Марго Ромашка – Большой вопрос (страница 3)

– Хорошо, – сказал он тогда. – Возьмите такси. За мой счёт.

Это было странно. Оливер никогда не предлагал оплачивать её личные расходы. Она отказалась, поблагодарила и вышла, чувствуя его взгляд на своей спине.

Теперь, когда отгул подходил к концу, ей нужно было возвращаться в офис. Она взглянула на часы. Половина второго. Она планировала вернуться к трём, но сейчас, стоя на набережной, чувствовала, что не готова. Не готова смотреть в глаза ни Оливеру, ни, тем более, Чарльзу.

Она села на скамейку, не обращая внимания на холод. Сумка с папкой тяжело лежала на коленях. Она расстегнула молнию, достала конверт, вынула снимок УЗИ. Маленькая серая точка на черно-белом фоне.

– Что мне с тобой делать? – Спросила она у точки шепотом.

Точка, разумеется, не ответила.

Первый вариант – рассказать всё и разобраться. Выяснить, кто отец. Потребовать… чего? ДНК? Она представила, как говорит Оливеру: «Мистер Хоторн, я беременна, и вы – один из подозреваемых». Он либо вышвырнет её с восьмого этажа, либо… она не знала, что он сделает. Оливер был непредсказуем в своей холодности.

Второй – ничего не говорить, уйти в декрет, родить и воспитывать одной. У неё была сбережения. Небольшая квартира. Работа, в конце концов, на которой она была незаменима. Но Оливер… Оливер не из тех, кто прощает тайны. Если он узнает, что она скрыла от него ребенка, который может оказаться его… Она поежилась.

– Добрый день.

Она подскочила от неожиданности. Перед ней стоял Чарльз Вуд.

В своем светлом пальто, с небрежно повязанным шарфом, он выглядел так, будто сошел со страницы глянцевого журнала, посвященного зимней элегантности. В руке он держал два стакана кофе, и его янтарные глаза смотрели на неё с выражением, которое она не могла прочитать – смесь удивления, беспокойства и чего-то ещё, более глубокого.

– Чарльз? – Она поспешно сунула снимок УЗИ обратно в папку, а папку – в сумку, но движения её были слишком резкими, слишком паническими. – Что вы… что вы здесь делаете?

Он улыбнулся той своей ленивой, располагающей улыбкой, от которой у секретарш внизу подкашивались колени.

– Мог бы сказать, что случайно проезжал мимо, – он кивнул на припаркованный неподалеку темно-синий спорткар, который явно не был «случайным» в этом районе. – Но я ехал в клинику. У меня там брат ногу сломал. Увидел тебя через окно. Сидишь на морозе, бледная, как привидение. Решил подойти.

Он протянул ей один из стаканов.

– Твой любимый. С корицей и сиропом.

Аврора взяла кофе, чувствуя, как её пальцы дрожат. От холода? От страха? Она не знала.

– Спасибо, – выдавила она. – Но вам не нужно было. Я просто… гуляла.

– В такой мороз? – Он присел рядом, не спрашивая разрешения. От него пахло свежестью и тем самым одеколоном с нотками грейпфрута, который она запомнила ещё с первой их встречи. – Аврора, ты плохо выглядишь. И не говори, что это из-за простуды. Я видел твой взгляд, когда ты выходила из клиники.

Она напряглась. Он видел? Он следил за ней?

– Ты ходила к врачу, – продолжил он, и его голос стал тише, интимнее. – Я не спрашиваю, к какому. Но раз ты сидишь на скамейке в таком состоянии… это что-то серьёзное?

Она посмотрела на него. В его глазах не было насмешки, которая обычно мелькала в его взгляде, когда он флиртовал с ней у стойки ресепшн. Было что-то другое. Беспокойство. Настоящее.

Сердце забилось быстрее. Он знает? Он чувствует? Если это он был в подсобке…

– Всё в порядке, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Обычный осмотр. Женские дела, вы же понимаете.

Он кивнул, но не отвёл взгляда. Его глаза скользнули по её лицу, задержались на губах, опустились к шее, туда, где из-под воротника выглядывала тонкая золотая цепочка. Она почувствовала себя обнажённой.

– Понимаю, – сказал он медленно. – Но, Аврора… если тебе нужна помощь. Если что-то случилось. Ты знаешь, что я рядом. Не только как глава дизайн-отдела, который пытается украсть тебя у Хоторна для своих проектов.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Спасибо, Чарльз. Я ценю.

Он не двигался. Сидел рядом, глядя на замерзшую реку, и пил свой кофе. Молчание затягивалось. Оно было тяжёлым, наполненным тем, что они оба не решались произнести.

– Знаешь, – сказал он вдруг, не глядя на неё. – Я иногда думаю о том, что мы не зря работаем в одном здании. Не зря пересекаемся каждый день. Может, это судьба?

Она замерла.

