Марго Ромашка – Сказка для королевы песков (страница 5)
Ясмин мысленно застонала. Минус пять. Презрение. Он презирал ее. То есть, конечно, не ее – прежнюю Ясмин, которая, судя по всему, действительно была слабой и нерешительной правительницей. Но сейчас-то за рулем была она! И этот суровый, невозмутимый генерал смотрел на нее с таким выражением, которое яснее всяких очков показывало: он не ждет ничего хорошего.
«Богиня Веселья ребенок? – мелькнула мысль. – Она что, серьезно превращает мою жизнь в симулятор свиданий?»
Она пожевала внутреннюю сторону щеки. Боль отрезвила. Думай. Думай быстро. Он генерал. Военный. Что может заставить военного подчиниться правительнице, которую он презирает? Только одно: угроза империи.
– Генерал Джарван, – произнесла она, выпрямляясь во весь рост. Мантия упала с плеч, открывая простое темное платье под ней. – Я рада, что вы здесь. Честно говоря, я собиралась послать за вами, но...
Она сделала паузу. Джарван приподнял бровь. Всего на миллиметр, но она заметила.
– Но видение, – продолжила Ясмин, вкладывая в голос максимум таинственности, на какую была способна в три часа ночи у дыры в заборе, – повторилось.
– Видение, – повторил Джарван. Без интонации. Просто слово.
– Да. Мне снова явилась Богиня Солнца. Она сказала... – Ясмин набрала в грудь воздуха и мысленно попросила прощения у всех божеств, настоящих и вымышленных. – Она сказала, что караван со специями, который идет по восточной дороге, будет разграблен. Сегодня. До рассвета. Пустынники готовят засаду у Змеиного ущелья. Мне нужно было срочно проверить... посмотреть... удостовериться.
Джарван молчал. Две луны отражались в его глазах, и разглядеть выражение было невозможно.
– Вы хотели пойти к Змеиному ущелью, – произнес он наконец, – через дыру в заборе. Одна. Без охраны.
– Я... – Ясмин запнулась. – Я не хотела поднимать панику. Если бы я приказала седлать лошадей, совет узнал бы через час. А если видение ложное – меня бы высмеяли.
– Логично, – кивнул Джарван. И добавил: – Если не считать того, что это безумие.
– Возможно.
Она посмотрела на него прямо, не отводя взгляда. Янтарные глаза встретились с каре-зелеными.
– Но вы здесь, генерал. И если вы согласитесь мне помочь, мы можем проверить мое видение вместе. Если я ошиблась – что ж, вы станете свидетелем моего позора. А если нет – мы спасем караван и поймаем пустынников.
Пауза. Долгая, как путь через Сияющую пустыню.
Абу за ее спиной замер, не дыша. Даже его уши перестали двигаться.
– Вы ведете себя не как прежде, – сказал вдруг Джарван. Это был не вопрос.
У нее екнуло сердце.
– Я все та же, – ответила она осторожно. – Просто... не выспалась.
Джарван смотрел на нее еще несколько долгих секунд. Потом оттолкнулся от дерева, выпрямился во весь свой внушительный рост и коротко кивнул.
– У Змеиного ущелья стоит мой разъезд. Если пустынники действительно там, мои люди уже могли заметить движение. Но проверить лично – хорошая мысль.
Он шагнул к ней ближе, чем позволял этикет, и протянул руку.
– Идемте через главные ворота, Ваше Величество. Как подобает правительнице и ее генералу. А не через дыру в заборе.
Ясмин выдохнула. Кажется, она все-таки не провалила квест.
– Идем, – согласилась она, вкладывая ладонь в его руку.
Пальцы Джарвана были теплыми, сухими и на удивление осторожными. Абу за ее спиной беззвучно захлопал в лапки. Перед глазами Ясмин вспыхнуло и погасло сообщение:
– Кстати, генерал, – добавила она, когда они шли по ночной аллее к главным воротам, – как вы вообще оказались у фигового дерева в такой час?
Джарван не обернулся, но ей показалось, что уголок его губ дрогнул.
– Я мог бы спросить вас о том же, Ваше Величество. Но, полагаю, у каждого свои секреты.
Он ускорил шаг.
Глава 6.
Они вышли через главные ворота, миновав сонную стражу, которая вытянулась при виде генерала и закутанной в мантию фигуры рядом с ним. Джарван не стал объяснять, кого сопровождает, – лишь коротко кивнул начальнику караула, и ворота отворились с тихим скрежетом, точно старик, потревоженный во сне.
