Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 8)

— Да что с тобой? Ты какая-то потасканная, — протянул он.

Как же, его игрушка имела наглость испортиться.

— Смертные смехотворно слабы, ваша светлость, — сказал Кэлен ровным, лишенным эмоций тоном. — Они быстро изнашиваются. Одной ночи без сна достаточно, чтобы они потеряли товарный вид.

Я дернулась, как от пощечины. Понимала, что он говорит так нарочито грубо лишь для отвода глаз. И все равно это отчего-то меня задело. Не взгляды фэйри, не обращение принца со мной как с питомцем, а именно эта публичная резкость единственного, кто проявил ко мне хоть тень заботы.

Принц раздраженно щелкнул пальцами. Из ниоткуда снова вынырнули Грикка и Скрилла. Как они вообще понимали, что вызвали именно их?

— Уведите ее.

Гоблинши схватили меня под руки и поволокли прочь. Из сияющего огнями и иллюзиями зала обратно в ту часть дворца, где царили полумрак и тишина.

Они грубо втолкнули меня в каморку. Сопя и ворча, принялись стаскивать с меня платье цвета ежевики и серебряную накидку. Боялись, что я усну в них и помну? Но вряд ли принц так привязан к этим вещам. Скорее, мне лишь указывали мое место.

Показывали: я могу обладать чем-либо исключительно по воле Элрина и Королевы Масок. Если они пожелают, то лишат меня всего. Жизни в том числе.

Вскоре я уже осталась лишь в легком кипенно-белом нижнем платье. Прежде, чем гоблинши ушли с ворохом ткани в руках, я вспомнила об их способности теряться в тенях. Что, к слову, роднило их с Кэленом.

— Вы были на балу? — торопливо спросила я.

— Мы не обязаны отвечать на твои вопросы, — насупилась Скрилла.

— Но мы — глаза и уши принца, — важно сказала Грикка.

Этого мне было достаточно. Да и информация сама по себе ценная.

— Вы видели черноглазого фэйца, который ко мне подходил?

— Ты про того хищного кота, что охотился на тебя, маленькую мышку? — хихикнула Грикка.

Я поморщилась. Странные у них все-таки речи. Но пусть будет так.

— Да.

— Слышала, Скрилла, она назвала принца Двора Теней «черноглазым фэйцем», — расхохоталась Грикка.

— А чего еще ждать от людишек? — почти философски заметила та.

И они исчезли, не дожидаясь моих новых расспросов. Хотя, по правде говоря, я их только начала.

Принц Двора Теней… Ох. И чем грозит мне это знакомство?

Я осталась одна в почти полной темноте. Усталость накрыла с такой силой, что подкашивались ноги. Я опустилась на жесткую лежанку, не в силах даже снять башмаки. Отяжелевшие веки закрылись сами.

Но прежде чем погрузиться в забытье, я услышала тихий, но четкий стук в дверь.

Сердце екнуло. Кто это мог быть? Принц Элрин? Королева? Прознали про мою переписку с Кэленом? Или про разговор с посланником Двора Теней?

Опасность во дворце фэйри могла поджидать меня с любой из сторон.

Дверь беззвучно приоткрылась. В проеме стоял Кэлен. В одной руке он держал глиняный кувшин с водой. Прежде чем переступить порог, бросил быстрый взгляд куда-то в сторону. Я увидела сбоку фигуру другого стража, стоящего у стены неподвижно, с пустым, застывшим взглядом. Казалось, он спал наяву.

Кэлен вошел и поставил кувшин на пол. Встретившись со мной взглядом, поднес указательный палец к тонким, бледным губам. И, не говоря ни слова, так же бесшумно вышел и закрыл за собой дверь.

Я села, медленно моргая. Страж за дверью… Он выглядел одурманенным, завороженным. Неужели Кэлен околдовал одного из своих? Нарушил устав, подверг себя риску? И ради чего? Ради того, чтобы принести мне воды? Мне, смертной, пленнице фэйри?

Мелькнула мысль, что все это может оказаться какой-то извращенной в своем коварстве игрой с целой комбинацией ходов. Я понимала, что Кэлен — фэйри. А значит, и он способен обмануть. Понимала, что в этом мире доверие — роскошь…

Но отчего-то верила ему. Тело, измученное жаждой, уже тянулось к кувшину. Вода была прохладной, чистой, без странного привкуса, запаха или послевкусия. Просто вода.

Я пила воду с наслаждением, почти ощущая, как жизнь возвращается в тело. Выпила почти половину, прежде чем смогла остановиться. Скинув наконец башмаки, упала на жесткую поверхность. Завернулась в тонкое покрывало, позволяя усталости наконец взять свое.

Темнота и тишина сомкнулись вокруг меня.

Я не знала, что принесет завтрашний день. Но в этот миг наслаждалась теми крохотными благами, которые принес минувший.

8. Бархатная петля

Дни сливались в одно бесконечное полотно из ярких рваных лоскутов.

Утро начиналось с того, что дверь моей каморки распахивалась, и внутрь врывались Грикка с Скриллой — неизменно бодрые и раздражающе шумные. Они тащили меня в покои принца, где Элрин, томно позевывая, указывал пальцем на очередной наряд из неиссякаемого гардероба.

