Марго Ромашка – Большой вопрос (страница 4)
– С тобой всё в порядке? – спросил он, и в этом «ты» было столько силы, что у неё перехватило дыхание.
– Всё… хорошо, – выдавила она. – Правда. Просто устала.
Он молчал, продолжая смотреть на неё. Его палец скользнул с подбородка к щеке, легонько, почти невесомо. Она замерла. Это было слишком. Слишком интимно, слишком… неправильно. Она его секретарша. Он её босс. Между ними не может быть…
– Ты врешь, – сказал он тихо. – Я вижу, когда ты врёшь. Ты сжимаешь пальцы в кулак. Всегда.
Она опустила глаза и увидела, что действительно сжимает пальцы так сильно, что ногти впиваются в ладони. Она заставила себя разжать.
– Оливер, – сказала она, впервые называя его по имени в лицо, и это имя обожгло губы. – Я ценю вашу… заботу. Но это действительно личное. И я бы предпочла…
Он убрал руку. Отступил на шаг, и напряжение в кабинете слегка ослабло. Но его взгляд не отпускал.
– Личное, – повторил он. – Хорошо. Я не буду настаивать. Но, Аврора… – он вернулся к столу, сел, снова став недосягаемым генеральным директором, но в его голосе всё ещё звучала та странная, новая для неё нота. – Если тебе нужна помощь. Если что-то случилось. Я хочу, чтобы ты знала: ты можешь на меня рассчитывать.
Она кивнула, не в силах говорить. Развернулась и вышла из кабинета, чувствуя его взгляд на своей спине. В приёмной она села за свой стол, достала папку из сумки, посмотрела на снимок УЗИ. Маленькая точка.
Оливер сказал, что она может на него рассчитывать. Чарльз сказал, что он рядом. И она, сидящая между ними, с тайной, которая росла внутри неё с каждым днём. Она убрала снимок обратно в сумку, достала ежедневник и начала разбирать почту, механически, на автомате, потому что только работа могла сейчас удержать её от того, чтобы не сорваться и не закричать.
Глава 3. Потоп, крики и утренняя тошнота
Сначала был звук – тягучий, настойчивый, похожий на капель в пустой металлической бочке. Аврора сквозь сон подумала, что это дождь, и уютнее закуталась в одеяло. Но звук не прекращался, а наоборот, усилился, превратившись в ритмичное кап-кап-кап, которое словно ввинчивалось в висок.
А потом раздался крик.
– Люди! Люди, потоп! У нас потоп!
Голос был старушечий, высокий, с характерной для верхних этажей нотой истеричности. Аврора подскочила в кровати, путаясь в простыне, и только тогда осознала: капает не за окном. Капает у неё в ванной.
Она босиком бросилась через коридор, толкнула дверь и замерла на пороге. Картина маслом: раковина переполнилась, вода лилась через край мутноватым потоком, уже затопив половину кафельного пола и подбираясь к порогу. Смеситель, который она, кажется, вчера вечером закрыла не до конца, видимо, дал течь, а сливное отверстие забилось – спасибо соседям сверху, которые вечно сбрасывали в трубу что ни попадя.
– Чёрт, чёрт, чёрт! – Аврора кинулась к смесителю, закрутила его до упора, но вода уже успела натворить дел. Она схватила полотенце, швырнула на пол, пытаясь собрать лужи, но ткань промокла и только размазывала воду ещё больше.
За стеной, а точнее, этажом ниже, продолжался монолог. Соседка снизу, миссис Бейкер, семидесятилетняя вдова с характером урагана и слухом летучей мыши, не собиралась сдаваться.
– Я вызываю полицию! Я вызываю аварийную службу! Это безобразие! У меня на потолке уже разводы, а на стенах грибок! Грибок, вы слышите?!
– Миссис Бейкер, не надо полицию! – крикнула Аврора, высовываясь в коридор. Голос прозвучал сипло, с утренней хрипотцой, к которой примешивалась паника. – Я всё исправлю, сейчас, сию минуту!
Она выскочила в общий коридор, где царил полумрак сталинской постройки, пахло вареной капустой и кошками. Миссис Бейкер стояла у своей двери, закутанная в халат с цветочным принтом, с бигуди на голове и телефонной трубкой в руке – старой, проводной, которую она принципиально не меняла на мобильный, ибо «это всё шпионские штучки». Лицо её было пунцовым, маленькие глазки сверкали праведным гневом.
– А, это вы, – сказала соседка с таким видом, будто увидела перед собой не соседку, а личного врага. – Мисс Стоун. Я так и знала. Молодёжь! Всю ночь, небось, гуляли, а теперь по утрам устраивают мне Венецию!
– Я не гуляла, – Аврора попыталась взять себя в руки. Голова была чугунной, в горле першило, а к горлу подкатывала тошнота – то ли от запаха капусты, то ли от раннего подъёма, то ли от того, что теперь к её списку проблем добавился ещё и ремонт в ванной. – Смеситель протекает, я сейчас вызову сантехника, всё починю, обещаю. Извините, пожалуйста, я всё оплачу.
