Марго Ромашка – Сказка для королевы песков (страница 4)
Он обвел взглядом остальных, ища поддержки.
– Вы слишком молоды, чтобы помнить, как ваш прадед разделял арены, – подала голос Наира. – Это было жестокое решение, но правильное. Иногда нужно резать по живому. Женское сердце не всегда способно это понять. Особенно если женщина получила трон по наследству, а не по заслугам.
Удар был нанесен мягко, почти ласково – и именно поэтому достиг цели. Ясмин почувствовала, как запылали щеки. «Не по заслугам». «Женское сердце». Даже здесь, в другом мире, старая песня звучала все с теми же нотками снисходительного презрения.
Абу за ее спиной тихонько зарычал.
Но Ясмин не взорвалась. Она закрыла глаза. Всего на миг – но в этом миге перед ней пронеслась картинка из игры. Зара. Дар Неба. Девушка с сияющими ладонями, способная исцелять одним прикосновением. Та, чьи способности в игре были валютой – за них покупали союзников, ими торговали, на них охотились. И она появится в столице. Рано или поздно Зара войдет в Золотой зал, и ее руки засветятся тем самым светом, который способен свести с ума любого, кто ищет власти или наживы.
Ясмин открыла глаза. Ее янтарные радужки поймали свет из окна и на мгновение полыхнули золотом.
– Вы правы, госпожа Наира, – произнесла она, и голос ее зазвучал иначе: тихо, доверительно, с той особой интонацией, от которой даже скептики подаются вперед. – Я действительно не могу опереться на опыт долгих лет правления. Но у меня есть нечто другое.
Она сделала паузу. Ровно настолько, чтобы советники переглянулись.
– Прошлой ночью у меня было видение.
Советник Рашид замер с четками в пальцах. Госпожа Наира медленно опустила руку с перстнями на стол. Амир нахмурился.
– Во сне ко мне явилась Богиня Солнца, Мать земель, – солгала Ясмин, мысленно молясь, чтобы Абу не захихикал у нее над ухом. – Она сказала: если мы спасем городок ученых, если не дадим погибнуть восточной арене, она пошлет нам свой луч. И через время в главный город явится девушка, чьи руки лечат. Чьи прикосновения исцеляют любые раны. Дар Неба, рожденный в Сияющей пустыне.
Зал замер. Пауза длилась, пока биение сердца отсчитывало раз, два, три. Слишком долго. Ясмин уже решила, что перегнула, что сейчас ее поднимут на смех и...
– Видение, – медленно, точно пробуя слово на вкус, произнес Рашид. – Богиня Солнца редко говорит с людьми. Последний раз ее глас слышали во времена вашего прапрадеда.
– Вы утверждаете, что Мать земель говорила именно с вами? – в голосе госпожи Наиры больше не было патоки. Только холод. И интерес. Жадный, лихорадочный интерес женщины, которая уже прикидывала, сколько будет стоить на рынке девушка с исцеляющими руками.
– Именно так, – подтвердила Ясмин.
– И вы готовы подтвердить это перед Башней магов? – подался вперед Тахир. – Перед Хранителями Веры? Перед народом?
– Готова.
Советники переглянулись. Кто-то зашептался. Рашид возобновил перебор четок, но теперь бусины щелкали быстрее. Амир молчал. Он смотрел на сестру. Он не верил. Ни на грош не верил. Но он был достаточно умен, чтобы не говорить этого вслух – по крайней мере, сейчас. Потому что видение Богини Солнца было козырем, который бил все их «разумные доводы». Против прагматизма можно бороться прагматизмом. Против веры – только верой.
– Что ж, – нарушил тишину Джарван, и его глубокий голос прозвучал как гонг, завершающий первый раунд боя. – Если Мать земель дала знак, совет должен это обсудить. Я предлагаю перенести голосование по восточной арене на следующее заседание.
Госпожа Наира поджала губы. Пергамент со свитком от Башни магов она медленно, нехотя, подтянула к себе обратно.
– Хорошо, – произнесла она, и в этом слове было больше яда, чем в клыках песчаной гадюки. – Пусть будет так. Мы отложим решение. Но я надеюсь, Ваше Императорское Величество, что ваше «видение» подтвердится. Иначе это будет выглядеть как... дешевый трюк.
Ясмин встретила ее взгляд прямо.
– Я запомню ваш совет, госпожа Наира.
Амир поднялся. Белые одежды заструились вокруг него, когда он направился к выходу. Проходя мимо сестры, он совсем чуть-чуть наклонился и прошептал:
– Ты удивила меня, сестра. Не часто мне выпадает такое удовольствие. Но будь осторожна. Видения – шаткая опора для короны.
Он вышел, оставив за собой легкий шлейф запаха сандала и угрозы. Советники потянулись следом. Джарван задержался дольше всех. Он посмотрел на Ясмин с тем странным, непонятным выражением, которое она уже заметила раньше – будто он видел перед собой новую, незнакомую правительницу и пытался понять, нравится ли ему эта перемена.
– Моя госпожа, – произнес он тихо. – Я прослежу, чтобы в городок ученых отправили инженеров. На случай, если совет все же передумает.
