Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 30)

— Прости, — шепнул он.

Лезвие быстро коснулось кожи. Боль вспыхнула и утихла, оставив после себя тонкую алую полосу. В глазах Даэлина застыло виноватое выражение. Казалось, ему невыносимо причинять кому-то боль. Даже с чужого молчаливого позволения.

И как я могла думать о нем плохо? Как, впечатлившись рассказом Короля Тумана, могла даже заподозрить в Даэлине чудовище?

Я окропила кровью землю у Источника. Капли падали на серый камень, впитывались в мох, и на миг мне показалось, что сияние ключа стало чуть ярче. Оберон подался вперед.

— В сам Источник, — велел он. — Капни в самое сердце.

Морщась, я сжала порезанную ладонь и уронила несколько капель в молочно-белые воды.

Вспышка. Яркая, ослепительная и… мимолетная. Воды Источника вспыхнули, заклубились, свет их стал гуще, насыщеннее… А затем все вернулось на круги своя. Все, что осталось — тусклое, слабое, затихающее биение.

Я опустила плечи. Рука безвольно упала на колено.

— Мне жаль, — прошептала я, глядя на Оберона.

Король молчал. Его лицо было непроницаемо, но в глубине синих глаз я увидела тень безнадеги. И разочарования, что сейчас разъедало меня изнутри.

Я была так близка к своей цели! Спасение Орро было уже практически в моих руках… вот только руки вновь оказались пусты. Думала, что раз во мне течет сила Каприады, я — ключ к пробуждению Источника. Но, вероятно, ошиблась.

Я оставалась той же странной девушкой с родинками в форме звезды на запястье. И больше никем.

— Думаю, ты понимаешь, что мы не можем подарить тебе драгоценную энергию Источника, — вкрадчиво произнесла королева.

А чего еще ждать от фэйри? Поблажек? Внезапной милости, продиктованной состраданием? Их не волновала ни моя судьба, ни Орро. Лишь судьба Источника и их собственная.

Я кивнула. Говорить не могла — в горле застрял ком. Поднялась с колен. Даэлин поддержал меня под локоть, и я не отстранилась. Бок о бок с ним мы вышли из-под купола, оставляя короля и королеву у умирающего ключа.

У самого выхода из рощи я обернулась. Бросила последний взгляд на хрупкий хрустальный барьер. На тусклый пульсирующий свет внутри. На бесстрастных стражей, замерших по периметру святилища.

Было бы безумием вторгаться сюда, не имея на то дозволения Оберона. Но… был ли у меня иной выход?

30. Жертва

Я бродила по комнате из угла в угол. Каждый мой шаг отдавался глухим эхом в каменной тишине.

Двадцать шагов в одну сторону. Двадцать — в другую. Стены давили, воздух стал вязким, как смола. В голове метались одни и те же мысли. Что я сделала не так? Где ошиблась? Почему Источник не откликнулся на силу Каприады во мне?

Дымка сидела на кровати. Ее изумрудные глаза неотрывно следили за моими лихорадочными шагами. Наконец я не выдержала — подхватила ее на руки, прижала к груди, зарылась лицом в прохладную дымчатую шерстку. Кошка замурлыкала, и этот тихий звук был единственным, что удерживало меня от того, чтобы разрыдаться в голос.

Или что-нибудь разбить.

Я была так близка, так близка! И что мне теперь делать?

Будто откликнувшись на мои мысли, пространство разрезала вспышка. Золотистый, будто расплавленный мед, свет хлынул из ниоткуда. Я отшатнулась, еще крепче прижимая Дымку к груди.

В сиянии проступила высокая фигура. Когда свет померк, передо мной стоял Верховный Король.

Я медленно опустила кошку на пол. Она вопросительно мяукнула. Да, Дымка, у меня тоже есть некоторые вопросы.

— Что-то изменилось в Источнике? — с надеждой спросила я.

Оберон медленно покачал головой. Мне почудилась печать усталости на его лице.

— Нет. И само по себе, боюсь, это вряд ли произойдет.

— Тогда… зачем вы пришли?

Явно не для пустых разговоров со смертной, продиктованных любопытством.

— Я не сказал тебе этого, потому что надеялся, что видящая-сквозь-туман все же ошиблась. Я надеялся избежать жертв — той самой высшей меры. И потому, что Принц Теней готов был защищать тебя, словно пес. Он не позволил бы этому произойти.

Я поморщилась. Не нравилось мне такое сравнение. Но если это видел сам Верховный Король…

— О какой жертве речь? — вернув мысли в верное русло, осведомилась я.

