Марго Ромашка – Разводись красиво (страница 2)

Щёлкнул замок входной двери. Я услышала тяжёлые неровные шаги. Пьяные. В коридоре что-то грохнуло – кажется, он задел вешалку. Митя поднял на меня испуганные глаза. Я погладила его по вихрастой макушке, встала и вышла в прихожую.

Витя стоял, привалившись к стене. Галстук съехал набок, от него разило коньяком и чем-то сладким, приторным. А на левой скуле – яркий, чёткий след от помады. Вишнёвый. Словно печать. Словно подпись под той фотографией, которая до сих пор жгла мне память.

– Ужинать давай, – буркнул он, не глядя на меня. – Сварганила хоть что-то? Я голодный.

– Супа нет, – сказала я тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Есть вчерашние котлеты. Разогреть?

Он скривился.

– Я целый день вкалываю, а ты даже кастрюлю на плиту поставить не можешь? Сидишь дома, бездельничаешь.

Вот тут внутри меня что-то щёлкнуло. Так же, как входной замок минутой ранее. Только громче. Я ведь работала. Крутилась как белка. Сделки, ипотеки, просрочки, родительские собрания. Дети, дом, его рубашки, которые он даже в стирку не донесёт. А теперь ещё и эта вишнёвая подпись на щеке. И он смеет говорить мне про суп?

– Бездельничаю? – мой голос взлетел, и я сама его не узнала. – Ты, который заявляешься пьяный, с чужой помадой на лице, и требуешь ужин? Ты серьёзно сейчас, Вить?

Он дёрнулся, как от пощёчины. На мгновение в мутных глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но алкоголь быстрее – он залил этот страх злостью.

– Ты на кого голос повышаешь?! – рявкнул он. – Я деньги в дом несу!

– Деньги ты несёшь? – я горько рассмеялась. – А я, значит, просто так живу? А кто с твоими детьми сидит? Кто за твоей матерью в больницу мотается?

Слово за слово и кухня превратилась в ринг. Митя тихо выскользнул в свою комнату, я слышала, как он закрыл дверь. Витя шагнул ко мне, пошатнувшись. Я не отступила. Тогда он ударил кулаком прямо в стену. Штукатурка жалобно хрустнула, с потолка посыпалась побелка. Я вздрогнула всем телом, но не закричала. Только сердце пропустило удар.

Он тяжело дышал, глядя куда-то мимо меня, в стену, которую только что покалечил. А потом сипло выдохнул с ненавистью:

– Давай развод! Хватит! С меня хватит!

И в наступившей тишине стало слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрученного крана. Кап. Кап. Кап.

Я смотрела на него – на человека, которому когда-то сказала «да». На отца своих детей. На мужчину с вишнёвым поцелуем на щеке. И внутри, под слоем усталости и горечи, медленно просыпалось что-то похожее на ледяное, спокойное решение.

– Хорошо, – сказала я одними губами. – Развод – значит, развод.

Глава 4.

На следующий день я сидела на работе, уставившись в монитор. На экране мигал курсор. Я должна была заполнять карточку объекта, но пальцы зависли над клавиатурой, а мысли текли куда-то в сторону, вязкие и тяжёлые, как патока. Развод. Это слово не помещалось в голове. Оно было слишком большим, слишком острым. Оно царапало изнутри каждый раз, когда я пыталась подумать о будущем.

– Оль, ты чего? – Алина подкатилась на своём стуле. Осторожно, как к раненому зверю. – Выглядишь… ну, не очень.

Я вздохнула и покачала головой. Говорить трудно. Слова застревали где-то в горле, превращаясь в комок. Как объяснить коллеге, что твой двенадцатилетний брак только что треснул по швам? Что муж, вернувшись пьяным с чужим поцелуем на щеке, сам крикнул про развод, а ты просто сказала «да»? Что утром ты собирала детей в школу с каменным лицом, а младший, Митя, спросил: «Мам, а папа больше не будет кричать?» – и ты не нашлась с ответом?

– Всё нормально, – соврала я сипло. – Просто не выспалась.

Алина не поверила, но отстала. За что ей спасибо. Через час ко мне подошёл начальник отдела. Андрей Петрович, грузный мужчина с одышкой и вечно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, положил передо мной папку.

– Ольга, съезди по этому адресу, – сказал он. – Договор аренды надо помочь заключить. Там нюансы есть, клиент просил грамотного специалиста.

Я открыла папку, пробежала глазами адрес. И замерла. Тот самый дом. Особняк на Ленинградском проспекте, который вчера купил Роман. Я узнала его – риелторы запоминают объекты, как врачи – диагнозы. Этот был из разряда «незабываемых»: четыреста квадратов, зимний сад, панорамные окна.

– Босс, – позвала я, но он уже ушёл, махнув рукой.

Вот так я и оказалась через сорок минут перед массивными воротами, которые плавно разъехались, едва я назвала своё имя в домофон. Двор был выложен брусчаткой, вдоль дорожки цвели какие-то невероятные белые цветы, а у крыльца стоял всё тот же чёрный автомобиль. Сердце пропустило удар. Глупое, чего ты? Это просто клиент. Просто работа.