– Спасибо, Джарван.
Он кивнул и ушел. Двери закрылись. Ясмин осталась одна в Золотом зале – если не считать парящего у плеча зверька с львиной кисточкой на хвосте.
– О-о, – протянул Абу, и его зеленые глаза сияли откровенным восторгом. – Это было великолепно. Богиня Веселья сейчас смотрела и аплодировала. Честное слово. «Мать земель дала знак»! Ты видела лицо Наиры? Оно было как прокисшее козье молоко.
– Я соврала, – выдохнула Ясмин, и только теперь позволила плечам опуститься. – Я соврала совету. Соврала перед всей империей. Если это вскроется...
– Если это вскроется, нас обеих казнят, – жизнерадостно подтвердил Абу. – Но знаешь что? Ты выиграла время. А время – это единственное, чего у нас не было.
Он подплыл ближе и уселся на подлокотник трона.
– К тому же, – добавил он вкрадчиво, – ты не совсем соврала. Зара действительно появится. И руки у нее действительно лечат. Ты просто... чуть сдвинула сроки в разговоре. И приплела Богиню Солнца. Скажем так: творческая интерпретация фактов.
Ясмин потерла виски. Платиновые пряди скользнули сквозь пальцы.
– Теперь мне нужно сделать так, чтобы это «видение» сбылось. Иначе на следующем совете меня просто сожрут.
– Именно, – Абу потерся пушистой щекой о ее плечо. – Поэтому, душа моя, тебе нужно кое с кем встретиться. Тайно. И довольно скоро.
– С кем?
Абу улыбнулся.
– С той, чей дар ты только что так удачно продала совету. Зара уже в пути. И ей очень, очень понадобится твоя помощь.
Глава 5.
Ночь укрыла Сахар-Арканум плотным темно-синим покрывалом, расшитым крупными звездами, какие бывают только в пустыне. Две луны – серебряная Сехмет и золотистая Ламис – висели над дворцом, точно две монеты, забытые на черном бархате.
Ясмин кралась вдоль стены. Мантия с глубоким капюшоном скрывала ее почти целиком, оставляя снаружи лишь кончик носа и прядь платиновых волос, которую она то и дело заправляла обратно. Сердце колотилось где-то у самого горла. Она чувствовала себя до смешного глупо – правительница империи, пробирающаяся через задворки собственного дворца, словно воришка.
– Быстрее, быстрее, – подгонял Абу, паря у ее плеча. Зверек был в своей стихии: шерсть топорщилась от возбуждения, а зеленые глаза сияли ярче лун. – Охрана сменяется через семь минут. Если не успеешь – будешь объяснять, зачем императрице понадобилось гулять у забора в третьем часу ночи.
– Спасибо, что напомнил, – прошипела Ясмин, придерживая подол мантии.
Они добрались до дальнего угла дворцового парка. Здесь, среди зарослей олеандра и старого, разросшегося фигового дерева, в высокой каменной ограде зияла расщелина. Несколько камней были выворочены – видимо, много лет назад, – и образовавшаяся дыра была достаточно широкой, чтобы сквозь нее мог протиснуться некрупный человек.
– Вот он, выход в большой мир, – торжественно объявил Абу. – Ни одна стража не знает.
Ясмин присела, оценивая размеры дыры. Узковато. Очень узковато. Она откинула капюшон, чтобы видеть лучше, наклонилась и начала протискиваться. Мантия зацепилась за камень. Она дернула. Камень держал.
– Давай же, – пробормотала она, изворачиваясь.
И в этот момент за спиной раздался вежливый, сдержанный кашель.
Ясмин замерла. Кровь отхлынула от лица так стремительно, что ей показалось – она сейчас упадет в обморок. Абу издал сдавленный писк и метнулся ей за плечо.
– Доброй... ночи, Ваше Величество, – произнес глубокий, как всегда спокойный голос.
Она медленно, очень медленно выпрямилась и повернулась. Джарван стоял в пяти шагах, прислонившись плечом к стволу фигового дерева. В неверном свете двух лун его лицо казалось вырезанным из старой бронзы. Генерал был без парадного доспеха – простая темная туника, кожаные штаны, сапоги. Но даже так, без оружия, он излучал сдерживаемую силу.
– Могу я поинтересоваться, куда вы направляетесь? – спросил он, и в голосе не было угрозы. Только интерес. Небольшой, почти вежливый интерес, от которого почему-то становилось еще страшнее.
Ясмин сглотнула. Горло пересохло.
– Я... э-э...
Абу тем временем прикрыл рот лапой, но не от ужаса – от восторга. Его уши двигались, как у кота, ловящего далекие звуки, а глаза вдруг загорелись знакомым озорным огнем.
– О! – воскликнул он, и его голосок прозвенел на грани слышимости. – Богиня Веселья сделала заказ!
Он хлопнул в лапки. Перед глазами Ясмин развернулось полупрозрачное окно – больше, чем прежде, с золотистой рамкой и крошечными искорками по краям. В углу мерцала иконка песчаных часов, отсчитывающая секунды.