Мари Лу – Победитель (страница 47)

Я вскидываю руки и хватаюсь за верхнюю раму выбитого иллюминатора. Мимо свистит пуля. Изнутри доносится яростный крик канцлера. Пожалуй, теперь они даже не будут пытаться взять меня живым. Приток адреналина обдает меня жаром.

Меня мотает в прохладном вечернем воздухе. Нельзя терять ни секунды. Порыв ветра грозит сорвать с меня кепку. Я пытаюсь плотнее натянуть ее на голову – не хватало еще, чтобы волосы растрепались на ветру, прекрасная была бы цель для тех, кто находится на земле. Когда очередной порыв стихает, я поднимаю голову, прикидывая расстояние до верхнего иллюминатора, потом прыгаю. Хватаюсь за нижнюю раму и из последних сил подтягиваюсь. С губ срывается стон. Год назад я проделал бы это без труда.

Я добираюсь до четвертого иллюминатора и тут слышу слабый хлопок. Потом – первый взрыв.

Вибрация проходит по всему воздухолету, и я чуть не срываюсь. Смотрю вниз: оранжево-серый шар поднимается от места крепления воздухолета к основанию пирамиды. Патриоты делают свой ход. Еще один взрыв, и воздухолет с треском кренится на бок. Я сжимаю зубы, пытаясь двигаться быстрее. Моя нога опасно повисает в воздухе – не попадает на раму – одновременно с порывом ветра, и я чуть не теряю равновесие.

«Давай же, – выговариваю я себе. – И это называется „неуловимый“?»

Я закидываю руку как можно выше и дотягиваюсь до следующего иллюминатора, прежде чем ноги теряют опору. От напряжения в затылке вспыхивает боль. Я морщусь – нет, только не сейчас! Когда угодно, только не сейчас. Бесполезно. Надвигается приступ. Если он начнется немедленно, я наверняка рухну вниз и на том все закончится. В отчаянии я быстрее перебираю руками. На последнем иллюминаторе нога опять соскальзывает, но в последнее мгновение я успеваю выровняться, потом цепляюсь за карниз верхней палубы, и тут голова взрывается от полномасштабного приступа.

Ослепленный, я из последних сил цепляюсь за карниз, сражаясь с болью, которая грозит покончить со мной. За первыми взрывами сразу следуют два других – воздухолет трещит и стонет. Он пытается взлететь, оторваться от дока, но лишь дрожит всем корпусом. Если канцлер схватит меня теперь, то убьет своими руками. Откуда-то издалека доносится вой сирены – солдаты на верхней палубе наверняка уже знают, что я карабкаюсь к ним, и готовятся к моему появлению.

Частое дыхание с хрипом вырывается из моей груди. «Открой глаза, – приказываю я себе. – Ты должен открыть глаза». Сквозь туман я вижу мелькнувшую передо мной верхнюю палубу и бегущих по ней военных. Их крики разносятся на открытом пространстве. На мгновение я забываю, где я, что делаю, чего добиваюсь. Неизвестность тошнотворной волной поднимается из желудка, и я с трудом сдерживаю рвоту. «Думай, Дэй. Ты и раньше, случалось, нехило встревал». Память снова заволакивает туман. «Так, что я здесь делаю?» Наконец марево рассеивается. Нужно как-то спуститься к основанию корабля. И тут я вспоминаю о тонкой металлической цепочке-ограждении, которая тянется по кромке палубы, и о моем плане. Я нахожу взглядом цепь и с огромным усилием дотягиваюсь до нее. Но не с первой попытки. Заметив меня, несколько солдат бросаются ко мне. Я сжимаю зубы и снова ловлю цепь.

На сей раз я хватаюсь за нее двумя руками и дергаю на себя. Цепь выскальзывает из зажимов, и я бросаюсь вниз вдоль борта корабля. Дай бог, чтобы звенья выдержали мой вес. Я слышу хлопки один за другим – цепь по обе стороны от меня выскакивает из зажимов, и я лечу вниз с головокружительной скоростью. Боль в затылке грозит ослабить пальцы. Я держусь из последних сил. Мои волосы развеваются, – вероятно, я потерял шапку. Я падаю, падаю, падаю – вниз. Мир несется мимо меня со скоростью света. От ветра в мозгу проясняется.

В тот момент, когда я долетаю до днища корабля, цепь вдруг рвется и выскальзывает из рук. Меня уводит в сторону, воздух со свистом вырывается из легких. Мне удается обеими руками ухватиться за конец цепи – крепко сжимаю пальцы, и меня несет вдоль борта воздухолета. Основание пирамиды довольно близко, я мог бы спрыгнуть на него, но скорость полета слишком высока. Меня бросает к самому борту корабля, и я с размаху упираюсь в него ботинками – раздается громкий металлический скрежет. Наконец мне удается замедлить падение вдоль борта, но тут меня начинает вращать. Я пытаюсь остановиться, но цепь обрывается, и я падаю на поверхность пирамиды.

От удара из меня вышибает дух, я несколько секунд скольжу по ровной наклонной стене. Наконец мои ноги находят опору, и я останавливаюсь – побитый и обессиленный, с уверенностью в том, что сейчас солдаты начинят пулями мое беспомощное тело. Паскао и другие уже знают: я свою часть плана выполнил, теперь они приведут в действие взрывные устройства по всей базе ВМФ. Нужно выбираться отсюда, а то зажарюсь до хрустящей корочки. Эта мысль придает мне сил, и я беру себя в руки. Соскальзываю дальше по стене, набирая скорость, а солдаты уже бегут к тому месту, где я должен приземлиться. Нет, все тщетно. Я не успею – они будут у основания раньше. Как бы там ни было, нужно убраться от места взрыва.

