Мари Квин – Кто я есть (страница 6)

– В прошлом году к нам прилетело. Здание выстояло, но ремонтом никто не занимался, – рассказала она, снова затянулась и вытянула руку. – Сильвия.

– Натан, – представился журналист, отвечая на рукопожатие. – Приятно познакомиться. Меня, кажется, поселили с вами. К чему готовиться?

В голосе Натана слышались ирония и азарт. Часто люди начинали расспрашивать о частоте таких нападений, нападавших, но его это не взволновало. Сильвия поняла, что Натан относился к той части приезжих, которые знали, куда они приехали, смирились с последствиями и больше интересовались тем минимумом удобств, которые будут в их распоряжении.

– Не «Ритц», – усмехнулась Сильвия.

– Это я понял, – в том же духе отозвался Натан. – У меня довольно низкая планка. Если есть хотя бы холодная не ржавая вода, то я счастлив.

– Тогда тебе повезло. Тебя ждет потрепанный малоквартирный дом. Там скромно, но есть удобства. На самом деле я мало могу про него сказать, поскольку в основном живу в больницах. Холодная вода есть, даже кровать – так что все неплохо.

Натан поднял большой палец вверх и затянулся сигаретой. Сильвия тоже сделала затяжку и услышала чьи-то приближающиеся шаги.

– Доктор Аттвуд, огнестрел! – крикнул Масум. – Доктору Салмаси нужна помощь.

– Черт. Иду! – бросив сигарету на землю, крикнула Сильвия и побежала в больницу.

Халат. Мытье рук. Подготовка.

Сильвия вошла в операционную и увидела на столе парня лет двадцати. Салмаси, местный доктор, говорил, что собирался провести лобэктомию.

– Надо зашить отверстие в вене, чтобы удалить долю легкого. Найди его, – быстро пояснил он.

Сильвия взялась за аспиратор, чтобы разглядеть отверстие в вене, а Салмаси отодвинул легкое в сторону, пытаясь остановить кровотечение пальцами.

Не успела Сильвия понять, где лучше начать зашивать легочную вену, как двери вдруг распахнулись. В операционную ворвались пятеро вооруженных мужчин в черной боевой форме. Их лица были скрыты куфиями, в руках – автоматы, на поясах – гранаты, поперек – патронные ленты. Сильвия быстро осознала два факта: это были боевики ИГИЛ18. И у них на столе лежал один из них.

И, кажется, они были недовольны этим фактом.

Глава 5

Сильвия замерла, удерживая вену пострадавшего, а потом быстро посмотрела на доктора Салмаси. Наверное, это сейчас было самое безопасное. Не стоило пялиться на боевиков. Да и коллега взглядом дал понять, что диалог лучше строить ему. Сильвия не возражала.

Боевики таращились на нее нехорошим взглядом, который она чувствовала всем телом, пусть и не видела. Слишком много у них предубеждений против женщин. Особенно если дело касается того, что они вмешивались в важные действия.

Смерть воина от руки женщины не считается священной. Это правило определенно распространялось на поле боя, но впервые во время своего нахождения в Сирии Сильвия задумалась: а считается ли смерть на операционном столе ее пациента убийством от женской руки? Точнее, посчитают ли так боевики. Как показывала практика, их мнение намного важнее, чем общепринятое.

– Вам нельзя оперировать его без нашего разрешения, – с сильным акцентом озвучил один из боевиков.

Это была первая фраза, прозвучавшая не на арабском. И относилась явно к ней и новенькому анестезиологу. Сильвия осторожно посмотрела в его сторону и горько усмехнулась: «вот посвящение и для него».

– Кто они? – эту фразу боевик сказал на английском и повторил на арабском.

– Доктора. Спасают жизнь вашего человека, – уверенно заявил Салмаси.

Сильвия даже почувствовала прилив благодарности, что он выбрал говорить на английском, чтобы и она понимала, о чем шла речь.

– У него серьезное кровотечение и поврежденное легкое. Врачи – опытные хирурги. Их сейчас нельзя отвлекать. Это может стоить вашему человеку жизни.

Салмаси перешел на арабский. Наверное, повторял. Сильвия поняла, что сжала вену сильнее. Ноги подкашивались. Волнение било все рекорды. Наверное, будь она сейчас подключена к аппарату, то он пищал бы как сумасшедший.

Один из боевиков ближе подошел к операционному столу и внимательно посмотрел на пациента. Внутри Сильвии вспыхнуло негодование. У них вскрытая грудная клетка, человек восприимчив к заразе, все должно быть стерильно, а у них полная палата вооруженных мужиков!

И ее жизнь даже в большей опасности, чем человека на столе.

Мысль пришла неожиданно и показалось такой ироничной, что ей захотелось улыбнуться. Лишь усилием воли, Сильвия сдержала порыв, напомнив себе, что у такого незначительного, на первый взгляд, действия могут быть слишком серьезные последствия.

