Марго Ромашка – Большой вопрос (страница 1)

Большой вопрос

Глава 1. Синдром восьмого этажа

Корпоративы в «Этернум групп» делились на два типа: скучные, на которых решались годовые бюджеты, и опасные, на которых решались судьбы.

Тот декабрьский вечер определенно относился ко второму типу.

Аврора стояла у окна конференц-зала на сорок втором этаже и смотрела, как огни города расплываются в грязные оранжевые кляксы. В руке она сжимала третий или четвёртый бокал шампанского, который предусмотрительно подливал ей улыбчивый бармен. Обычно она была воплощением собранности – идеальный пучок, безупречная выправка, голос, лишённый эмоций, когда она объявляла мистеру Хоторну, что его «пятиминутка» с инвесторами закончилась двадцать минут назад. Но сегодня маска съехала. Сегодня был её личный бунт.

– Рори, ты уверена? – Подруга из бухгалтерии, Лина, смотрела на неё с тревогой. – Босс смотрит в нашу сторону. У него взгляд как у статуи Командора.

– А пусть смотрит, – Аврора повела плечом, отчего тонкая бретелька шёлкового платья цвета «пыльная роза» соскользнула, открывая родинку на ключице. – Я не на работе.

Лина хмыкнула и ретировалась, оставив Аврору наедине с её безрассудством. Она врала себе. Она всегда была на работе. Оливер Хоторн, генеральный директор, купил не только её рабочие часы, но и её сны. Три года она была его тенью: предугадывала желания, подавляла вспышки гнева, знала, какой кофе он выпьет в среду утром – плоский белый с миндальным молоком, что было особенно иронично, учитывая его ледяную сущность. Она видела его красивое, словно выточенное из дуба лицо чаще, чем своё отражение в зеркале.

Чёрные, всегда идеально уложенные волосы. Зелёные глаза, которые сейчас, казалось, просверливали в её затылке дыру.

Сегодня Оливер был в расстёгнутом вороте рубашки – непозволительная вольность, от которой у секретарш отдела маркетинга случился коллективный обморок. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала, который запрещено читать на рабочем месте. Аврора демонстративно отвернулась. Она устала от его холодности. От того, как он говорит «спасибо, Аврора» тоном, которым благодарят принтер за то, что он не зажевал бумагу.

Алкоголь горячей рекой растёкся по венам, стирая границы дозволенного.

В какой-то момент музыка стала слишком громкой, а лица – слишком знакомыми. Аврора вышла в коридор, ища тишины. Каблуки предательски заплетались, цепляясь за ворс ковролина. Она толкнула первую попавшуюся дверь, оказавшись в узком пространстве подсобки. Здесь пахло пылью, коробками с бумагой для принтеров и чем-то ещё – горьким табаком и дорогим парфюмом с нотами кожи и мускуса.

Она не поняла, как дверь за ней закрылась. И как темнота обрела форму.

– Осторожно, – раздался низкий голос у самого уха, и сильные руки подхватили её за талию, не давая упасть, когда она споткнулась о коробку с канцелярией.

Это было не то прикосновение вежливого коллеги, который помогает даме сохранить равновесие. Это была хватка. Собственническая. Жадная. Ладони были горячими, они скользнули от талии выше, обжигая кожу через тонкий шелк.

– Кто здесь? – Выдохнула она, но голос прозвучал хрипло, не требуя ответа.

Ей показалось, что она увидела вспышку зелёного в темноте, но свет от прожекторов за окном, пробивающийся в щель жалюзи, искажал реальность. Вместо ответа – пальцы сомкнулись на её затылке, распуская пучок. Волосы, цвета тёмной меди, тяжёлой волной упали на плечи.

Поцелуй был жёстче, чем она могла себе представить в самых смелых фантазиях.

Он пах так, как пахнет власть. Спокойная, уверенная в себе власть. Аврора забыла о том, где находится. Её спина коснулась прохладной стены, а чьи-то руки, действующие с пугающей сноровкой, ласкали её тело так, словно изучали карту сокровищ, которую ждали годами. Губы спустились по шее, задержались на родинке на ключице, заставив её выгнуться и забыть, как дышать. Сладкая тяжесть внизу живота смешалась с головокружением. Она вцепилась в жесткую ткань пиджака, чувствуя под пальцами рельеф мышц.

Она хотела спросить его имя. Она хотела, чтобы он не останавливался.

Мир сузился до точек соприкосновения: его дыхание, её учащенный пульс, шёпот в темноте, который она запомнила скорее вибрацией грудной клетки, чем словами.

А потом – провал. Темнота сгустилась, превратившись в беспамятство. Алкоголь, смешанный с адреналином и внезапной, ошеломляющей страстью, выбил предохранитель.

***

Она очнулась в своей постели.

Собственная квартира встретила её утренним солнцем и тошнотворным чувством дезориентации. Как она добралась домой? Она не помнила. Мозг был покрыт серой ватой. Аврора с трудом села, ощущая сухость во рту и странную, пульсирующую нежность в мышцах. Она опустила взгляд и увидела на бедре синяк – след от пальцев. Кто-то держал её сильно. Страстно.

– Боже, – прошептала она, проваливаясь в панику.

