел; я слышу только крики, выстрелы и вопли ненависти, а я так устала от борьбы, я в таком смятении, так зла и беспомощна.

Скажи, что в мире еще осталось добро. Что надежда для всех нас еще не умерла.

Я словно во сне чувствую чьи-то руки – они поднимают меня, отрывают от Дэя, я упрямо сопротивляюсь. Боль пронзает вывихнутое плечо. Врачи склоняются над телом Дэя. Глаза его теперь закрыты, я не слышу его дыхания. Перед моим внутренним взором мелькает мертвое тело Метиаса. Когда врачи снова пытаются оторвать меня от Дэя, я грубо отталкиваю их и рыдаю. Я оплакиваю все, что могло бы быть иначе. Оплакиваю все, что переломано в наших жизнях.

Дэй

Кажется, это Джун склоняется надо мной, но я с трудом различаю черты ее лица. Когда слишком напрягаюсь, на периферии зрения появляется ослепительная белизна. Если поначалу боль парализовала меня, то теперь я ее почти не чувствую. Воспоминания то вспыхивают, то гаснут – воспоминания о моих первых днях (одиноким испуганным мальчишкой) на улице, о моем раненом колене и пустом желудке, о малышке Тесс, а потом о Джоне, когда он узнал, что я все еще жив, о доме матери, об улыбке отца, об Идене в младенчестве. Я вспоминаю, как впервые увидел Джун на улице. Ее непримиримость, ее пронзительный взгляд. А потом воспоминания спутываются окончательно.

В глубине души я всегда знал, что долго не проживу. Просто не такая у меня планида.

Что-то яркое за плечом Джун привлекает мое внимание. Я поворачиваю голову: поначалу это похоже на световой шар, но, вглядевшись, я понимаю, что это моя мама.

«Мама», – шепчу я, встаю и делаю к ней шаг.

Какая легкость в ногах! Она мне улыбается. Вид у нее здоровый, молодой, энергичный. Руки больше не в бинтах, волосы цвета пшеницы и снега. Я подхожу, и она берет мое лицо в чашу своих гладких невредимых ладоней. Сердце мое останавливается, наполняется теплотой и светом, я хочу остаться здесь навсегда, остановить мгновение. Ноги подкашиваются. Мама подхватывает меня, и мы оба опускаемся на колени, мы снова вместе.

– Мой маленький потеряшка, – говорит она.

Мой голос вырывается прерывистым шепотом:

– Прости меня. Прости.

– Успокойся, мой мальчик.

Я опускаю голову, она склоняется надо мной, целует в лоб – я снова ребенок, беспомощный и исполненный надежд, мое сердце разрывается от любви. Сквозь туман, за золотым кругом ее рук я вижу свое переломанное тело, распростертое на земле. Надо мной склоняется девушка, берет мое лицо в ладони, по ее плечам ниспадают длинные темные волосы. Она плачет.

– А Джон и папа?.. – спрашиваю я.

Мама только улыбается. У нее такие необыкновенно голубые глаза, я словно вижу в них весь мир – небеса, и облака, и все, что за ними.

– Не беспокойся, – отвечает она. – С ними все хорошо, и они очень любят тебя.

Меня переполняет непреодолимая потребность идти следом за мамой, куда бы она ни пошла, куда бы ни повела меня.

– Я скучаю по вас. Каждый день у меня болит сердце о тех, кто когда-то был здесь.

Мама проводит ласковой рукой по моим волосам – так она делала, когда я был маленький.

– Мой дорогой, нет нужды скучать по нас. Мы все время рядом.

Она поднимает голову и кивает в сторону улицы, мимо толпы, собравшейся вокруг моего тела. И вот команда медиков укладывает меня на носилки.

– Возвращайся к Идену. Он тебя ждет.

– Знаю, – шепчу я.

Я выгибаю шею, пытаясь отыскать брата в толпе. Но не вижу его.

Мама встает, отнимает руки от моего лица, и я вдруг чувствую, что мне трудно дышать. Нет. Пожалуйста, не оставляй меня. Я тяну к ней руку, но натыкаюсь на невидимое препятствие. Свет становится ярче.