Салмаси продолжал говорить на арабском с главным. Сильвия стала прислушиваться к интонации, стараясь угадать настроение. Его ровный спокойный вежливый тон очень контрастировал с рявкающем грозным голосом боевика. Но больше всего Сильвию веселило, что тот смотрел на раненного с таким умным видом, словно и сам был опытным хирургом.

Мысль так заняла Сильвию, что она не заметила, как те перестали говорить. Очнувшись от того, что боевики стали усаживаться в операционной, Сильвия почувствовала дрожь по телу. Неужели они будут сидеть здесь и смотреть за ними все время операции?

Словно отвечая на этот вопрос, боевики окончательно расселись. Непринужденность их поз нелепо смотрелась на фоне многочисленного оружия. И особенно нелепо это смотрелось, когда один из них оперся на стену и стал играться с капельницей.

– Продолжайте, доктор, – скомандовал Салмаси.

Его голос прозвучал более грозно, интонация – приказано. Сильвия оживилась, взглянула на коллегу и встретилась с его мягким взглядом. Она поняла, что эта властность, строгость – игра на публику, чтобы боевики поняли, кто главный на операции. Чтобы проще стало всем.

– Да, доктор Салмаси, – тихо ответила Сильвия.

«Еще бы знать, как проводить такую деликатную операцию трясущимися руками», – про себя подумала она.

Женщина. Иностранка. Врач. Три причины, чтобы быть застреленной на месте.

Наверное, лишь потому, что и от нее зависит жизнь человека на столе, она все еще жива. Мысль немного отрезвила, заставила взять себя в руки. Сильвия полностью сосредоточилась на вене и вдруг увидела место, где она перебита. Увиденное даже заставило ее облегченно выдохнуть. Обрадоваться. У них есть все шансы спасти его. И насколько радостной была мысль, настолько же ей стало не по себе от только что испытанного облегчения и радости по этому поводу, учитывая, кто именно у них на операционном столе, что он совершает.

Сильвия тут же вспомнила слова Оуэна про долг врача и игру в Бога. Одно дело об этом размышлять, другое – оказаться в ситуации, когда ты лечишь человека, ответственного за разные зверства.

Лучше бы она не знала.

Лучше бы эти боевики ворвались после операции.

Сильвия сделала глубокий вдох и осторожно посмотрела на нового анестезиолога. Тот сидел бледнее трупа. Кажется, даже оцепенел. Захотелось приободрить его, но сейчас это можно было сделать, продолжая работать, держа себя в руках и спасая жизнь.

***

Несколько часов тянулись долго. Напряженно. Казалось, что каждая минута равнялась пяти. Давно на ее памяти не было настолько эмоционально тяжелой операции. Они спасли жизнь боевика, но его состояние требовало задержаться в больнице.

Эту информацию командиру боевиков сообщил доктор Салмаси. Сильвия осторожно наблюдала за ними, не желая привлекать лишнего внимания, и снова захотела курить. Вдруг ей стало интересно: это от напряжения или оттого, что она раздразнила организм не так давно? И как только она всерьез задумалась над этим, то чуть не усмехнулась в голос. Плевать ей на ответ, просто она всей душой хочет покинуть операционную, перестать видеть этих боевиков, умыться и выпить чай Масума.

Командир стал говорить более возмущенно, но Салмаси продолжал спокойно и вежливо. Сильвия предположила, что он объяснял ущерб, нанесенный организму, методы лечения и последствия для больного, если его увезти из палаты.

Когда Салмаси закончил говорить, то палата погрузилась в напряженную тишину. Сильвия невольно взглянула на больного. Может, правда, просто дать увезти его? Всем так будет проще. Но командир принял решение оставить своего человека у них. И даже оставил ему охрану.

Сильвии не нравился расклад, но она к нему привыкла. Да и за работой не было много сил об этом думать. К ним поступали десятки мирных людей, которым требовалась помощь. И в ее власти было ее оказать. Мысль радовала, но не стирала мерзкое чувство, что она спасла жизнь и чудовищу.

Мы – врачи, мы не должны играть в Бога.

Сильвия все повторяла про себя слова Оуэна. Постоянно крутила эту мысль в голове. Будь она верующей, то, наверное, отнеслась бы к этому с настроением, что все это имеет какой-то высший смысл. Наверное, тогда бы было все легче принять. Но, к сожалению, с религией у нее были прохладные отношения.

– Доктор Аттвуд, я заварил чай.

Голос Масума мягко вторгся в сознание. Сильвия поняла, что так и стояла посреди коридора, забыв, куда шла. День будто бы высосал ее, оставив лишь пустую оболочку.

– Спасибо, – поблагодарила Сильвия.

Масум улыбнулся доброй радушной улыбкой. Сильвия ответила ему тем же, подумав, как ей повезло встретить людей, с которыми можно было закончить день на приятной ноте. Особенно после подобной операции. И, подумав о ней, она вспомнила о новом анестезиологе.