Остается несколько десятков ярдов, военные карабкаются вверх, готовясь меня схватить. Я напрягаю мышцы, приседаю и быстро передвигаюсь в сторону по наклонной стене. Нет, все равно не успею.

И в тот момент, когда я понимаю это, под воздухолетом раздаются два последних взрыва.

Оглушительный рев наверху сотрясает землю, и я запрокидываю голову: огромный огненный шар поднимается с того места, где причален воздухолет. Из всех посадочных пирамид базы вырываются такие же красочные шары. Взрывы гремят одновременно. Эффект совершенно ошеломительный. Я быстро кидаю взгляд на своих преследователей – те замерли в потрясении. Нас оглушает еще один пламенеющий взрыв – ударная волна всех сбивает с ног. Я пытаюсь удержаться на наклонной стене. «Шевелись, шевелись, шевелись!» Преодолеваю оставшиеся несколько футов, скатываюсь вниз и падаю на колени. Мир вокруг ходит ходуном. Я слышу только крики солдат и рев огня, освещающего базу ВМФ.

Меня хватают чьи-то руки. Я сопротивляюсь, но сил не остается. Внезапно меня отпускают, и я слышу знакомый голос. Удивленно поворачиваюсь: кто это? Паскао. Его зовут Паскао.

Парень косит на меня ярко-серые глаза, потом хватает за руку и тащит за собой:

– Рад, что ты жив. Так держать!

Джун

Из Бэнк-Тауэр в центре Лос-Анджелеса я вижу гигантские языки пламени, освещающие морскую базу на побережье. Мощнейшие взрывы ослепительным сиянием освещают небо, их грохот разносится по всему городу. Окна дребезжат, персонал госпиталя суетится вокруг меня в неразберихе. Лаборанты готовят к эвакуации Тесс и Идена.

Вызов от Паскао.

– Я нашел Дэя! – кричит он. – Встречай нас у входа!

На меня накатывает непомерное облегчение – даже колени подкашиваются. Он жив. Он сделал то, что должен был сделать. Я заглядываю в палату Тесс – ее усаживают в кресло-каталку – и показываю ей большой палец. Ее лицо светлеет, хотя выглядит она неважно. Я вижу, что тень, накрывавшая здание, сдвигается от нас в сторону сражения. Наши взрывы словно растревожили осиное гнездо – десятки самолетов Колоний взлетают с палубы воздухолета, а также с выведенных из строя кораблей вдали. Поднявшись в воздух, они выстраиваются боевым порядком. Им навстречу летят истребители Республики.

Антарктида, поспеши. Пожалуйста.

Я выбегаю из лабораторного этажа на лестницу, спускаюсь в фойе Бэнк-Тауэр. Повсюду царит хаос. Меня обгоняет строй солдат Республики, часть из них блокирует вход, никого не пуская внутрь.

– Госпиталь закрыт! – кричит военный. – Раненых несите в здание по другую сторону улицы – мы эвакуируемся!

Экраны на стенах в прямом эфире ведут репортаж с улиц: к моему удивлению, гражданские хватают все, что можно использовать как оружие, и помогают теснить солдат Колоний. Вдоль дорог бушуют пожары. Бегущая строка жирным зловещим шрифтом призывает: «СОЛДАТЫ РЕСПУБЛИКИ, К ОРУЖИЮ, КАПИТУЛЯЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ! СОЛДАТЫ РЕСПУБЛИКИ, К ОРУЖИЮ, КАПИТУЛЯЦИЯ ОТМЕНЯЕТСЯ!» Меня коробит от этих сцен, хотя именно так мы все и планировали.

Грохот уличных боев оглушает. Над головами проносятся истребители, другие занимают позиции над Бэнк-Тауэр, готовясь защищать самое высокое здание в Лос-Анджелесе, если – и когда – Колонии попытаются атаковать. Такие же оборонительные порядки выстраиваются у других известных зданий в центре города.

«Ну же, Дэй», – бормочу я себе под нос, оглядывая улицы в надежде заметить сполох его светлых волос. Или бледные глаза Паскао. Земля под ногами сотрясается. Из-за зданий в небо поднимается еще один оранжевый шар, потом появляются два самолета Колоний с истребителями Республики на хвосте. Рев стоит такой, что я закрываю уши руками.

– Джун? – раздается в наушнике голос Паскао, но я его едва слышу. – Мы почти добрались. Где ты?

– У Бэнк-Тауэр! – изо всех сил кричу я.

– Эвакуируйся! – тут же отвечает он. – По информации наших хакеров, Колонии атакуют здание в течение часа…

И словно по сигналу над головой пролетает самолет Колоний, а мгновение спустя сильный взрыв сотрясает верхушку Бэнк-Тауэр. Солдаты криками предупреждают всех об опасности – с верхних этажей сыплется стекло. Я запрыгиваю назад в укрытие здания. Обломки обрушиваются вниз жутким камнепадом, корежа джипы и рассыпаясь на миллионы осколков.