Мари Квин – По следу из входящих (страница 8)
Черт, Брук. Почему ты не думала о том же?
– Я сказала агенту, что никуда не поеду, – продолжает Эмили. – Он, конечно, попытался давить: мол, я упускаю уникальную возможность, все мои коллеги мечтают о таком, и вообще, это конец моей карьеры. Но я стояла на своем. А через пару недель мне просто перестали предлагать хоть какие-то проекты.
Ее тон становится чуть более резким, и я замечаю тень раздражения, промелькнувшую на ее лице.
– А что насчет других моделей из агентства? Ты знаешь, кто-то из них все-таки поехал?
Эмили задумывается, отпивая еще глоток.
– Да, несколько человек, – произносит она наконец. – Одна девушка, кажется, даже уехала в Милан. Мы тогда еще общались, но потом связь как-то сама собой оборвалась. Знаешь, как бывает: все заняты, расстояния, разные часовые пояса…
История повторяется.
– А ты пробовала узнать, что с ней случилось? – интересуюсь я.
– Нет, – произносит она. – Общение просто само сошло на нет. Но мы и не были особо близки, так что меня это не расстроило. – Она делает паузу, а затем добавляет с легким намеком на подозрение: – А почему ты спрашиваешь? Думаешь, там что-то нечистое?
Я колеблюсь, решая, стоит ли говорить ей правду. Но Эмили уже насторожилась, и ее вопрос звучит не просто так. Возможно, она тоже замечала что-то странное, но предпочла не копать глубже.
– Возможно, – отвечаю я осторожно. – Просто… когда люди исчезают из поля зрения, особенно в таких условиях, это вызывает вопросы. Особенно если они уехали за границу.
Она внимательно смотрит на меня, будто пытаясь понять, насколько серьезны мои опасения.
– Ну… – протягивает Эмили после паузы, – я говорю: мы не были близки. Для меня не было ничего странного в том, что наше общение сошло на нет.
Я киваю, понимая позицию Эмили и наличие схемы агентства.
– Ты помнишь имя той модели, которая уехала в Милан?
– Да. Крис. Кристина Дарен. Но прошло уже несколько лет с ее отъезда…
– Кристина Дарен, – повторяю я, доставая блокнот и быстро записывая имя. – А ты помнишь что-то еще? Может быть, какое-то агентство, с которым она работала? Или бренды, о которых упоминала?
Эмили задумывается, откидываясь на спинку стула. Ее пальцы машинально касаются края стакана, словно она пытается воскресить в памяти давно забытые детали.
– Помню, что она говорила о каких-то показах… Но это было так давно, что я уже не уверена. Возможно, что-то связанное с каталогами для интернет-магазинов. Вроде бы она даже упоминала одну компанию, но название… – Она качает головой. – Нет, извини. Не могу вспомнить.
Я киваю, стараясь скрыть разочарование. Конечно, это лишь частичная информация, но даже такие крохи могут оказаться важными. Возможно, имя Кристины Дарен станет ключом к следующему шагу.
– Спасибо, – произношу я, искренне благодарная за ее откровенность.
Но Эмили, кажется, меня даже не слышит. Она задумчиво смотрит на свой почти пустой стакан, и вдруг ее губы растягиваются в горькой усмешке, словно она вспомнила что-то неприятное или давно забытое, но вслух ничего не говорит. Может, теперь тоже думает, что случилось что-то плохое, раз кто-то об этом расспрашивает?
Мы еще несколько минут обсуждаем возможные направления поиска: местные форумы, соцсети, общие знакомые. Но Эмили больше не добавляет ничего конкретного. Видимо, она уже рассказала все, что знала. Когда наш разговор заканчивается, я благодарю ее за помощь и покидаю фитнес-центр, чувствуя, как в голове начинают формироваться новые планы.
Теперь у меня есть имя: Кристина Дарен. Осталось только найти способ выяснить, что же случилось с этой девушкой после ее отъезда в Милан. И, возможно, именно ее история поможет мне понять, куда исчезла Брук.
