Марго Лаванда – Срочно! Требуется няня для дочки короля мафии (страница 5)

Детская площадка оказалась в пяти минутах ходьбы, в уютном сквере, огороженном кованым забором. Это был не просто пятачок с горкой. Это была целая игровая вселенная из натурального дерева и яркого, безопасного пластика: многоуровневые лабиринты, канатные дороги, сложные горки и даже небольшая скалодромная стенка. Здесь явно гуляли дети из того же «элитного» комплекса и близлежащих дорогих домов.

Едва мы переступили через границу сквера, как раздался радостный крик.

– Вика! Ты пришла!

От качелей сорвалась миниатюрная девочка с двумя аккуратными темными косичками и, не раздумывая, бросилась к нам.

– Привет, Соня! Следом подбежали еще двое: мальчик лет семи в кепке и девочка постарше, с серьезным взглядом и планшетом в руках.

Вика мгновенно преобразилась. С нее как ветром сдуло капризную, томную принцессу. Она выпустила мою руку, и ее лицо озарила настоящая, живая улыбка.

– Сонь! А ты вчера почему не пришла? Ты обещала!

– У меня было плавание! – парировала Соня. – А это кто?

Трое детских пар глаз устремились на меня с откровенным любопытством.

Вика выпрямила спину с важным видом.

– Это моя новая гувернантка, Лидия. Она будет со мной гулять.

– А где Жанна? – спрашивает мальчик.

– Она была противная, – не моргнув глазом, заявляет Вика.

– А Лида хорошая? – бесхитростно интересуется Соня.

– Вроде да. Посмотрим. Она очень интересная. Ее сегодня машина облила, и она прямо из лужи пришла к папе. У него такое лицо было! – сообщает друзьям Вика, ничуть не стесняясь моего присутствия.

Я почувствовала, как жаром ударяет в лицо. Николай, стоявший сзади, флегматично изучал окрестности, но уголок его рта дернулся. Лариса Дмитриевна, разместившаяся на лавочке в отдалении, сделала вид, что не слышит.

– Правда? – восхищенно тянет Соня. – И что сказал твой папа?

– Что не возьмет ее. Но я настояла. Ладно, давайте лучше играть. Во что?

Игра нашлась мгновенно. Догонялки с правилами, которые постоянно менялись по ходу действия. «База» была на верхнем уровне деревянного замка, «река лавы» – под сеткой, а спастись от «ледяного тролля» (которого с энтузиазмом изображал Артем) можно было, только пролезть по канатной лестнице.

Я наблюдаю, прислонившись к стволу дерева, готовая в любой момент вмешаться, помочь, подстраховать. Но Вика оказалась ловкой, быстрой. Она визжала от восторга, споря с Соней из-за очередности на горке, и заливисто смеялась, когда Артем-тролль поскальзывался на мокрых от дождя ступеньках.

В какой-то момент она, запыхавшись, подбежала ко мне, чтобы перевести дух.

– Тебе тут нравится?

– Да, здесь интересно, – киваю осторожно.

И снова как ураган, понеслась к качелям. Я смотрела на игры детей и чувствовала странное облегчение. Здесь, на этой площадке, Вика была не дочерью Александра Северова, а просто Викой – энергичной, изобретательной, немного заносчивой, но способной на щедрость пятилетней девочкой.

Лариса Дмитриевна, поговорив по телефону, поднялась с лавочки и подошла ко мне.

– Через час надо возвращаться, у Вики занятие с репетитором по французскому.

– Хорошо, конечно, как скажете.

Взгляд Ларисы Дмитриевны снова падает на мою объемную сумку, и в ее глазах загорается неподдельный интерес. По всей видимости, загадка моей ноши не дает ей покоя.

– Так что же все-таки у вас за секреты в сумке? – спрашивает она, делая шаг ближе.

Я смущенно пожимаю плечом, чувствуя себя немного глупо. – Да я просто подумала, вдруг химчистка попадется по дороге. Понимаете, куртка не моя… ее нужно отдать. А в таком виде – неприлично.

Лариса Дмитриевна закатывает глаза, и на ее лице мелькает что-то вроде снисходительного облегчения. Казалось, она ожидала чего-то куда более экстравагантного или компрометирующего. – Господи, ну сразу бы сказали! У нас в жилом комплексе, разумеется, есть химчистка. И не просто какая-нибудь, а лучшая в районе.

Меня, несмотря на ситуацию, кольнула привычная мысль о расходах. – Наверное, очень дорогая, – неуверенно пробормотала я.

Она махнула рукой, будто отгоняя назойливую мошку. – Естественно. Но для сотрудников Александра Кирилловича – бесплатно. Это входит в его договор аренды. Уборка, химчистка вещей.