– Оплатит она! – Миссис Бейкер переложила трубку из одной руки в другую, но, кажется, набирать номер пока не спешила. – А потолок? А обои? Мне теперь дышать этой плесенью? У меня астма! У меня давление! Я одна, между прочим, живу, никто за мной не ухаживает, а вы тут…
– Я вызову мастера сегодня же, – повторила Аврора, чувствуя, как внутри нарастает знакомая пульсация в висках. Она прислонилась спиной к косяку своей двери, делая вид, что просто опирается, хотя на самом деле ноги стали ватными. – Миссис Бейкер, пожалуйста, дайте мне до вечера. Я всё решу.
Соседка окинула её подозрительным взглядом. В этом взгляде читалась целая гамма чувств: от недоверия до едва заметного, глубоко запрятанного участия.
– А вы чего такая бледная? – спросила она вдруг другим тоном, уже не крикливым, а почти участливым. – Заболели, что ли? Смотрите, вон, вся дрожите. Это вы с похмелья, что ли?
– Нет, – Аврора выдавила улыбку, которая, должно быть, выглядела жалко. – Просто не выспалась. Я на работу опаздываю, честное слово, я всё сделаю, только…
Миссис Бейкер фыркнула, но трубку опустила.
– Ладно. Но чтобы сегодня! А то я завтра же в жилуправление пойду, и к участковому, и в газету напишу! У меня племянник в «Вечерних новостях» работает, между прочим!
– Обязательно, – Аврора кивнула и, чувствуя, что ещё минута – и она рухнет прямо здесь, в коридоре, скрылась в своей квартире, закрыв за собой дверь.
Она прислонилась лбом к холодной филенке и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле, ладони были влажными, а во рту стоял привкус металла. Беременность, о которой она теперь знала твёрдо, решила напомнить о себе с самого утра со всей возможной жестокостью.
Она сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Потом открыла глаза и посмотрела на часы.
Без четверти восемь.
Она должна быть в офисе в девять. В лучшем случае – в половине десятого, если сейчас же не начать собираться. Но ванная представляла собой филиал озера Байкал, волосы после вчерашнего мытья не просушены и торчат в разные стороны, на завтрак нет ни сил, ни времени, а к горлу снова подкатывает тошнота, стоит только подумать о еде.
– Ты справишься, – сказала она себе вслух. Голос дрогнул. – Ты всегда справляешься.
Она развернулась и пошла в ванную, на ходу снимая ночную рубашку. Вода на полу уже начала подсыхать, оставляя разводы на плитке, но лужи у порога всё ещё были. Аврора осторожно, стараясь не поскользнуться, добралась до душевой кабины и включила воду. Пока та нагревалась, она кое-как вытерла пол старыми полотенцами, которые нашла в шкафчике, и запихнула мокрую тряпку в таз.
Горячая вода немного привела чувства в порядок. Она стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась собрать мысли, которые разбегались, как ртуть. Вчерашний день. Клиника. УЗИ. Чарльз на скамейке. Оливер в кабинете. Его пальцы на её подбородке.
Она открыла глаза и посмотрела вниз, на свой живот. Плоский, как всегда. Ничего не изменилось. Но она знала, что внутри, в самом тайном месте, уже пульсировала жизнь размером с маленькую фасолину.
«Я должна буду им сказать», – подумала она, и от этой мысли всё внутри сжалось. – «Рано или поздно. Или не должна? Могу ли я просто… уйти?»
Она выключила воду, закуталась в махровый халат и вышла в коридор. Ноги ступали по линолеуму осторожно, будто она боялась разбудить не только соседей, но и ту самую новую реальность, которая поселилась в её теле.
На кухне она механически включила чайник, достала из холодильника йогурт, но, открыв крышку, почувствовала резкий кисловатый запах и едва успела добежать до раковины. Тошнота накатила волной, жгучей и неумолимой. Она стояла, согнувшись, вцепившись в край мойки, и ждала, когда спазм отпустит.
– Это пройдёт, – прошептала она, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Врач сказала, к двенадцати неделям обычно проходит.
Врач сказала много чего. Ещё она сказала принимать фолиевую кислоту, избегать стрессов и вставать на учёт. Аврора посмотрела на аптечку, висящую над раковиной, и мысленно пересчитала, сколько у неё осталось времени до того, как живот станет заметным. Месяц? Полтора? В её стройной фигуре любой лишний сантиметр будет бросаться в глаза. А в офисе, где каждая женщина – от секретарш до финансовых аналитиков – следит за внешностью с маниакальной дотошностью, беременность не скроешь долго.
Она выпила стакан воды, медленно, маленькими глотками, и почувствовала, как тошнота отступает, сменяясь тупой усталостью. Ей хотелось лечь обратно в кровать и накрыться одеялом с головой. Спрятаться. Исчезнуть. Хотя бы на один день.
Но она – Аврора Стоун. Она не исчезает. Она появляется ровно в девять, с идеальной укладкой и безупречным макияжем, с ежедневником, где расписана каждая минута её босса, и с улыбкой, которая не выдает ни тревоги, ни страха.