Платья менялись: то цвета увядшей розы, то оттенка грозовой тучи, то переливчатые, как крылья жука. Меня наряжали, заплетали, украшали. Бархотку с цепью снимали лишь для сна и неизменно надевали снова каждое утро. Этот унизительный символ стал частью меня, как второй слой кожи.

Каждый бал был похож на предыдущий: тот же ослепительный свет, та же дурманящая музыка, те же фэйри в новых, еще более вычурных масках и нарядах. И я — раздражающе бледное и невыразительное пятно среди этого буйства красок.

Я научилась ловить в толпе знакомые лица. Кэлен, всегда стоящий где-то на периферии. Он был единственным из всех стражей, чье одеяние меняло оттенок, сливаясь с окружением. Его взгляды были мимолетными, невыразительными, но я жадно ловила их. Будто вспышки молчаливого понимания и поддержки, они помогали мне, порой тонущей в океане равнодушия или, напротив, болезненного интереса, держаться на плаву.

И, конечно, принц Двора Теней в неизменном дымчатом одеянии. Он появлялся не на каждом балу, но всякий раз его темные глаза находили меня. Он не подходил, не заговаривал. Просто наблюдал.

Его взгляд был тяжелым, испытующим, будто он пытался разгадать сложную головоломку, которой я для него являлась. Иногда в его глазах мелькало нечто вроде насмешки, иногда — скука, но чаще всего — тот самый жгучий интерес, неудовлетворенное любопытства.

Самым тяжким испытанием для меня был вовсе не ошейник с цепью и не липкие взгляды фэйри, а… пиршественный стол.

Ароматы жареного мяса, незнакомых пряностей, свежеиспеченного хлеба — хоть и не похожего на тот, что пекла мама, — сводили с ума. Желудок сводило спазмами, слюна предательски наполняла рот.

Фрукты с чешуйчатой кожурой — «драконьи фрукты», как их назвал принц — были моим единственным спасением. Они утоляли жажду и немного заглушали голод, но сытости от них хватало ненадолго. Они словно сладкий десерт — съешь, и через час в желудке снова пусто.

Каждый рассвет, возвращаясь в каморку изможденной, я находила у двери глиняный кувшин с чистой водой. Кэлен. Пару раз мы с ним пересекались, но он никогда не задерживался в моей комнате и не говорил ни слова. Лишь приносил воду — дар, который в этом мире казался драгоценнее любого золота.

Я тосковала по нормальной еде, приготовленной, теплой, сытной, но понимала, что принести ее Кэлен не мог. Будучи стражем, гвардейцем, он не мог провести на дворцовой кухне достаточно времени, чтобы понять, в какое из блюд не кладут пряности. Да и есть ли таковые вообще? Судя по специфичному запаху, они были даже в хлебе.

Это заставляло меня задуматься — неужели вся флора мира фэйри ядовита для меня? Или же Кэлен просто перестраховывался, зная о людях столько же, сколько я — о фэйри?

Однако уже всего было ощущение беспомощности. Осознание того, что я застряла на одном месте.

Прошло уже несколько дней, а я ничуть не приблизилась к своей цели. Я слушала разговоры фэйри, подслушивала, наблюдала. И везде — одно и то же: пустые комплименты, обсуждения новых нарядов. Максимум, сплетни о новых союзах между дворами. Но ни слова о магии исцеления, об источниках вечной жизни… о чем-то, что могло бы помочь Орро.

Мысли о брате становились навязчивыми, болезненными. Я представляла его одного в нашей хижине, кашляющего в подушку, сжимающего во влажных ладонях амулет, который я ему оставила. Еще один прощальный дар Эсбы. Он должен был замедлить течении болезни. Но я слишком хорошо помнила одно из главных поверий о землях фэйри. О том, что время здесь текло совершенно иначе.

Что если, пока я развлекаю фэйри на балу, Орро…

Нет. Я запрещала себе думать об этом. Отчаяние — роскошь, которую я не могла себе позволить. Оно разъедало изнутри, лишало воли. А мне нужна была стальная решимость.

Но для того, чтобы достичь цели, нужно сначала выбраться из этой позолоченной клетки.

Мысли о побеге возникали всякий раз, когда я оставалась одна в темноте. Но я тут же отметала их. Даже если Кэлен, по каким-то своим причинам, остался бы на моей стороне, против нас ополчился бы весь дворец. Фэйри с поистине нечеловеческими способностями.

Да и куда мне бежать? Я не знала здешних земель и, несмотря на все старания, так и не выяснила, где искать то, что мне нужно. Побег без плана был самоубийством. А я не могла позволить себе умереть.

Сначала я должна была выполнить данную брату клятву.

* * *

По вечерам, сидя у ног Элрина, с цепью, лежащей у его ног, я пыталась не думать о том, как выгляжу со стороны. Придворная диковинка. Ручной зверек. Когда становилось совсем невыносимо, закрывала глаза и шептала про себя: «Орро». Имя брата было моим якорем, моей мантрой.