Марго Арнелл – Дочь Пустоты (страница 2)
– То…
Стоило только открыть рот, и зубы заныли, будто Ася залпом выпила стакан, полный ледяной воды. Нет, это не нормальный холод, он даже не обжигает, он будто… причиняет боль. Она тряхнула головой. Ну все, так сходить с ума от безобидного отклонения маршрута уже смешно. Может, Тоня просто знает какую-то короткую дорогу? Но почему тогда не откликается?
Ася ускорила шаг, чтобы догнать подругу. Спустя полминуты, недоумевая, перешла на легкий бег, но Тоня оставалась недостижима. Как в страшном или просто странном сне, когда бежишь изо всех сил, но продолжаешь стоять на месте.
«Что-то не так».
Вердикт холодный и острый, как лезвие бритвы.
А Тоня меж тем уже спускалась с вала к реке, тихо плещущейся в темноте. Для купания река давно была непригодна, о чем красноречиво напоминал возвышающийся в нескольких метрах от Тони знак. Однако берег облюбовали бегуны и выгульщики собак и влюбленные парочки. С этого участка земли и взяла свое начало история города – полтора века назад сюда прибыли первые переселенцы. Сейчас от почти забытого прошлого остались лишь остовы давно покинутых домов. Какие-то снесли, какие-то перестроили. Из тех, что остались нетронуты, одни пережили схватку со временем чуть более достойно, чем другие.
К одному из заброшенных домов и направлялась Тоня. Крыльцо его прогнило, окна зияли пустыми глазницами. Выбитая дверь понуро висела на одной петле, будто изрядно перебравшая дама, повисшая на плече кавалера. Тоня поднялась по ступеням – медленно, будто контролируя каждый свой шаг, и застыла в дверях. Ася задохнулась страхом, когда подруга повернулась к ней. Взгляд пустой и ничего не выражающий. Лицо мертвое, словно восковое. Потертое фото, кривое отражение, безликий отпечаток… но только не ее жизнерадостная Тоня. Один взмах ресниц – и она исчезла. Растворилась в воздухе, слившись с тенями.
«Просто зашла в дом», – стуча зубами то ли от холода, то ли от охватившего все ее нутро страха, убеждала себя Ася.
И отчего-то сама себе не верила.
Скудного лунного света было достаточно, чтобы понять – будь Тоня настоящей, она вряд ли смогла бы так быстро затеряться в глубине дома. Ася обхватила себя руками за голые плечи. Вопрос «Что происходит?» внутри нее звенел отчаянием, но задать его было некому. Здесь она одна. Наедине с тишиной.
И вот уже с минуту Ася стояла у того самого дома, беспомощно глядя на черный провал.
Первый шаг, отозвавшийся скрипом ступени… Она вдруг увидела себя со стороны: эпизодический персонаж фильма ужасов, не продержавшийся в ленте и получаса, светловолосая глупышка, идущая прямиком в распахнутую для нее ловушку – в заброшенный дом, где ее поджидает серийный убийца. Сценка в голове с трагичным финалом казалась такой настоящей… Однако Ася продолжала подниматься по ступеням. Потому что Тоня зачем-то привела ее сюда.
Но зачем? Неужели все это – какая-то глупая шутка, и в конце концов подруга выпрыгнет из темноты, чтобы напугать ее до чертиков? Вот только остроумная Тоня была далека от столь дурацких розыгрышей.
Одна комната, вторая, третья. Все пустые, если не считать хрустящего под ногами ковра из битых стекол. И все-таки Ася чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Будто что-то пряталось в стенах, куталось в складки темноты и пыли. Заманивая. Выжидая.
– Тоня?
Снова ее силуэт, который Ася легко могла узнать даже в полумраке. Худенькая, как тростинка, с волосами, собранными в хвост, Тоня ненадолго остановилась перед открытой, чудом сохранившейся дверью, и снова исчезла – на лестнице, ведущей в подвал.
Ася сглотнула. Есть хоть один человек в мире, которого бы не пугали подвалы? Со всех сторон тебя окружает земля, окон нет. Ты как будто заперт в большом, не по размеру, гробу. Каждый раз, когда бабушка посылала ее в тесный погреб за банкой варенья или соленьями, Ася шла туда как на казнь. И каждый раз, спустившись вниз, ожидала, что крышка погреба захлопнется, отрезая путь на поверхность.
Она спускалась в полусне, направляемая Тоней, которая была и маяком, и цепью, тянущей ее куда-то вниз. И только шагнув с последней ступени на каменный пол, Ася поняла, что идущая перед ней Тоня снова исчезла.
Правда в том, что из каменной подземной коробки ей просто некуда было исчезать.
***
Ася старательно отгоняла мысли о растворившейся в воздухе подруге. В последнее время она плохо спала и часто ворочалась в постели до самого рассвета. Уставший рассудок способен на жестокие шутки. Может, все происходящее – и вовсе затянувшийся сон?
