Марго Арнелл – Дочь Пустоты (страница 8)
«Но что, если подсознательно я желаю если не быть спасенной, то перестать… быть одной?»
Ася мотнула головой. Нет, она решительно отказывалась в это верить.
В просторную аудиторию с ровными рядами парт подтягивались студенты. Часть будущих религиоведов со скучающими лицами занимали свои места, другая до последнего стояла у двери, активно что-то обсуждая. Судя по долетающим до Аси репликам, пропущенные ею посиделки у Вики в том числе.
– Привет, Лен, – мимолетно улыбнулась Ася.
Староста, высокая и худощавая блондинка, собирающая тонкие волосы исключительно в низкий хвост, насмешливо фыркнула в ответ.
– Ну надо же, а теперь наша королева со мной здоровается!
Брови Аси взметнулись вверх. Игнорировать других людей было не в ее привычках. Она усердно училась у мамы тому самому вежливому достоинству, и благовоспитанность была одной из главных его составляющих.
– Эм-м-м… прости?
– Я вчера видела тебя на Пожарской. Окликнула тебя раз пять, хотела спросить, что ты делаешь на моей улице в половину первого, да еще и в одиночку. Выглядела как дура, когда тебя звала, честное слово. Ты даже голову не повернула!
– Лен, ты конечно извини, но я вчера вырубилась часов в десять, – с нервным смешком сказала Ася.
«Ровно перед тем, как увидеть еще один на редкость странный сон», – мелькнуло в голове.
– Ага, а я, по-твоему, слепая, – хмыкнула Лена.
– Может, был просто кто-то похожий на нее? – предположила Тоня.
– Точно. Кто-то очень похожий на нашу Асю в ее фирменных платьицах «я у мамы принцесса» прошел буквально в паре шагов от меня и поэтому я, конечно же, обозналась.
Ася открыла было рот, чтобы заверить Лену, что никак не могла быть на Пожарской после полуночи, как та бросила:
– Ладно, мне пора.
И направилась прочь от подруг.
– Странная шутка, – глядя ей вслед, недоуменно сказала Ася.
Лену она уважала за неуемную энергию и инициативность, и за то, что ей хватало чувства такта, чтобы не поучать других. Подобные шутки – ну совсем не в ее стиле.
– Да уж, – с не менее озадаченным видом протянула Тоня.
Ася невольно глянула вниз. Сегодня на ней было персиковое платье с белой атласной лентой. Всю без исключения одежду она шила себе сама. Ей нравились женственные фасоны, мягкие линии, кружева и кокетливые банты на тонкой талии.
Когда Асе было лет четырнадцать, ее нелюбовь к платьям простого покроя достигла апогея. Именно тогда она увидела в витрине магазина роскошное платье в стиле шестидесятых. Яркий принт из крупного гороха, пышная юбка-солнце с крупными складками и огромный атласный бант. В голове тут же зазвучала музыка, будто кто-то включил старый музыкальный автомат, и тонкие руки в кружевных перчатках легли на плечи одетого с иголочки джентльмена с напомаженными волосами.
У девушки из ее видения серебристый, как перезвон колокольчиков, смех и жемчужное ожерелье на лебединой шейке. Ее партнер, кружа в танце, шепчет на ухо, как она прекрасна, вызывая румянец на щеках. И она краснеет, и беззаботно смеется. И кружится, кружится, кружится…
Ася влюбилась в это платье. Помчалась к матери, уговаривала его купить, убеждала, что больше никогда и ничего не попросит. Привычные манипуляции вроде подарка на день рождения здесь не срабатывали: с недавних пор праздников они не отмечали. Сначала не хватало денег. Когда деньги появились, Асе стало не хватать матери.
На следующий день на столе в ее спальне появилась допотопная швейная машинка, явно купленная «с рук». А рядом – деньги на ткань и фурнитуру.
– Хочешь новые платья? Пожалуйста, – сказала мама за ее спиной. – Только шей их сама.
Поцеловав ее в щеку, Ася схватила деньги со стола и помчалась в магазин тканей.
Последовали многочисленные жалкие попытки и попытки менее провальные, результатом которых становились наряды, которых не было больше ни у кого. И хотя платье мечты Асе воссоздать так и не удалось, его черты угадывались в каждом из ее творений.
Слова Лены «я у мамы принцесса» заставили ее инстинктивно оправить наряд, будто защищая свое право носить платья с пышными юбками-солнце и бантом на талии. Заметив это, Тоня громко фыркнула:
– Да забей на нее. Выглядишь бомбезно!
Ася невольно рассмеялась, спросила шутливо: «Правда?» А Тонин взгляд уже был направлен куда-то в сторону. Ее внимание переключалось буквально по щелчку пальцев, и на этот раз его привлек «зануда Антон», их долговязый сокурсник, сидящий впереди. С выразительным лицом он кивнул сначала на свой телефон, потом на Тоню.
– Опять динамишь? – хмыкнула Ася.
– Тренирую его выдержку и проверяю на прочность, – с достоинством ответила Антонина.
– Ага. Динамишь.
