Мари Квин – Кто я есть (страница 4)
Он расположился на заднем сиденье. Рядом шумно плюхнулся Эндрю, а Джеймс сел впереди. Водитель включил веселую музыку и тронулся в путь. Натан повернулся к окну и без особого интереса стал наблюдать за жизнью Стамбула, представляя, что ждет его в Сирии в эту минуту.
Удастся ли без проблем пройти блокпосты? Под чьим они контролем? Какую реакцию могут вызвать у исламистов и правительственных войск?
Натан знал, что его ждали напряжённые сутки, в которые он получит ответы, но не заранее, а столкнувшись с проблемой лицом. И пока он находился в безопасности в Турции, решил отдаться этому чувству и, приоткрыв окно, закурил.
***
Дорога выдалась долгой и нудной. Зелено-коричневый незатейливый пейзаж смазывался. И вскоре кедры, пески, трава вовсе перестал интересовать. Натан даже умудрился задремать, пусть в машине играла музыка и постоянно завязывались разговоры ни о чем. К счастью, годы командировок научили его спать при любых обстоятельствах, если выдавалась такая возможность.
– Чувак, мы подъезжаем.
Натан почувствовал, что его толкнули в бок, и разобрал голос Эндрю. Разлепив глаза, он понял, что немного стемнело.
– Завтра в семь утра вас будет ждать машина. Не проспите, – раздался уставший голос водителя.
Натан был недоволен раскладом, но хорошо знал, что спорить не стоило. Сигарета. Ночлежка. Усталость. Забавно, что добраться до пункта назначения порой сложнее, чем находиться там. Словно страна или высшие силы давали последний шанс отказаться от затеи. Но трудности только еще больше подогревали пыл Натана. Как можно повернуть назад, когда столько всего уже пройдено?
***
В семь утра он стоял с врачами и ожидал продолжения пути. Вскоре в поле зрения показались фургон с надписью на обеих сторонах «Городской медицинский совет Алеппо» и грязный внедорожник, из которого высовывались двое вооруженных мужчин.
Натан затянулся и усмехнулся. Хоть какое-то подобие охраны. Он потушил сигарету и залез внутрь. Взгляд зацепился за автоматы, которыми были вооружены водитель и его помощник.
– Даже дорога в Алеппо – целое испытание, – констатировал Натан. – В городе, я так понимаю, совсем жара.
– Кровавая баня, – хмыкнул водитель. – Но перед этим нервы пощекочет «Дорога смерти».
Что-то в его интонации зацепило Натана. Нехорошее смирение. Наверное, как это часто бывает с местными жителями, людьми, которые много времени провели в зоне боевых действий, он просто привык. Защитный механизм психики, чтобы дальше существовать в аду, которым стал твой город. Страна. И Натан решил ничего не уточнять, а просто плыть по течению.
И если он ожидал чего-то такого, то Эндрю явно начал нервничать. Наверное, реальность превысила его ожидания. Наверное, он начал понимать, на что подписался, и стал заново обдумывать, а по силам ли ему окажется нечто подобное.
Натан на собственной шкуре знал: одно дело слышать и читать о происходящем в горячей точке, другое – оказаться в машине, где у каждого сопровождающего автомат, а ты еще даже не добрался до конечного пункта.
– По главной дороге ехать не получится, – продолжил водитель. – Перекрыта правительством. Поэтому едем в объезд.
Натан ожидал и нечто подобное. Страна разделена. Борьба за каждый ценный кусок, особенно если речь о чем-то вроде дорог. Как результат, поездка, которая должна занять минут тридцать, займет несколько часов. Еще и неизвестно, сколько они проторчат на блокпостах.
Но думать об этом не было смысла. Впереди все тот же унылый пейзаж из песков, бук, кипарисов и травы, который лишь все больше погружал в тоску и безрадостные мысли.
***
На подъезде в Аазаз стояла первая баррикада. Натан усмехнулся незамысловатости этой преграды: просто цепь, натянутая поперек проезжей части. Обманчивая незатейливость. Чем-то даже напоминало детство.
Натан много времени проводил на улице, играя с соседскими детьми или воспитанниками каких-нибудь центров по опеке. У них в ход тоже шло все, что попадется под руки: палки, веревки, сломанные части чего-то.