В это очень захотелось поверить, когда Ася рассмотрела место, куда ее привели. Точно не погреб с заставленными банками полками, а воплотившийся в жизнь кошмар. Круг зажженных свечей, а в центре – девушка, лежащая с закрытыми глазами.
Неужели… мертва?
Ася вскрикнула и тут же зажала рот обеими руками. Затравленно оглянулась. Что, если где-то здесь, в доме, бродит убийца? Ведь кто-то же зажег свечи!
И вновь будто, дав ей короткую передышку, началась очередная часть сна, в котором Ася самой себе не принадлежала. Она смотрела на неподвижную, словно кукла, девушку, отчаянно не желая смотреть, и подходила все ближе, мысленно умоляя себя остановиться. Протянула руку. Необъяснимое желание коснуться щеки незнакомки затмило все ее мысли, стало единственной целью существования. Казалось, или она коснется ее, или… умрет.
И она коснулась.
Плоти под ее пальцами не было – только дымка, прильнувшая к руке. Только пронзивший до самой кости адский холод. Только ощущение, что ее выворачивает наизнанку, словно внутри все ломается и сращивается снова.
То, что случилось дальше, заставило ноги Аси подкоситься. Девушка с миловидным лицом, слишком живая для мертвой, исчезла. На смену ей пришла жуткая утопленница, чья кожа посинела и, кажется, в любую минуту была готова соскользнуть с костей. Но хуже всего была ее кривая, вывернутая сильным ударом шея. Желудок Аси подкатил к горлу, и ее едва не вывернуло прямо на бетонный пол.
Тошнота исчезла, как только сменился кадр – будто замененная в стереоскопе пластина. Там, среди свечей, очерчивающих круг, в центре которого лежали то девушка-дым, то жуткая утопленница, теперь была она, Ася.
Ее повело в сторону, ноги подкосились. Чтобы удержаться на них, ей пришлось ухватиться рукой за стену. Холодную, будто покрытую невидимым, но осязаемым льдом. А затем видение, так похожее на нее, исчезло. Будто кто-то, вздумавший напугать Асю до потери пульса и понаблюдать из темноты за ее реакцией, пресытился представлением.
Занавес. Актеры расходятся. В театре выключается свет. А Ася остается один на один с темнотой и пустым подвалом.
Ася наконец обрела контроль над своим телом. Трясущимися руками она вынула из перекинутой через плечо сумочки телефон и освятила включенным экраном окружающее пространство. Голые полы, обшарпанные стены, запустение и разруха. И никакого таинственного круга свечей, никаких тел – живых или мертвых. Просто старый дом, забывший, что такое – человеческое дыхание.
Ася пятилась, не отрывая взгляда от пола. Так и не скажешь, что пугало больше – признать, что она действительно видела чье-то тело или что это ей только… показалось. Напоровшись на стену позади, она глухо вскрикнула. И, развернувшись, бросилась бежать. Вверх по лестнице, к лунному свету, к людям, к Тоне. Куда угодно, лишь бы как можно дальше отсюда.
Хруст стеклянного ковра, стон прогнивших ступеней… Ася бежала с почти невозможной скоростью, ничего не видя перед собой. Адреналин кипел в крови, страх подгонял, напряжение достигло наивысшей точки. И когда она налетела на одинокого прохожего с гордо вышагивающей впереди овчаркой, что-то внутри сломалось, порождая даже не крик, а… визг. Как у совершенно беспомощной девчонки при виде крысы.
– Вы в порядке? – обеспокоенно спросил мужчина, придерживая Асю за дрожащий локоть.
Словно боясь, что она в любое мгновение может рухнуть на песок.
Визг оборвался. Ася протяжно выдохнула, переводя взгляд с него на недоуменную такой нелепой встречей овчарку.
– Да. Нет. Не знаю. Простите.
– Ничего, – растерянно улыбнулся он.
Ася проводила незнакомца с собакой затуманенным взглядом. Страх больше не клокотал в груди, словно крик помог сбросить с себя его путы. Освобожденной, ей бы на всех порах мчаться к свету фонарей, но что-то прячущееся в каменных стенах не отпускало. Нерешенная загадка, повисший в воздухе вопрос… Какое-то время она стояла, настороженно глядя на злополучный дом и разрываясь на части: одна ее половина отчаянно желала как можно скорее вернуться домой, а вторая пригвоздила ноги к песку.
Жуткая трель разорвала тишину и барабанные перепонки. Спустя несколько мгновений, когда сердце перестало стучать в горле под аккомпанемент несмолкающей музыке, Ася наконец поняла, что раздается та из сумки. На маленьком прямоугольном дисплее высветилось «Тоня». Щелчок пальца по кнопке, холодное стекло, прижатое к пылающему уху, и встревоженный донельзя голос:
– Господи, ты жива?
Ася едва разомкнула челюсти – их будто намертво склеили монтажным клеем. Выдавила что-то вроде «да», прозвучавшее беспомощным мычанием.
– …я обернулась, а тебя нет! Ты где была? Ты куда пропала? Я кричу-кричу, зову-зову, а ты как сквозь землю провалилась!