Я невольно выдохнула, и напряжение в плечах немного спало. – Правда? Это… замечательно.

– Вот и славно, – кивает Лариса Дмитриевна, ее тон становится чуть более деловым, но уже без прежней ледяной стены. – После прогулки занесете в сервисный блок на первом этаже. Думаю, вещь будет готова только завтра к вечеру.

– Спасибо вам большое.

Переключаю внимание на Вику, которая, красная от смеха, пытается догнать Артема по канатной дороге. Девочка бежит ко мне.

– Я проголодалась, хочу в кафе! Артем и Соня тоже идут…

– Отлично, тогда идем, – с энтузиазмом кивает Лариса Дмитриевна.

Внутри кафе восхитительно пахнет свежей выпечкой, корицей и дорогими зернами. Интерьер выдержан в спокойных, натуральных тонах. Вика, Соня и Артем, словно заправские завсегдатаи, уверенно устраиваются за круглым столиком у окна.

– Мне капкейк с малиной и какао! – без тени сомнения заявляет Вика, даже не глядя в меню.

– А мне ванильный латте и круассан, – тут же подхватывает Соня.

– Горячий шоколад со взбитыми сливками и чизкейк, – буркает Артем, уткнувшись в телефон, который ему на время вернула его гувернантка, симпатичная женщина по имени Елена. По дороге мы успели познакомиться. А вот спутница Сони довольно заносчивая и необщительная особа по имени Зоя.

Я растерянно смотрю на список цен. Здесь все дорогущее!

Лариса Дмитриевна, словно читая мои мысли, махнула рукой.

– Не беспокойтесь, счет идет на номер квартиры Северовых. Закажите и себе что-нибудь.

Пока дети с азартом обсуждали последнюю игру, а Николай, выбрав столик поодаль, внимательным взглядом сканировал помещение, ко мне подошла официантка.

– Вам? – спросила она с профессиональной улыбкой.

Я колеблясь взглянула на меню.

– Эспрессо, пожалуйста. И… стакан воды.

Вика, услышав мой заказ, нахмурилась.

– Это все? – спросила она с искренним недоумением. – Ты же не наешься эспрессо!

– Я не очень голодна, – солгала я, чувствуя, как под взглядом Ларисы Дмитриевны краснею.

– Неправда! – Вика покачала головой с видом строгого взрослого. – После прогулки все голодные. Папа всегда заказывает себе сэндвич. Лариса Дмитриевна, закажите ей тоже сэндвич! Или пасту! – Она повернулась к управляющей, явно считая ее в данной ситуации главной.

Лариса Дмитриевна вздохнула, но в ее глазах мелькнула тень усталой усмешки.

– Викуля, не командуй. Лидия Михайловна, действительно, закажите что-то существенное. У вас, если я не ошибаюсь, после французского с Викой еще подготовка к занятиям на завтра. На голодный желудок это не лучшая идея.

Я сдалась под этим двойным напором – детским и взрослым.

– Тогда… сэндвич с индейкой и авокадо, пожалуйста.

– Вот и умница, – одобрительно кивнула Вика, как будто это было ее личной победой, и тут же погрузилась в спор с Соней о том, чья кукла из последней коллекции круче.

Когда заказ принесли, я осторожно откусила кусочек сэндвича. Он был невероятно вкусным. Я сидела за столиком в шикарной кофейне, рядом болтали обеспеченные дети, и, странное дело – вместе с дорогим кофе и сытным бутербродом внутри начало появляться что-то вроде… слабого, робкого спокойствия. Сегодняшний кошмар медленно, но верно превращался просто в очень странный рабочий день.

Глава 7

Иногда мне казалось, что расписание Вики составлял не любящий отец, а какой-то бездушный алгоритм по прокачке «идеального ребенка». Давайте просто перечислю, ладно?

Верховая езда, скрипка с педагогом, у которой лицо, как у смычка – такое же жесткое и без эмоций. Французский, гимнастика, плавание. Живопись – академический рисунок, никаких веселых каляк-маляк. Этикет – отдельный вид спорта, где главное – не стать самим собой, а стать удобной картинкой. И это я, наверное, что-то еще забыла. Где тут ребенок? Он спрятан где-то между «отработать гаммы» и «держать спину».

Поэтому, когда сегодня утром Вика пришла на кухню бледная, с горячими ладошками и сказала, что у нее «голова как воздушный шарик», моей первой реакцией было не беспокойство, а облегчение. Наконец-то уважительная причина все отменить.

– Ладно, принцесса, – сказала я, прикладывая ладонь к ее лбу. – Манеж и лошади подождут.