Порой Натану казалось, что все эти джихадисты, радикалы – просто мальчишки, которые не наигрались в войну в детстве. Которые, став взрослыми, получив настоящее оружие, просто продолжали играть по тем детским незатейливым правилам. Захотел взять дорогу под свою власть – просто взял, оградив ее тем, что нашел ранее. И, конечно же, защищаешь от всех, кто пытается на нее посягнуть, наплевав на законы и право собственности.
Во время столкновений во дворе ты отделаешься синяками, разбитым носом или губой. Здесь же результат может быть разный, начиная от плена и заканчивая убийством на месте. И, подумав об этом, Натан ощутил, что по коже побежали мурашки. Но не от страха или волнения, а от нетерпения и возбуждения, которые прекрасно понимали коллеги, но все остальные люди считали больными.
К ним вышли четыре человека. Все были в черном, в куфиях, обмотанных вокруг головы, и держали в руках автоматы Калашникова. Поперек их тел были переброшены патронташные ленты.
– ДАИШ5, – шепнул один из вооруженных мужчин.
Натан немного остудил пыл. Переложив рюкзак с камерой, он сел так, чтобы максимально закрыть его телом. Тем временем вооруженные парни выставили из окон дула автоматов, видимо, демонстрируя, что и у них есть оружие.
Вдруг дверь резко открылась. Натан понял, что так сосредоточился на действиях их сопровождения, что не заметил, как один из джихадистов заглянул к ним в салон. Темные глаза из-под куфии внимательно всех осмотрели. Хищно. Угрожающе. Натан понимал, что этот взгляд надо выдержать. Показать и смирение, готовность покориться правилам, и силу. Он научился надевать эту маску. Джеймс, кажется, тоже. А вот Эндрю побледнел. И даже оцепенел.
Натан почувствовал раздражение. Пусть Эндрю вполне понравился ему как человек, подобные проявления эмоций – потенциальная проблема в дороге. Тем более в такой, где почти за каждым поворотом какие-то проблемы и проверки.
Боевик будто бы чуял этот страх. Его взгляд загорелся нехорошим зверским блеском, словно у хищника в предвкушении охоты. Натан уловил шевеление от одного из их сопровождающего с автоматом, но не повернулся к нему, продолжая пялиться на лоб боевика.
Тот постоял еще несколько секунд, а потом махнул рукой, мол, можно ехать. Дверь с грохотом захлопнулась, но Натан продолжал пялиться в ту же точку. Пусть рот боевика был скрыт под куфией, его воображение ярко дорисовало гадкую улыбку удовлетворения, что он добился цели – внушил страх, показал, кто хозяин положения.
– Вам бы осторожнее быть, – заговорил водитель, немного отъехав. – Много спрашивали о вас. Поняли, что иностранцы. Они делают деньги на всем. Если не смогут получить хороший выкуп, то лишний раз продемонстрирую власть перед вашей страной.
– Эти ребята любят брать на себя ответственность за все теракты в мире, – заметил Натан и усмехнулся, вспоминая обсуждение на эту тему с коллегой в редакции пару недель назад. – Не верю, что это все действительно их рук дело. Тут главная цель – демонстрация власти. И они научились хорошо играть на этом и опережать, делая громкие заявления, когда начинают говорить об этом в новостях. Печально, поскольку из-за них куча мелких фанатиков уходит от ответственности.
Натан хотел разрядить атмосферу, завязав какой-нибудь разговор, но тему выбрал плохую. Эндрю походил на призрака. Он судорожно что-то искал в рюкзаке и вскоре извлек бумажный пакет.
«Только не…»
Натан даже не успел додумать мысль, как Эндрю вырвало. Мерзкая вонь рвоты не заставила себя ждать. Слушать его кряхтенье тоже было неприятно. Натан переложил рюкзак с камерой на колени и отвернулся.
«Хотя, может, если тут будет вонять блевотиной, то нас не будут так долго осматривать на блокпостах», – вдруг подумал Натан и достал пачку сигарет.
– Думаю, что это, – извлекая сигарету, невозмутимо произнес Натан, – уже не будет для кого-то проблемой.
Ему ничего не ответили. Натан закурил в приоткрытое окно. Дорога в Алеппо была дрянной, но соответствовала всем его ожиданиям. И это радовало.
Глава 4