Марго Эрванд – Чудовище во мне (страница 14)
Прежде Пол представлялся мне этаким творческим романтиком, человеком, которому присущи безрассудные поступки и порывы. Но тот факт, что он, невзирая на свой возраст, все еще оставался в полной финансовой зависимости от своей приемной семьи, придает его образу больше изломов, чем я думала. Одно дело быть преданным и брошенным в детстве, и совсем другое – чувствовать себя незащищенным и уязвимым в возрасте 34 лет. У Пола Морриса, определенно, были причины искать доход в обход семьи, но для меня все еще остается загадкой, почему для решения своих проблем он выбрал такой неожиданный путь – путь контрабандиста.
Я подхожу к доске и рядом с фотографией Пола записываю в столбик терзающие меня вопросы: шляпа, усеянная бриллиантами, – первый опыт или он делал это и раньше? Кто стал для него проводником в этот мир? Кто еще знает об этих бриллиантах? Кто ищет эти бриллианты?
У меня нет ответов на эти вопросы. Пока нет. Зато есть члены семьи, от которой он так хотел избавиться. Семьи, которая внимательно следила за ним все эти годы. Неужели ему удалось вести двойную жизнь прямо у них перед носом?
Она показалась мне подозрительной. К тому же она заметно напряглась и занервничала, когда я показала ей фейковую страницу аукциона, и даже предположила, что я пришла к ней по наводке какого-то Эй Джея.
– Эй Джей, – задумчиво тяну я, выписывая это имя на доску рядом с фотографией Гвен. – Может быть, он и есть тот, кто мне нужен?
Еще один вопрос, на который у меня нет ответа. Я понятия не имею, кто такой этот Эй Джей. В интернете под такими именами существуют певец, комик, а также несколько подростков, ни один из которых даже не проживает в Нью-Йорке. Не думаю, что кто-то из них мог бы вселить такой страх в Гвен. Снова тупик.
Я медленно перевожу взгляд с профиля жертвы на профиль убийцы. А что если и здесь я просчиталась? От этой мысли становится не по себе. Напряженно вчитываюсь в составленную мной же характеристику и понимаю, что портрет этот не просто неточный, но, возможно, даже неверный.
– Всю театральность и показушность убийства я без колебаний определила как тягу к тщеславию, но что если это просто задетое самолюбие? – почти шепотом рассуждаю я, кусая кончик фломастера. – Что если кто-то просто решил потешить свои амбиции? И если так, то вся эта зрелищность не ради славы и признания, не из-за лютой зависти и злости к жертве…
Закрываю глаза, тяжело выдыхая. Подхожу к доске и, стерев слово «тщеславие», пишу «амбиции». Голова гудит от мыслей, мой мозг на запредельных скоростях прокручивает варианты, точно маленькие фрагменты большой картины, пытаясь собрать единое полотно. В висках навязчиво пульсирует: ты ошиблась, ты ошиблась.
– Смерть Пола – это прилюдная казнь, но не столько ради славы ее создателя, сколько ради урока остальным. Это не показушность, а наглядный пример того, что ждет неверных. Эти бриллианты не принадлежали Полу. Черт, черт, черт! – хлопаю по лбу ладонью. – За этим убийством должен стоять не нарцисс, непризнанный гений, но настоящий тиран, привыкший держать все и всех под контролем. Как я могла так ошибиться? – в ужасе шепчу я, стирая характеристики убийцы.
Когда-то я была лучшей на курсе, и профессор Лимерман лично рекомендовал меня для подготовки в Академию ФБР, полагая что я не только владею методикой, но и обладаю уникальным чутьем.
***
После того как я полночи провела перед доской в комнате для спиритических сеансов, возвращаться в квартиру в Восточном Гарлеме было не только пустой тратой времени, но и не самой лучшей идеей. Этот район не славится безопасностью, особенно после полуночи. Я осталась ночевать на диване в приемной, а потому, когда утром подо мной начинает что-то вибрировать и жужжать, я с трудом разлепляю глаза, пытаясь сориентироваться, где я и что происходит. Тело затекло от неудобной позы так, что даже вдох, кажется, причиняет мне физическую боль, но я продолжаю шарить растопыренной пятерней где-то под собой. Наконец, мои пальцы хватают источник шума, и я несколько секунд непонимающе смотрю на свой мобильный, на экране которого растянуто мое любимое фото Нью-Йорка и высвечивается дата: воскресенье, 6 октября. Время – 8:32.
Протяжно зевая, я пытаюсь сообразить, кому я могла понадобиться в такую рань, когда телефон в руках пищит, сообщая о новом голосовом сообщении. Я нажимаю кнопку «Прослушать», откидывая голову на подголовник и закрывая глаза.
