Мари Лу – Победитель (страница 52)

Я вхожу в палату. Дэй сидит, откинувшись на подушки, вид у него пугающе здоровый по сравнению с теми месяцами, когда он, бледный, без сознания, лежал на кровати. Его глаза обращены на меня, но в них нет ни малейшей искры узнавания – он смотрит с вежливой настороженностью незнакомца. Так же он смотрел на меня в день нашей первой встречи.

Он не знает меня.

В мое сердце вонзают нож, прокручивают его, прокручивают, пока я подхожу к кровати. Я знаю, что делать.

– Привет, – говорит он, когда я сажусь на его постель.

Он осматривает меня с любопытством.

– Привет, – тихо отвечаю я. – Вы меня не помните?

Он глядит на меня виновато, отчего нож лишь уходит глубже.

– А должен?

Я изо всех сил держусь, чтобы не заплакать, чтобы вынести мысль о том, что Дэй забыл обо всем, что с нами случилось, – о нашей первой ночи, о выпавших нам испытаниях, обо всем, что мы делили и потеряли. Мы стерты из его памяти, нас там больше нет. Того Дэя, которого я знала, больше нет.

Я, конечно, могла сказать ему все сразу. Напомнить о себе – о Джун Айпэрис, девушке, которую он спас однажды на улицах Лос-Анджелеса и в которую влюбился. Я могла бы сказать ему все, как советовал доктор Канн, и тем самым, возможно, подстегнуть его воспоминания. Скажи ему, Джун. Просто возьми и скажи. Ты будешь счастлива. Ведь это так просто – сказать.

Но я открываю рот и не произношу ни звука. Не могу.

«Береги его, – сказала мне Тесс. – Обещай».

Пока я остаюсь в жизни Дэя, ему грозят несчастья. Альтернативы нет. Я вспоминаю, как он рыдал, сидя за кухонным столом в своем доме, оплакивая то, что забрала у него я. И вот теперь судьба подносит мне решение на серебряном блюдечке – Дэй выдержал свои испытания, а я за это должна уйти из его жизни. Пусть сейчас он видит во мне постороннего человека, но зато в его взгляде нет боли и страдания, которые, казалось, неизменно примешивались к его страсти и любви. Он свободен.

Он свободен от нас, теперь бремя нашего прошлого лежит лишь на моих плечах.

Я глотаю ком в горле, улыбаюсь, склоняю перед ним голову:

– Дэй, рада с вами познакомиться. Республика послала меня узнать, как у вас дела. Замечательно, что вы пришли в себя. Страна обрадуется хорошим новостям.

Дэй вежливо кивает в ответ, я чувствую, как он напряжен.

– Спасибо, – настороженно говорит он. – Доктора сказали, я пять месяцев был без сознания. Что случилось?

– Вы были ранены в войне между Республикой и Колониями. – За меня будто кто-то другой говорит. – Вы спасли вашего брата Идена.

– А Иден здесь?

Глаза Дэя загораются, когда он слышит знакомое имя, прекрасная улыбка расцветает на его лице. Как бы мне хотелось увидеть это при упоминании моего имени.

– Иден будет несказанно рад вас видеть. Врачи уже послали за ним, так что он скоро придет.

Я улыбаюсь Дэю, теперь искренне. В моей улыбке горечь мешается с радостью. Дэй снова приглядывается ко мне, и я чуть склоняю голову.

Мне пора.

– Дэй, – говорю я, тщательно подбирая последние слова. – Для меня было большой честью сражаться рядом с вами. Вы спасли столько жизней – вы и представить себе не можете.

На мгновение мы встречаемся глазами, и я безмолвно говорю ему все, чего никогда не скажу вслух.

– Спасибо, – шепчу я. – За все.

Эмоции в моем голосе удивляют Дэя, но он в ответ тоже кивает:

– Это для меня было честью.

Мое сердце тонет в отчаянии от его ровного тона – от того, что нем совсем нет того тепла, какое я услышала бы, если бы он меня вспомнил. В нем нет той мучительной любви, которой мне так не хватает, которую я так хотела заслужить. Теперь ее нет.

Знай он, кто я, я бы сказала ему кое-что еще – то, что следовало говорить чаще, когда была возможность. Теперь я уверена в моих чувствах, но признаваться в них поздно. Я оставляю три заветных слова в сердце – ради него, ради того, чтобы он встал на ноги. Я смотрю на Дэя, запоминаю его лицо во всех прекрасных подробностях, надеясь, что оно всегда будет со мной в памяти. Мы киваем друг другу на прощанье.

Я разворачиваюсь и ухожу.

Две недели спустя чуть не весь Лос-Анджелес провожает Дэя, покидающего страну навсегда. В то утро, когда я ушла из его палаты, Антарктида пригласила Дэя с братом к себе. Они прознали о способностях Идена в области техники и предложили ему место в академии. Дэя они пригласили в качестве сопровождающего.

Я не иду в толпу. Я смотрю, как развиваются события, дома, а довольный Олли спит рядом. Улицы вокруг моего комплекса наводнены людьми, все они стремятся занять место получше перед информэкраном. Их приглушенные хаотические перемещения превращаются в белый шум, когда я смотрю на монитор.

