Марго Арнелл – Дочь Пустоты (страница 7)
Она снова вспомнила, где находится. Почему-то сегодня приходилось постоянно себе об этом напоминать.
– Так не годится, – негромко сказала Ася. – Я буду называть тебя Рыцарь, ладно?
– Рыцарь… – В его голосе послышались теплые нотки. – Мне нравится.
Она невольно улыбнулась в ответ.
Чуть помедлив, Ася продолжила путь по коридору. Но теперь она была не одна.
– Ты знаешь, что это за место? – тихо спросила она, боясь звуками собственного голоса призвать невидимую Арахну.
Рыцарь, идущий по правую сторону от нее, помотал головой.
– Я мало что помню. О себе. О мире.
«Все верно. Ведь ты – порождение моего сна».
Защитник, вовремя пришедший на помощь. Вероятно, именно в тот момент, когда пусть и странный, и повторяющийся, но безобидный сон начал стремительно сменяться кошмаром.
Но что же другие? Та влюбленная парочка или отец, потерявший дочку? Впрочем… и в самые логичные сны порой проникали чужеродные элементы. Может, и теперь постаралось ее подсознание? Когда-то услышанный разговор, мельком брошенная кем-то фраза… В ее снах они воплотились в полноценные образы.
Правда, это никак не объясняло, почему сон выходил столь долгим и подробным, и почему наутро Ася могла вспомнить его в мельчайших деталях. Впрочем, это справедливо для первого сна. Никто не гарантировал, что она вспомнит этот.
Взгляд ее снова предательски скользнул по фигуре Рыцаря. Хотела бы она вспомнить… К щекам прилила кровь, и Ася смущенно отвела взгляд. Может, хватит думать и вести себя как легкомысленная девица?
Ее мысли, пусть и не сразу, вернулись в привычное русло. Она совсем забыла об еще одной детали прежнего сна – письма загадочной Веры своему Константину. Ее что, тоже придумало Асино подсознание? Но о чем это должно было ей сказать?
Все это время они шли по коридору в полнейшей тишине, нарушаемой лишь звуками шагов. Рыцарь не спрашивал, куда они идут или что Ася собирается делать. Словно актер массовки в сюрреалистичной постановке, он воспринимал все происходящее как данность.
Рыцарь нарушил тишину лишь единожды, участливо спросив:
– Ты не устала?
– Устала… идти?
Он кивнул. Ася недоверчиво хмыкнула. Кажется, или он немного перегибал палку? Или… нет? Все же ей, положа руку на сердце, была приятна его забота.
– Если хочешь, я могу взять тебя на руки, – предложил Рыцарь.
Глаза Аси расширились. Нет, он совершенно точно перегибал палку.
И все же на короткий миг было приятно представить, как его руки – непременно натренированные, крепкие и сильные, по заветам всех любовных романов – бережно подхватят ее. Как ее собственные обовьются вокруг его шеи. Ася уткнется в грудь Рыцаря, наверняка пахнущую чем-то вкусным, но ненавязчивым. Нет, это будет не одеколон. Может быть, запах леса… Хотя откуда здесь лес?
«А ты мечтательница, Ася», – в ее собственном внутреннем голосе звучало удивление.
Она никогда не замечала за собой подобных мыслей. Во всяком случае, не в отношении знакомых ей мужчин. Как оказалось, Рыцарь воспринял ее молчание за согласие. И уже шагнул было к ней, чтобы подхватить на руки. Ася, порозовев до кончиков волос, практически отпрыгнула в сторону.
– Не надо, я… сама, – пробормотала она, отворачиваясь, чтобы Рыцарь не заметил ее пылающих щек.
И пылающей внутри надежды, что однажды она все же узнает, пахнет ли от него лесом или чем-нибудь еще… Быть может, в один из следующих снов?
Какое-то время они шли молча.
– Быть не может, – прошептала Ася, глядя прямо перед собой.
Рыцарь вскинул бровь. Мимолетно тронув его за плечо, Ася бросилась в открытую дверь. Каким-то чудом ее задумчиво скользящий по окружающему пространству взгляд выцепил знакомую деталь – белеющий на тумбе в комнате прямоугольник бумаги.
Ася знала, что ее ждет. И не ошиблась.
«Свечи… Они не гаснут.
Я вижу цветы, которые ты подарил мне на годовщину. Но тебя нет. Я одна. Я совершенно одна. Все часы в доме остановились, и я не знаю, сколько уже сижу вот так. В тишине. В неизвестности. Телефон не работает – я ни до кого не могу дозвониться.
Я боюсь смотреть в окно. То, что я там вижу, не может быть реальным. За окнами моего дома туман – серый, словно пепел. Он пугает меня. В нем есть что-то не просто плохое и не просто пугающее, а живое. Я все жду, когда туман протянет свое щупальце и разобьет окно. Пока стекла будут падать на ковер, щупальце потянется ко мне. И… Что будет дальше? Я не знаю. Оно задушит меня. Или заберет меня с собой. К себе.
