Марго Ромашка – Сказка для королевы песков (страница 3)

За столом уже сидели. Советники – старая аристократия, костяк власти, доставшийся Ясмин в наследство от отца и прадеда. Богато одетые мужчины и женщины средних лет, чьи лица напоминали маски, отлитые из золота и специй. Ясмин скользнула по ним взглядом, и память тела подсказала имена.

Советник Рашид, сухой как пустынный терновник, перебирал четки из черного агата. Каждая бусина щелкала в тишине, словно отсчитывая секунды чьей-то жизни. Его глаза были полуприкрыты, но Ясмин чувствовала – он видит все.

Рядом сидела госпожа Наира, располневшая дама в пурпурном тюрбане. Ее пальцы, унизанные тяжелыми перстнями, скользили по столу, поглаживая золото и рубины. Движения были плавными, почти гипнотическими – точь-в-точь водная змея, греющаяся под тенью широких листьев лотоса. Она чуть улыбалась, но улыбка не достигала глаз.

Остальные – еще четверо советников, представлявших древние семьи Сахар-Арканума, – сидели в креслах с высокими спинками, и их позы говорили громче слов. Расслабленные. Вальяжные. Они ждали не правительницу. Они ждали представления.

Абу прошелестел у самого уха:

– Помни: им нельзя показывать, что ты изменилась.

Ясмин едва заметно кивнула и прошла к своему месту во главе стола. Движения были плавными, как того требовал этикет, но внутри все кипело. Она узнавала этот зал. В игре здесь проходила одна из кат-сцен – совет обсуждал угрозу от Фарида, а Ясмин-оригинальная сидела молча, глядя в стол, пока Амир не начинал говорить вместо нее.

Но сейчас Амир еще не говорил. Он стоял у окна, спиной к залу, и, казалось, любовался видом на дворцовые сады. Белые одежды принца струились легкими складками, подчеркивая стройную фигуру. Черные волосы были схвачены простым золотым обручем.

Она заметила краем глаза движение у колонны. Джарван. Генерал стоял, скрестив руки на груди, и его присутствие наполнило зал тихой, сдерживаемой силой. Как военный чин, он мог сидеть за столом или стоять позади правительницы – и выбрал стоять самостоятельно, отдельно от всех. Его взгляд на мгновение встретился с ее взглядом. По урокам истории Ясмин знала, что военная сила играла большую роль внутри государства – когда меняется правитель, древние генералы могли высказаться как «за» так и «против». «Видимо Джарван показывает нейтралитет…» – пронеслось в голове.

Она опустилась в кресло. Трон правительницы высокий, с резной спинкой в виде крыльев сокола.

Тишина затянулась. Никто не спешил начинать. Первым заговорил Амир. Он обернулся от окна, и Ясмин наконец увидела его лицо. Красивое – этого не отнять. Тонкие черты, высокие скулы, идеальная линия носа. Кожа цвета светлой бронзы, губы, тронутые легкой улыбкой. Без споров – младший брат был великолепен. Но глаза... Вот что портило картину. Темные, почти черные, они смотрели на нее с цепкостью, от которой перехватывало дыхание. Как кинжалы, летящие в лицо.

– Сестра, – произнес он, и голос его был мягким, словно песок, затягивающий в бархан. – Ты почтила нас своим присутствием. А мы уж думали, ты снова нездорова.

Это было сказано так ласково, что половина совета понимающе переглянулась. «Снова нездорова» – намек на слабость прежней Ясмин, которая действительно часто пропускала заседания, ссылаясь на мигрени. Старая аристократия помнила это. И Амир напомнил – будто невзначай.

Ясмин не ответила. Она положила руки на подлокотники и обвела советников спокойным взглядом.

– Совет почти в сборе, – произнесла она. – Начнем.

Госпожа Наира перестала гладить перстни. Ее пальцы замерли на крупном рубине, и камень вспыхнул кровавой искрой.

– Вы удивительно точно пришли, Ваше Императорское Величество, – протянула она, растягивая слова, точно пастилу. – А ведь род Ур – любители спать до обеда. Я помню, ваша матушка, светлая императрица, бывало, и к полудню не выходила из покоев. Говорила, что рассветные лучи вредят цвету лица.

В зале кто-то тихо хмыкнул. Рашид не перестал перебирать четки, но уголок его губ дернулся.

Ясмин почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Матушка. Род Ур. Наира била точно и подло – напоминала всем, что Ясмин была дочерью прежней императрицы из древнего, но чуждого многим рода Ур. Амир же родился от главной наложницы, женщины из местной знати, «своей». И для совета это имело значение.

Она могла бы вспылить. Прежняя Ясмин, наверное, так и сделала бы – нахмурилась, замкнулась, дала советникам еще один повод шептаться о ее «неуравновешенности».

Но эта Ясмин играла в «Золото песков» два года. Она знала, кто есть кто в этом зале.