– Чарльз…

– Не отвечай, – перебил он, поворачиваясь к ней. В его глазах мелькнула тень уязвимости, которая совершенно не вязалась с его образом самоуверенного сердцееда. – Просто знай. Я здесь. И я не отступлюсь.

Он поднялся, отряхнул пальто.

– Поехали, подвезу. Хоторн, наверное, уже забеспокоился, что его секретарша пропала на полдня.

Она хотела отказаться, но поняла, что ей действительно нужно в офис, а ехать на общественном транспорте в таком состоянии – сомнительное удовольствие.

– Хорошо, – кивнула она.

В машине было тепло, играла тихая джазовая музыка. Аврора сжала сумку на коленях, чувствуя, как внутри лежит папка, которая может всё изменить. Чарльз вел молча, изредка бросая на неё короткие взгляды. Она смотрела в окно, на проплывающие мимо витрины, и думала.

Если это он. Если Чарльз отец. Что тогда?

Он был богат. Он был влиятелен. Но он был… Чарльзом. Тем, кто меняет женщин как перчатки, кто флиртует со всеми юбками в офисе, кто однажды, на корпоративе в прошлом году, танцевал с ней так близко, что она чувствовала его дыхание на своей шее, а на следующее утро сделал вид, что ничего не было. С ним невозможно было быть серьёзной. С ним вообще ничего невозможно было предугадать.

Но в его глазах сегодня, когда он сидел рядом с ней на скамейке, она видела нечто, чего не замечала раньше. И это пугало её больше, чем его обычное легкомыслие.

– Приехали, – сказал Чарльз, паркуясь у служебного входа. – Аврора…

Она уже открыла дверь, но его голос заставил её замереть.

– Я не буду давить. Но запомни: когда решишься сказать то, что не решаешься сказать сейчас, – я готов слушать.

Она вышла из машины, не оборачиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Он знает. Или догадывается. Или… он помнит ту ночь.

Лифт поднимался на восьмой этаж медленно, как будто назло. Она смотрела на цифры, меняющиеся над дверями, и пыталась привести мысли в порядок. Взять себя в руки. Она Аврора Стоун. Она справится.

Двери лифта открылись, и она шагнула в приёмную.

Секретарша на ресепшн – временная, на время её отгула – подняла голову и округлила глаза.

– Мисс Стоун, мистер Хоторн вас ищет. Он уже три раза выходил, спрашивал, вернулись ли вы. Сказал, чтобы вы зашли к нему, как только появитесь.

Аврора кивнула, повесила пальто, положила сумку в ящик стола, стараясь делать это медленно, чтобы успокоить дыхание. Папка из клиники осталась в сумке. Под замком.

Она постучала в дверь кабинета.

– Войдите, – раздался голос Оливера – низкий, с металлическими нотками.

Она вошла.

Оливер сидел за столом, но не работал. Он смотрел в окно, на город, раскинувшийся внизу, и в его позе было что-то напряжённое, неестественное. Услышав её шаги, он медленно повернулся.

Зеленые глаза остановились на ней, и Аврора в очередной раз поразилась тому, какого цвета они были сегодня – тёмно-изумрудные, почти черные в полумраке кабинета. Он молчал, рассматривая её, и каждая секунда этого молчания давила на плечи грузом.

– Вы взяли отгул, – сказал он наконец. Голос был спокойным, но она чувствовала под этой спокойствием ледяное течение. – Я не спрашивал, зачем. Но сейчас я спрашиваю. Вы были у врача?

Она замерла. Прямой вопрос, на который она не была готова ответить.

– Да, – сказала она осторожно. – Плановый осмотр.

– Плановый, – повторил он, и в его голосе прозвучала ирония. – Аврора, вы работаете на меня три года. За это время вы ни разу не брали отгул на плановый осмотр среди недели. Вы всегда ходили по субботам. Я это знаю, потому что я… обращаю внимание.

Она сглотнула. Он обращал внимание. Конечно, обращал. Оливер Хоторн замечал всё. Это делало его блестящим бизнесменом и абсолютным кошмаром для тех, кто пытался что-то от него скрыть.

– Что-то случилось? – спросил он, поднимаясь из-за стола. Медленно, как хищник, который не торопится, потому что уверен в своей добыче. – Вы выглядите… потрясённой.

Он подошел к ней. Слишком близко. Так же близко, как в тот день, когда поправлял её брошь. Она чувствовала запах его парфюма – тот самый. Табак, кожа, мускус. И холодок стали. Её сердце забилось где-то в горле.

– Мистер Хоторн…

– Оливер, – поправил он, и его палец коснулся её подбородка, приподнимая его, заставляя смотреть в глаза. – Я же просил.

Она смотрела в его зелёные глаза и видела в них отражение своего страха. И ещё что-то. Что-то, что она боялась назвать. Ревность? Беспокойство? Или… собственничество?