В туман.
Мне страшно. Костя, как же мне страшно. Я чувствую себя нежным цветком, у которого украли солнце и оставили увядать в темноте.
Вернись, прошу.
Я жду тебя. Здесь, в этом мертвом доме. И всегда буду ждать.
С любовью, твоя Вера».
Отчаяние Веры передалось и ей самой. Ася стояла, сжимая письмо в руках и прерывисто дыша. Боль и одиночество пленницы иглами вонзались в сердце. Сколько ни убеждай себя, что и она – всего лишь греза.
Сон стремительно таял – настала пора возвращаться. Каким-то образом Рыцарь понял это. Растерянно обернулся к ней.
– Ты уходишь?
– Ухожу, – сказала Ася слабеющим голосом, с каждым мгновением теряя контроль над телом.
И над сном.
– Я буду ждать тебя, слышишь?
Последнее, что увидела Ася, исчезая – печальный взгляд рыцаря, теряющего свою принцессу.
Глава четвертая. Мир
Дорога до института прошла в беззаботной болтовне с Тоней. О странностях двух последних дней, включая стены с кровавыми надписями, Ася предпочла промолчать.
Но она помнила и последний свой сон. И загадочную паучиху (или же ведьму пут), и прячущуюся в чернильных строках (или сотканную из них) Веру. И, конечно, воплощенного Рыцаря Кубков.
«Я бы услышал тебя. Даже за тысячу миль».
«Я буду ждать тебя, слышишь?»
И Ася, вопреки всем законам логики, будет ждать новой встречи с ним.
Она ничего не знала о герое своих сновидений, а одной благодарности за спасение от кошмара мало, чтобы по-настоящему проникнуться к нему симпатией. Но его окружала аура такого невероятного спокойствия… Интересно, именно это ощущали девушки, говоря: «За ним, как за каменной стеной»?
Ася шумно выдохнула, заслужив недоуменный взгляд Тони.
«Это сон. Это всего лишь сон».
Но если Рыцарь – ее личная греза, порождение ее подсознания, то почему он… такой? Образ светловолосого и голубоглазого защитника с мечом в руке и лучезарной улыбкой никогда не привлекал Асю. Да и шаблон «принцесса и спасающий ее рыцарь» хорош разве что в книгах. Она никогда не мечтала о том, что кто-то взвалит на свои сильные плечи все ее проблемы. Ее научили рассчитывать только на себя.
Нет, в детстве Аси не было никаких пламенных разговоров о независимости, феминизме или о чем-то в этом роде. Просто перед глазами был вдохновляющий пример матери. «Гордячки-матери», как с неодобрительным фырканьем как-то сказала тетя Анжела.
Она приехала из столицы, когда их засосала воронка под названием «безденежье». Ворвалась в их старенькую квартиру вместе со шлейфом умопомрачительных духов (цена у них наверняка была не менее головокружительной, чем их воздействие на Асю). В элегантном брючном костюме бренда, который наверняка был у всех на слуху. От нее так и веяло успехом и красивой жизнью. Не той, что смотрит на тебя с инстаграмных фото с десятками фильтров, не той, что выражается в драгоценностях, украшающих собой каждый свободный сантиметр тела, или в одном бриллианте в несколько карат, едва помещающемся на худеньком пальце.
А та красивая жизнь, что воплощается в ухоженности, гладкой, сияющей коже и жестах человека, перед которым готов склониться если не весь мир, то какая-то его часть.
Ася была готова побиться о заклад: тетя Анжела приехала, чтобы спасти «бедняжек Волчек». Стать крестной феей, которой им, двум отчаявшимся Золушкам, так не хватало. И (наверняка не главный фактор, но от того не менее приятный) добавить еще один факт в копилку своих побед – где-то между открытием филиала ее магазина дизайнерских украшений в очередном городе и очередным призом, полученным на выставке собак ее драгоценной Шелли.
Тетя Анжела так и искрилась энтузиазмом, метко, словно дротики, бросаясь в них одним вариантом за другим: от банального дать им денег до более мудреного – забрать обеих Волчек в столицу и сделать частью своего бизнеса.
Мама Аси с характерным вежливым достоинством отбивала каждое из предложений. Нет, деньги им не нужны. Нет, переезжать они не планируют. Да, их обеих вполне устраивает то, что она пропадает на двух работах, одна из которых предполагает, что один месяц она проводит дома, а следующий – уезжает на заработки.
Ни один из метких, на первый взгляд, бросков так и не угодил в мишень. Энтузиазм тети Анжелы гас, пока не исчез совсем. Больше она к «бедняжкам Волчек» не приезжала.