Тоня закатила глаза и потянулась за телефоном. Антон расплылся в довольной улыбке.
«Рано радуешься, – со вздохом подумала Ася. – Русские девушки так просто не сдаются. Особенно Тоня».
На обеденном перерыве они ускользнули в кафе неподалеку. Асе безумно захотелось залить тревогу порцией шоколадного коктейля – надежное лекарство от большинства ее бед. С бедами, которые требовалось заливать чем-то существенно покрепче, она еще, к счастью, не сталкивалась.
«Если не считать странных снов и галлюцинаций», – вставил ехидный внутренний голос.
– Ты сама не своя, – заметила Тоня.
Сдвинув брови, она наблюдала за подругой с противоположной стороны стола.
Ася вздохнула. Она и впрямь чувствовала себя так, будто тонет в океане собственных мыслей. Казалось, их стало так много, что они уже не умещались в голове, заполняя все окружающее пространство. Стоило только сосредоточиться, и перед глазами вставало растворяющееся в воздухе тело. И Тоня-неТоня, бегущая куда-то прочь. И еще сон, который все никак не желал кончаться…
Захотелось все рассказать, но как бы это прозвучало?
«Ты знаешь, у меня позавчера был то ли сон наяву, то ли галлюцинация, и я видела девушку, которая показалась мне мертвой, но может она и не была мертвой, точно сказать не могу, потому что длилось это недолго. А еще там была утопленница и… я. Ах да, потом все исчезло».
Бред сумасшедшего, не иначе.
«Тебе просто привиделось, – уверенно сказал внутренний голос. Тот, что был куда более серьезен, чем его ехидный собрат. – Это обычный старый заброшенный дом без всякого намека на чертовщину».
Правда, оставался открытым вопрос, с какой стати обычной и трезвомыслящей (ну, если не брать в расчет трепетную привязанность к картам Таро и мысленным беседам с самой собой) девушке внезапно что-то привиделось?
Разве это не участь… ненормальных?
***
После учебы домой к ней Тоня не пошла – торопилась на свидание с Антоном. Когда Ася резонно поинтересовалась, зачем подруга на него идет, раз продолжает называть Антона занудой и «весьма предсказуемой личностью», ответ ее не слишком удивил.
– На безрыбье и рак рыба. Юность проходит, а я все еще хожу в старых девах.
– Антонина, тебе восемнадцать!
– И восемнадцатилетним хочется романтики, – не сдавалась та.
Ася только головой покачала. Иногда – чаще всего, пожалуй – спорить с Тоней было совершенно бессмысленно.
Она шла домой знакомым, выученным наизусть, как алфавит или таблица умножения, маршрутом и так и не сумела понять, в какой именно момент он стал… другим. С чего вдруг дорогу ей перегородила Адмиральская? Улица, больше похожая на длинный коридор – дома на ней сомкнулись так плотно, что не оставили ни единого просвета.
В каком-то оцепенении Ася прошла магазин тканей, в котором была постоянным покупателем. Затем подвальное кафе с уютным названием «Сверчок». «Кафе, в таком случае, должно находиться на чердаке», – негодовала Тоня, а Ася спорила, что сверчки обитают и в подвалах, и на чердаках. Потянулся длинный торговый центр, в котором томились усталые продавцы бижутерии, косметики и одежды.
Те же здания, тот же порядок, вот только на улицах – ни единой машины, ни одного прохожего, и… ни единого прохода во дворы. Дома жались друг к другу боками – ни дать, ни взять, лучшие каменные друзья, големы-парабатаи…
Дыхание застряло в горле. Ася остановилась, крепко зажмурила глаза, потом осторожно, по одному, открыла. Иллюзия не исчезла – родной город по-прежнему притворялся Великой Китайской стеной. Светило солнце, но оно казалось… неживым. Мгновение спустя Ася поняла, в чем дело – оно не грело. Можно быть гениальным художником и мастерски изобразить улицу, залитую солнцем, вот только воссоздать его тепло на холсте никому не дано.
Ася медленно выдохнула. Как там говаривал Карлсон? Спокойствие, только спокойствие… Поколебавшись, она направилась вперед. А что еще оставалось?
После Заречной, Беговой, Физкультурной, Цеховой и Смоленской стало ясно – улицы все-таки спутались, а весь город превратился в один нескончаемый каменный лабиринт. Ей бы в руки нить Ариадны… Ася поняла, что нужно ускориться – если она хочет найти выход до того, как поставит на себе клеймо психически ненормальной, до того, как на город опустится ночь, и новая реальность станет в разы страшнее, нужно… бежать.
Сворачивая с одной улицы на другую, периодически замирая и тревожно прислушиваясь к окружающей ее тишине, Ася чувствовала себя симпатягой Диланом О`Брайеном – даром что по ее пятам гривер не гнался. Зато у него было преимущество – карта. А она понятия не имела, куда и зачем бежит.
Все двери заперты, словно архитектор, создавший модель целого города, такую мелочь, как внутреннее пространство домов, придумать не удосужился. За каким поворотом прячется ее улица – непонятно.