«Мерида, надеюсь, ты просто спишь. Как я тебе говорил, делом Пола Морриса занимается мой старый приятель Нортон. Пару лет назад я прикрыл его зад, так что он мне должен. В общем, я договорился с ним о встрече, думаю, тебе будет полезно лично поделиться с ним своими соображениями. У его сына тренировка по хоккею в двенадцать, поэтому встречаемся через час в „Грустной панде“, адрес я тебе скинул. И да, если ты не перезвонишь мне в течение пяти минут или никак иначе не сообщишь, что у тебя все хорошо… – Кевин тяжело вздыхает в трубку, выдерживая драматическую паузу. – Ты знаешь, что будет, Мерида. И ты знаешь, я не шучу».
Широко зевая, я быстро набираю сообщение: «Я только проснулась. До встречи». Этого должно быть достаточно, чтобы Кевин вернулся к своей обычной жизни выходного дня, а не мчался спасать меня с группой захвата. Чувствую себя разбитой и не выспавшейся, но, несмотря на это, я рада звонку Кевина. Теперь, когда я не одна, шансы раскрыть тайну убийства Пола Морриса заметно возрастают. Тянусь всем телом до хруста в позвонках, после чего поднимаюсь с дивана. Вчера я так увлеклась работой у доски, что забыла не только о времени, но и о том, что уже давно могу выйти из образа. А потому сейчас, глядя в зеркало, я вижу помятое лицо медиума Джены с размазанной черной краской возле глаз и красным ободком вокруг рта.
– Черт! – ругаюсь я, начиная салфетками оттирать лицо.
Тишину комнаты нарушает писк телефона. Новое сообщение от Кевина: «Я могу за тобой заехать, мне по пути».
Ему не по пути. Совсем не по пути. Даже при условии, что я бы сейчас находилась в своей квартирке, Кевину пришлось бы совершать приличный крюк, потому как живет он в Джерси-Сити, и для того чтобы попасть на Манхэттен, он каждый день пересекает Гудзон.
Заботливый Кевин – это мило, это приятно. Но когда он переходит границы, пытаясь контролировать меня, я вновь вспоминаю, почему еще шесть лет назад держала дистанцию в наших с ним отношениях и не раздумывая приняла предложение Ника встречаться. Возможно, в те дни я сделала этот выбор отнюдь не из чувства влюбленности, а из-за банального желания воздвигнуть между мной и Кевином стену.
«Не беспокойся. Я доберусь сама».
Глава 11
Я опоздала. Когда вхожу в «Грустную панду», то буквально замираю на пороге, пытаясь найти глазами знакомое лицо. Все столики в заведении заняты шумными компаниями. В помещении стоит такой разноголосый гул, что я даже не сразу могу различить приветливое обращение девушки-хостеса. Когда ей удается перехватить мой взгляд, это кажется настолько неожиданным, что я вздрагиваю.
– Простите, свободных мест нет.
– Ясно, но меня ожидают, – рассеянно бормочу я, продолжая шарить взглядом по залу ресторана. Кевин сидит за дальней колонной, рядом с пестрой занавеской, вероятно, скрывающей вход на кухню, и приветственно машет мне рукой. У меня с губ слетает вздох облегчения. – Мой друг сидит вон за тем столиком!
Не дожидаясь ответной реплики от девушки, я уверенным шагом начинаю маневрировать между круглыми столами, прокладывая себе путь к цели. Когда я подхожу к столу, Кевин уже стоит на ногах, он притягивает меня к себе, и на миг я ощущаю легкое покалывание его щетины на своей щеке.
– Рад тебя видеть, – почти шепотом говорит он, глядя на меня из-под нависших бровей. – Второй раз за неделю, я могу привыкнуть.
– Не стоит, ты же знаешь, какой у меня плотный график, – парирую я, неловко улыбаясь.
Покончив с игривым приветствием, Кевин переводит взгляд на мужчину, что все это время сидел за столом, но при этом оставался для меня в тени.
– Знакомься, это мой хороший друг Нортон Клаттерстоун, – представляет мне его Кевин. – А это…
– Дженифер Рид, и, полагаю, я тоже хороший друг Кевина, – говорю я, наблюдая, как мужчина запоздало поднимается из-за стола, протягивая мне для руку для приветствия.
На фоне широкоплечего высокого и более того одетого во все черное Кевина фигура Нортона кажется какой-то нескладной и тщедушной: взъерошенные волосы каштанового цвета, маленькие зеленые глазки с опущенными внешними уголками, реденькие усы, которые придавали бы мужественности парню-подростку, но никак не взрослому мужчине с заметной сединой на висках. Дополняют нелепый образ ямочки, которые появляются у него на щеках, когда он улыбаясь смотрит мне в глаза. Однако, несмотря на всю эту очевидную несуразность, рукопожатие у него твердое и быстрое.
– Наслышан, – отвечает Нортон неожиданно низким и глубоким баритоном, после чего снова садится на свое место. – Если я правильно понял, вас заинтересовало дело Пола Морриса. Это довольно неожиданно, учитывая тот факт, что я собираюсь его закрывать. Считаете, тороплюсь?