Картинки возвращались обрывками. Корпоратив. Шампанское. Сильные руки в темноте. Губы, которые заставили её забыть о стыде. Но лицо… лицо расплывалось, словно она пыталась смотреть сквозь матовое стекло.

«Кто это был?»

Мысль, пульсирующая в висках: «Надеюсь, это был не кто-то из отдела логистики. Надеюсь, это был не охранник».

Запах. Она помнила запах. Дорогой табак, кожа, мускус. И холодок стали.

Собрав остатки воли в кулак, Аврора доползла до душа. Холодная вода немного привела чувства в порядок. Она оделась в строгие брюки и водолазку, тщательно скрывая синяк, и поехала в офис с единственной целью: сохранить лицо. Никто не должен знать, что «мисс Идеальный Порядок» провела ночь в неизвестности.

Но реальность оказалась хуже любого кошмара.

Когда она вышла из лифта на восьмом этаже, где располагалась приемная генерального директора, время словно сломалось.

Первым её встретил Чарльз Вуд.

Он стоял у стойки ресепшн, опершись бедром о столешницу, как будто это был его личный бар. Глава отдела дизайна, харизматичный красавец с вечной полуулыбкой и взглядом человека, который знает о вас всё и готов использовать это знание во благо себя любимого. Сегодня он выглядел особенно. Светлый, чуть небрежный костюм, русые волосы, зачесанные назад, и глаза цвета тёплого янтаря. В руках он держал стакан кофе из той самой кофейни, которую любила только она.

– Аврора, – его голос звучал мягко, с ноткой непривычной заботы. – Выглядишь… героически. Держи. Двойная порция, с сиропом, как ты любишь.

Она моргнула. Чарльз никогда не приносил ей кофе. Он был из тех, кому приносят кофе. Между ними всегда была легкая, искрящая флиртом война за территорию – он пытался отвоевать её время у Оливера для своих проектов, но чтобы вот так…

– Спасибо, Чарльз, – голос сел. Она взяла стакан, и их пальцы соприкоснулись. Он не убрал руку. Задержал на секунду дольше, чем требовали приличия, и в его взгляде мелькнуло что-то тёмное, глубокое, совсем не похожее на его обычную самоуверенную лёгкость.

– Плохо спала? – Спросил он вкрадчиво. – Может, приснилось что?

Сердце пропустило удар. Откуда он знает? Но её профессиональная выучка взяла верх.

– Все отлично, мистер Вуд. Если вы ждали мистера Хоторна, он освободится через пятнадцать минут.

– Я ждал тебя, – поправил он, сверкнув улыбкой, и направился в сторону дизайн-отдела, оставив после себя шлейф горьковатого одеколона.

Аврора сделала глоток кофе, пытаясь унять дрожь. Не успела она перевести дух, как за спиной раздался звук открывающейся двери кабинета. Оливер.

Он стоял на пороге, заслоняя собой свет из панорамных окон. В чёрном костюме, с иголочки, он выглядел так же безупречно, как всегда, но что-то изменилось. Его зелёные глаза, обычно ледяные и отстраненные, сейчас скользили по её фигуре с такой интенсивностью, что Авроре захотелось проверить, застегнута ли у неё верхняя пуговица блузы.

– Аврора, – его голос прозвучал ниже обычного. Хрипотца, которой не было вчера. – Зайди.

Это не было просьбой. Она переступила порог, и дверь за её спиной закрылась.

– Мистер Хоторн, я уже подготовила отчётность по…

– К чёрту отчётность.

Он подошёл к ней вплотную. Нарушая все мыслимые правила субординации и личного пространства. Аврора вжалась спиной в дверь, чувствуя себя загнанным зверьком. Оливер навис над ней, и она с ужасом осознала, что от него пахнет именно так. Табак. Кожа. Мускус.

Сердце рухнуло куда-то в желудок.

– Вам нездоровится? – Спросил он, и его палец, холодный, властный – коснулся её скулы, убирая прядь волос. Жест был слишком интимным. Слишком знакомым. – Ты плохо выглядишь.

Он сказал «ты». Ни разу за три года он не позволял себе «ты».

– Я…

– У тебя синяк, – перебил он, и его взгляд опустился на её запястье, где край рукава чуть приоткрыл фиолетовый след. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки, аккуратно, но твердо. Он посмотрел на синяк, и что-то промелькнуло в его глазах. Удовлетворение? Ревность? – Осторожнее.

Аврора выдернула руку, чувствуя, как её охватывает ужас и непонимание.

– Мистер Хоторн, я не понимаю…

– Оливер, – поправил он. – Сегодня зови меня Оливер.

Он отошёл, давая ей возможность выдохнуть, но напряжение в кабинете стало осязаемым. Он сел в кресло, жестом предлагая ей сесть напротив, и смотрел на неё так, будто решал, купить эту картину или выбросить её на аукцион. Весь день прошел в каком-то тумане. Оливер отменил все его встречи с инвесторами, сославшись на «стратегическое планирование», но не отпускал её от себя. Он присылал ей обеды из ресторанов, которые она упоминала при посторонних. Он поймал её у кулера с водой и поправил съехавшую брошь, коснувшись шеи. Он следил за ней. Смотрел так пристально, что плавились провода в офисных светильниках.