– Моя матушка действительно ценила красоту, госпожа Наира, – ответила она, и ее голос прозвучал легко, даже чуть рассеянно, словно она говорила о погоде. – Но еще она умела вставать рано, когда того требовали дела империи. А вот род Наиры, насколько я помню хроники, славится умением говорить колкости... и неумением удерживать восточные рубежи.

Наира замерла. Перстни звякнули.

Абу у нее над плечом издал сдавленный смешок. Джарван у колонны едва заметно шевельнул бровью.

Амир, все еще стоявший у окна, повернул голову. Его глаза впились в сестру с изучающим выражением. Будто он впервые увидел перед собой не привычную мишень для издевок, а кого-то, кого стоит опасаться.

– Что ж, – сказал он медленно, отходя от окна и направляясь к своему месту напротив Ясмин. – Раз сестра так бодра, может быть, сразу перейдем к делу? Восточная арена. Городок ученых. Разбойники отравили колодец. Народ в панике. Какие будут предложения?

Глава 4.

– Нужно закрыть городок и залить его огненными стрелами, – произнес советник Рашид, не прерывая мерного перестука агатовых четок. Голос его звучал сухо и деловито, словно он предлагал не сжечь сотни людей заживо, а подрезать засохшую ветвь виноградной лозы. – Отрежем больную часть – и избежим набегов этих варваров в будущем. Пустынники поймут, что империя не торгуется, и отступят в свои пески.

По залу прокатился одобрительный гул. Несколько голов качнулись в такт словам, словно колосья под ветром.

– Поддерживаю, – подал голос советник Тахир, грузный мужчина с маслянистым блеском в глазах. – Восточная арена всегда была обузой. Библиотека? Кому нужны эти пыльные свитки, когда караваны с юга приносят живое золото? Закрыть, сжечь, забыть.

– Именно, – прошелестела госпожа Наира, подаваясь вперед. Пурпурный тюрбан качнулся, как распустившийся цветок. Она небрежно бросила на стол пергаментный свиток; тот развернулся, явив всем алую восковую печать с изображением трех башен. – Я уже позаботилась о необходимых мерах. Башня магов согласна предоставить огненных ткачей для зачистки арены. У меня есть все нужные соглашения. Осталось только подписать приказ.

Она посмотрела на Ясмин – не прямо, а искоса, словно рассматривая забавную безделушку.

Амир промолчал, но уголки его губ дрогнули. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки на животе, и стал похож на зрителя в первом ряду театра, где дают занятную пьесу.

– А что же наш доблестный генерал? – вдруг вклинился Тахир, поворачиваясь всем корпусом к колонне, у которой стоял Джарван. Маслянистые глазки сощурились. – Его солдаты который месяц бездействуют. Только и делают, что держат дороги в порядке. А тем временем караваны кормят даже людей ятагана. Ведь так, генерал?

В зале повисла тишина. «Люди ятагана» – старая кличка наемников-пустынников, которые грабили караваны с юга. Сравнивать с ними имперского генерала было почти прямым оскорблением. Почти – потому что всегда можно было сослаться на «невинное замечание».

Джарван не шелохнулся. Он по-прежнему стоял у колонны, скрестив руки, и его коричневые глаза с зеленоватым отливом остались спокойными, как гладь подземного озера.

– Мои солдаты охраняют три тысячи миль имперских дорог, советник Тахир, – ответил он ровно. – Караваны идут по расписанию, пустынники обходят гарнизоны стороной. Если у вас есть доказательства обратного – прошу предъявить. Если нет – оставим риторику.

Тахир побагровел.

– Вы забываетесь! Кому вы служите, генерал? Императрице? Или, может, принцу? Или ваш нейтралитет – просто способ усидеть на двух стульях?

– Я придерживаюсь нейтралитета, – произнес Джарван так спокойно, что даже факелы на стенах, казалось, перестали потрескивать. – И подчиняться не буду ни людям Амира, ни людям Ясмин. Я подчиняюсь империи. Той, что стоит на четырех аренах и держится на законе. Если совет желает оспорить закон – я слушаю.

Амир чуть наклонил голову, разглядывая генерала с новым интересом. Цепкие глаза блеснули – не зло, но расчетливо. Джарван только что дал понять, что не станет марионеткой ни одной из сторон. А это означало, что его можно либо склонить, либо убрать.

Ясмин воспользовалась паузой. Она глубоко вдохнула и заговорила:

– Городок еще можно спасти.

Головы повернулись к ней. Кто-то удивленно, кто-то с плохо скрываемым раздражением. Наира вскинула подбородок, и перстни на ее пальцах звякнули.

– Отравленный колодец можно очистить, – продолжила Ясмин, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Если послать туда магов воды и инженеров, если восстановить укрепления и дать жителям надежду, восточная арена выстоит. Мы не можем просто так взять и закрыть...

– Ваше Императорское Величество, – перебил ее Рашид. Четки замерли в его пальцах. – Мы все ценим вашу... чувствительность. Это похвально. Но вы не хуже меня знаете: восточная арена убыточна. Колодец отравлен. Пустынники наступают. А что вы предлагаете? Мечтать? Надеяться?