ДЭНИЕЛ ЭЛТАН УИНГ С БРАТОМ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ УЛЕТАЮТ В РОСС-СИТИ, АНТАРКТИДА

Об этом сообщают заголовки. А Дэй машет людям, собравшимся у его квартиры, когда городской патруль провожает его и Идена к джипу. Я должна называть его Дэниелом, как написано на экране. Может, он теперь и в самом деле Дэниел – нужда в прозвище отпала. Я смотрю, как он сажает в машину брата, а потом садится сам, и теряю его из виду. Странно, думаю я, машинально гладя Олли. Не так давно городской патруль, стоило ему увидеть Дэя, арестовал бы его на месте. А теперь Дэй покидает Республику как победитель, которого будут чтить и помнить всю жизнь.

Я выключаю монитор и сижу в спокойной темноте моей квартиры, тревожимой теперь только звуками с улицы. Люди все еще скандируют имя Дэя. Крики не смолкают и после полуночи.

Когда шум наконец стихает, я поднимаюсь с дивана. Надеваю ботинки, куртку, накидываю тонкий шарф на шею и иду на улицу. Теплый ночной ветерок треплет мои волосы, пряди иногда падают мне на глаза. Некоторое время я бреду по уснувшим улицам. Сама не знаю куда. Может быть, пытаюсь найти дорогу назад к Дэю? Но это бессмысленно. Он улетел, его отсутствие оставляет саднящую пустоту в моей груди. На глазах от ветра выступают слезы.

Я иду пешком целый час и, когда до Лейка остается всего ничего, сажусь на поезд. В родном секторе Дэя я гуляю вдоль воды, восхищаясь светом над центром города и пустующим и темным теперь стадионом для Испытаний – жутким напоминанием о делах минувших дней. Гигантские водяные колеса вспенивают воду в озере, их ритмичное постукивание создает успокаивающий фоновый ритм. Я не знаю, куда иду. Знаю только, что сейчас сектор Лейк мне роднее Рубинового. Здесь я не чувствую беспросветного одиночества. На улицах Лейка будто все еще ощущается биение сердца Дэя.

Я бреду по своим старым следам, мимо прибрежных зданий и все тех же рушащихся домов. Я ходила здесь, будучи совершенно другим человеком, исполненным ненависти и смятения, потерянным и невежественным. Странно теперь гулять по тем же улицам такой, какая я есть сегодня. Все здесь знакомо и в то же время необычно.

Час спустя я останавливаюсь перед неприметным проездом, отходящим от пустынной улицы. В его конце – заброшенная двенадцатиэтажка, все ее окна заколочены, а первый этаж такой, каким я его помню, – выбитые рамы и стекло на полу. Вхожу в темноту здания, вспоминаю. Здесь Дэй впервые прикоснулся ко мне, спасая из дыма и пыли… как давно это было, я тогда даже не знала, кто он, а он – кто я; так начались те драгоценные несколько ночей, когда он для меня был просто уличным мальчишкой, а я для него – девчонкой, которой требуется помощь.

Воспоминание становится все ярче.

Голос взывает ко мне: «Поднимайся». Я поворачиваю голову и вижу парня, протягивающего мне руку. У него ярко-голубые глаза, лицо в пыли, на голове старая потрепанная шапочка, и в то мгновение мне кажется, что мальчишки красивее я в жизни не видела.

Блуждания по городу привели меня к началу нашего совместного путешествия. Думаю, здесь самое место положить нашему путешествию конец.

Я долго стою в темноте, погружаясь в то, что когда-то было нашей общей памятью. Тишина обнимает меня своими добрыми руками. Я нащупываю шрам, появившийся после схватки с Каэдэ. Столько воспоминаний, столько радости и печали.

По лицу текут слезы. Не знаю, о чем думает Дэй на пути в чужую страну – осталась ли в нем какая-то, пусть самая малая, частица, пусть в самых глубинах его «я», в которой сохранились крупицы меня, осколки того, что когда-то было между нами.

Чем дольше я здесь стою, тем легче становится груз на моем сердце. Дэй заживет своей жизнью. И я тоже. Все будет хорошо. Когда-нибудь, в далеком-далеком будущем, мы, возможно, снова обретем друг друга. А пока я буду помнить его. Я протягиваю руку и прикасаюсь к стене, воображая, будто через кирпич могу почувствовать его жизнь и его тепло. Снова оглядываюсь, поднимаю голову, смотрю на ночное небо, в котором видны несколько неярких звезд, и мне кажется, там я и вправду вижу его. Я ощущаю его в каждом камне, к которому он прикоснулся, в каждом человеке, которому он помог, в каждой улице и тупике, в каждом городе, которые он изменил всего за несколько лет своей жизни, потому что он – Республика, он – наш свет.

Я люблю тебя, я буду тебя любить до того дня, когда мы встретимся снова, я сохраню тебя в своем сердце и защищу, скорбя о том, чего у нас никогда не было, лелея то, что мы сделали вместе. Как жаль, что тебя нет рядом.

Я люблю тебя. Всегда.

Десять лет спустя. Лос-Анджелес, Калифорния, Американская Республика. 18:36, 11 июля. Сектор Баталла, Лос-Анджелес. 78° Фаренгейта