Дверь открыла женщина. Высокая, стройная, с такими же тёмными волосами и пронзительными глазами, как у Романа. Та же порода, та же уверенная осанка. Сестра – догадалась я сразу. Сходство было очевидным, хоть и не бросалось в глаза крикливо, а скорее угадывалось в чертах, в повороте головы, в изгибе губ.

– Ольга? – улыбнулась она. – Проходите. Я Вероника. Можно просто Ника.

Внутри дом оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Светлый мрамор, простор, воздух, пахнущий деревом и чем-то свежим. Но рассматривать интерьер мне не дали – из гостиной вышел он. Роман. В светлых брюках и простой серой футболке. Без пиджака, без своей брони дорогого костюма. И всё равно – аура та же. Собранная, мощная, чуть насмешливая.

– Надо же, – произнёс он, узнав меня. – Риелтор, который подаёт кофе прямо на одежду. Добрый день.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как горят кончики ушей. Ника переводила взгляд с брата на меня, явно заинтригованная. Мы быстро обсудили детали аренды. Как оказалось, Роман купил этот дом для сестры – она переезжала в город после развода и хотела снять что-то временное, пока не обустроится. Странно, но меня кольнула мысль: «Зачем родным договор аренды? Могли бы просто жить». Но лезть в чужие дела я не стала.

Пока Ника отвлеклась на телефонный звонок, Роман подошёл ближе. Я почувствовала его присутствие кожей – как сгусток воздуха перед грозой.

– Что-то случилось? – спросил он негромко.

Я подняла на него глаза. В его голосе не было пустого любопытства. Только спокойная, уверенная интонация человека, который привык замечать детали.

– С чего вы взяли?

– У вас вид, – он чуть склонил голову, – как у человека, который держится из последних сил.

И тут меня прорвало. Не знаю почему. Может, потому что он был чужой. Может, потому что устала таскать это в себе. А может, просто потому что иногда легче признаться незнакомцу, чем самым близким.

– Я развожусь, – сказала я.

Слова упали в тишину гостиной и остались лежать между нами.

Глава 5.

В гостиной повисла пауза. Короткая, но достаточно долгая, чтобы я успела пожалеть о сказанном. Зачем я это ляпнула? Перед ним – человеком, который покупает особняки не глядя? Кому какое дело до моих семейных драм?

Роман не отреагировал ни жалостью, ни неловкостью. Он просто стоял, засунув руки в карманы светлых брюк, и смотрел на меня. В его тёмных глазах читалось не любопытство, а что-то другое. Понимание? Возможно. Или мне просто хотелось его увидеть.

– Знаете что, – сказал он вдруг. – Вам надо развеяться.

Я моргнула.

– Развеяться?

– Именно. Есть тут один ресторан, – он чуть повернул голову, словно припоминая. – Морепродукты, терраса с видом на воду, вино приличное. Ника туда постоянно таскает своих подруг, когда у них случаются личные катастрофы. Говорит, помогает.

Я невольно хмыкнула. Это прозвучало так по-мужски: предложить ужин как панацею от развода. Но в его тоне не было пошлости или намёка. Только лёгкая настойчивость человека, который привык решать проблемы быстро и эффективно. У тебя рушится жизнь? Немедленно организуем терапевтический ужин с устрицами.

– Спасибо, конечно, – я покачала головой. – Но это как-то… неловко.

– Что именно?

– Всё, – я развела руками. – Мы с вами знакомы от силы… – я задумалась, подсчитывая в уме. – Часа два-три, если собрать все наши встречи в кучу. Даже меньше. Я облила вас кофе, вы подписали сделку, теперь вот договор аренды. И вдруг – ресторан? С чего бы?

Он выслушал мою тираду, не перебивая. И пожал плечами – легко, словно я только что перечислила не причины для отказа, а пустяковые формальности, которые взрослые люди могут игнорировать.

– Три часа вполне достаточно, чтобы понять, хочешь ли ты поужинать с человеком, – произнёс он. – В моём случае – да. В вашем – решать вам.

Вот так просто. Никаких уговоров, никаких «ну пожалуйста». Он бросил предложение к моим ногам и отошёл в сторону, к панорамному окну, за которым покачивались верхушки деревьев. Давая мне пространство. Давая мне выбор.

Я смотрела на его широкую спину, обтянутую серой футболкой, на короткие чёрные волосы, на руки, которые он снова убрал в карманы. И чувствовала странное, забытое ощущение. Словно кто-то – посторонний, чужой – только что увидел во мне не мать двоих детей, не обманутую жену, не риелтора с ипотекой и кругами под глазами. А просто женщину, которую хочется пригласить на ужин.

Внутри боролись два голоса. Один – привычный, строгий, голос здравого смысла – твердил, что это безумие, что я на грани развода, что у меня дети, что приличные женщины не ходят в рестораны с мужчинами, которых знают три часа. Второй – тихий, почти забытый – шептал: «А почему, собственно, нет? Твой муженёк вон по отелям шастает, а ты даже поужинать не можешь?»