***
Я возвращаюсь в квартиру, с облегчением скидываю босоножки и иду к рабочему столу. По пути домой я пыталась найти хоть какие-то следы Кристины в соцсетях, но все заканчивается безрезультатно: такие же пустые посты из Европы, как у Брук. Словно она просто испарилась из цифрового пространства. Никаких постов, фотографий, упоминаний – ничего. Это все больше тревожит меня.
Я достаю телефон и набираю Дерека. После второго гудка он отвечает своим обычным суховатым тоном:
– Да?
– Привет, Дерек. Я хочу рассказать тебе о том, что узнала сегодня. И попросить помощи.
Слышу его усталый вздох. Знаю – он не воодушевлен, но и понимаю, что это его манера сказать «валяй, слушаю». Открывая ноутбук, начинаю ему пересказывать все, что узнала от Марка и Эмили.
– Это ведь действительно какая-то схема, – подвожу я итог. – Теперь можно идти в полицию.
– Это действительно похоже на схему, – подтверждает Дерек. – Но у этой схемы нет доказательств. Это предположения. Слухи. Сплетни. Домыслы.
Я слышу именно то, что ожидала: без неоспоримых доказательств запустить официальное расследование невозможно.
– Я сегодня пыталась найти способ связаться с этой Кристиной, но безрезультатно. На всех ее страницах в соцсетях нет обновлений уже больше года. Посты очень похожи на те, что публиковала Брук: красивые фото, но крайне мало личной информации. Ты можешь проверить ее через свои каналы?
Спрашиваю, а сама уже начинаю составлять письмо для Дерека, вбивая всю необходимую информацию: имя, примерное время отъезда, последние известные детали. Взгляд снова падает на фотографию Кристины – красивая темноволосая девушка лет двадцати, стройная, загорелая, с открытой располагающей улыбкой. И я даже не хочу подключать логику и фантазию, чтобы пытаться понять, что могло с ними случиться.
– Хорошо, – соглашается Дерек.
Я отправляю ему письмо и вдруг вижу непрочитанное от «Bridging».
– Тогда звони мне в любое время, – прошу я. – Даже ночью.
– На связи, – хмыкает Дерек и завершает вызов.
Я откладываю телефон и с легким волнением открываю письмо.
Я не могу сдержать улыбку, открывая вложение с перечнем документов. Прошла! Волнение и радость на мгновение затмевают все остальное. Но тут же в голову врывается мысль о Брук и начатом расследовании. Неужели я просто брошу все это здесь и улечу в Европу? Это казалось таким логичным шагом еще несколько дней назад, но теперь…
Мой взгляд падает на экран ноутбука, где до сих пор открыты старые сообщения Брук. Там, между строк, прячутся вопросы, на которые у меня пока нет ответов. Я не могу просто взять и уехать, оставив ее судьбу на произвол случая. А что, если она действительно попала в беду? Что, если мои поиски – это единственное, что отделяет ее от полного исчезновения? Кажется, в Нью-Йорке у нее больше нет близких. И стоит об этом подумать, как сердце сжимается от тоски. Действительно. В погоне за мечтой у Брук не было времени на отношения любого плана.
Но, с другой стороны, разве этот контракт преподавателя английского не может стать шансом? Если программа отправляет меня в Восточную Европу, возможно, я смогу использовать это как прикрытие. И даже если Греция находится в Южной Европе, это не значит, что я не смогу найти способ добраться туда или хотя бы собрать больше информации. Возможно, через работу в Европе я смогу приблизиться к истине.
Задумчиво кручу ручку, обдумывая варианты. Конечно, это рискованно: совмещать журналистское расследование и новую работу. Но разве у меня есть выбор? Брук нуждается в помощи, а у меня есть навыки, чтобы действовать аккуратно и целенаправленно. К тому же, я могу попробовать найти страну рядом с Грецией. Может быть, маршрут окажется удобным для того, чтобы заглянуть в Коницу. В любом случае, добираться туда из другой европейской страны будет быстрее и практичнее, чем из Нью-Йорка.