Город встретил их глубокой тишиной. Столица Сахар-Арканума в этот час напоминала не великий город, а бродячую собаку, пораженную лишаем: клочки голых улиц перемежались темными пятнами переулков, тусклые масляные фонари горели через один, отбрасывая дрожащие круги света на мостовую. Пыль, поднятая дневными ветрами, еще не осела и висела в воздухе тонкой взвесью, от которой першило в горле.
– Сюда, душа моя, – прошелестел Абу, указывая лапкой направление. Зверек плыл впереди, и в лунном свете его дымчатая шерсть отливала серебром. – Восточная дорога начинается у Кофейной площади. Если поторопимся, успеем до рассвета.
Ясмин поправила капюшон, надвинув его пониже на лоб, и последовала за своим крылатым проводником. Джарван шагал чуть позади и левее.
На Кофейной площади горел свет. Одинокая кофейня – низкое здание с арочными окнами и выцветшим навесом – еще не спала. Внутри, за мутноватыми стеклами, угадывались фигуры: несколько засидевшихся допоздна астрономов в темных халатах склонились над свитками, пили из крошечных чашек и спорили о чем-то, тыча пальцами в нарисованные звездные карты. В Сахар-Аркануме кофейни были не просто местом, где подавали горячий напиток, – они были храмами мудрости, приютами для тех, кто привык думать ночами.
А перед входом, на деревянном ящике, заменявшем сцену, сидел уличный музыкант. Высокий, тощий, в запыленном тюрбане, он поднес к губам дудук – старую деревянную дудку, исцарапанную и темную от времени. Мелодия полилась в ночной воздух: тягучая, унылая, словно ветер над барханами, оплакивающий что-то, чего уже не вернуть.
Ясмин замедлила шаг. Музыка зацепила ее – непонятно чем, может быть, своей безысходной, пробирающей до костей честностью. Потом она увидела корзинку. Та стояла у ног музыканта – плетеная, с широким горлом. И под заунывные звуки дудки из корзинки начала вытягиваться змея.
Не обычная. Две головы покачивались в такт мелодии, извиваясь и переплетаясь. Между ними натянулся широкий кожаный капюшон – в точности как у кобры, но больше, грубее, с швами, точно его сшили из старого седла. Змея танцевала: поднималась все выше, раскачивалась, и ее раздвоенные языки мелькали в свете фонаря с гипнотической размеренностью.
Ясмин застыла. Она помнила эту змею. В игре такая же или очень похожая укусила одного из спутников Зары где-то на втором уровне. Укус был ядовитым, не смертельным, но спутник выбывал на три игровых дня. А если под рукой не оказывалось противоядия...
– Ваше Величество? – голос Джарвана вывел ее из оцепенения. – Вам нехорошо?
– Все в порядке, – она мотнула головой, отгоняя воспоминания. – Просто... засмотрелась. Идем.
Она уже собиралась двинуться следом за Абу, который нетерпеливо нарезал круги в воздухе у поворота, когда генерал вдруг остановился.
– Постойте.
Ясмин обернулась.
– Вы собрались идти пешком? – спросил Джарван, и в его голосе впервые прорезалось что-то похожее на удивление. – До восточной дороги три мили. По ночной пустыне. В мантии, которая путается в ногах.
– Я...
– Давайте возьмем хоть ишака, – произнес он с той особенной интонацией, с какой говорят о вещах самоочевидных. – Если вы, конечно, не планируете добираться до Змеиного ущелья к следующему полудню.
Абу прыснул. Ясмин метнула в него яростный взгляд, но зверек уже отвернулся, делая вид, что изучает архитектурные особенности соседней лавки.
– Ишака, – повторила она, чувствуя, как краска заливает щеки под капюшоном. – Вы правы, генерал. Я... не подумала.
Джарван смотрел на нее все с тем же странным выражением – не насмешливым, нет, скорее задумчивым, будто пытался решить сложную шахматную задачу.
– Вы очень изменились за последние дни, Ваше Величество, – заметил он тихо. – Раньше вы не выходили из дворца без эскорта из десяти всадников. А теперь готовы идти пешком через спящий город, чтобы проверить... видение.
– Может быть, – ответила Ясмин, поправляя мантию, – я наконец поняла, что эскорт из десяти всадников не заменит одного генерала.
Тишина. Даже музыка дудука на мгновение стихла – музыкант переводил дыхание.
– Ждите здесь, – коротко распорядился Джарван и шагнул в темноту соседнего переулка. – Я знаю, где держат ишаков.
Ясмин осталась на площади. Двухголовая змея проводила ее немигающим взглядом четырех желтых глаз. Абу наконец перестал притворяться и подплыл к самому ее уху.
– «Не заменит одного генерала», – процитировал он сладким голосом. – О-о-о, да ты флиртуешь, душа моя. Сама того не замечая.