— Великой, дитя. Чтобы пробудится, Каприаде нужно не присутствие, не касание и даже не кровь смертного, отмеченного ее печатью. А его душа.

Я прижала пальцы к губам.

— То есть… жизнь.

— Да. Видящая-сквозь-туман некогда предсказала иссякание Источника. А после, когда я спросил, как это остановить, она описала мне свое видение. Душа, утекающая в целительные воды. Принесенная в жертву жизнь. И родинки в форме звезды на запястье той, что умрет и тем возродит Источник.

Я не могла вздохнуть. Неужели ясновидица фэйри описывала именно меня? Неужели я была в ее видениях?

Я медленно опустилась на край кровати. Ноги перестали держать.

— Когда я увидел сегодня твою руку… Я понял, что она говорила о тебе. — Оберон помолчал. — Я должен был сказать тебе сразу. Но я надеялся, что твоя кровь сработает. Что видение было лишь одним из многих возможных исходов. Так порой случается — даже видящие-сквозь-туман не всегда могут верно трактовать собственные озарения. Но то, что произошло сегодня, подтвердило ее правоту. Каприада не примет полумер. А быть может, просто не может пробудиться, пока в нее не вольется чужая душа.

Кусая губы, я комкала подол платья.

— Если я умру… Источник возродится?

— Да.

Я прикрыла глаза. Еще совсем недавно я думала, что напасть на Источник — это форменное самоубийство. Какая ирония — мне оно все же предстоит. Пусть и облаченное в форму того, что в моем мире назвали бы ритуальным жертвоприношением.

— Я готова пойти на жертву, — хрипло сказала я. — Если вы сдержите слово.

— Твоя жертва не будет напрасной. Клянусь благословением Фэй, твоего брата заберут в наш мир, исцелят водами Источника и вернут домой здоровым и невредимым. Я даю тебе слово Верховного Короля.

Помедлив, я рассказала ему о том, где фэйри смогут найти Орро. Я могла гордиться собой — мой голос даже не дрогнул. В конце концов, моей главной целью было не прожить десятилетия рядом с братом. А то, чтобы он сам прожил их. Орро как никто другой этого заслуживал.

Я подняла взгляд на короля.

— Если не веришь мне, мы скрепим договор кровью, — предложил он.

Протянул руку. Поднявшись, я вложила в его ладонь свою.

Когда его пальцы сомкнулись вокруг моей руки, меня пронзила острая боль. Между нашими соединенными ладонями вспыхнул уже знакомый свет. А на коже до самого локтя проступили сияющие фэйские знаки. Потухли, оставляя после себя едва заметный след.

Договор был заключен.

А уже в следующее мгновение Верховный Король перенес меня к Источнику.

На этот раз хрустальный барьер был опущен. Стражи или сам король разомкнули купол, чтобы пропустить внутрь жрецов и жриц в белых с серебром одеяниях. Их лица были скрыты за гладкими, безликими масками. Я видела лишь их глаза.

Одна из них — вероятно, главная жрица — подошла ко мне. Ее пальцы коснулись моего запястья рядом со звездной меткой. Она кивнула собственным мыслям и начала ритуал.

Жрица проводила пальцем по моей коже, словно пером. В месте касания проступали сияющие серебром узоры. На лбу, между бровей. На шее, где лихорадочно билась жилка. На груди, над самым сердцем. На внутренней стороне локтей, на запястьях, на ладонях.

Каждое прикосновение было прохладным и жгучим одновременно. И я отчетливо чувствовала, как вместе с узорами из меня утекает что-то. Тепло, сила, сама жизнь.

Я не отводила взгляда от слабого света Источника. Скоро он вспыхнет вновь. Во имя надежды, которая горела во мне. Во имя моей любви к Орро.

Жрица отступила на шаг. В ее руках появился сияющий серебристым светом кинжал. Он был прекрасен — тонкий, длинный, с рукоятью, усыпанной крошечными звездами. Казалось, само его лезвие горит бело-серебристым пламенем.

— Этот клинок зачарован силой всех дворов Фэйлана, — проронила жрица. Ее голос без усилий заполнил всю рощу. — Камень и Туман, Маски и Терн, Глубины и Пески, Тени и Кровь — все они вложили частицу себя в этот ритуал. Прими его, дитя, и сверши предначертанное.

Я протянула дрожащую руку. Как бы меня ни переполняла решимость, я все-таки человек.

В этот миг воздух взорвался тьмой. Яростные тени хлынули откуда-то сбоку и черным водопадом обрушились на жрицу. Клинок вылетел из ее рук. Описав в воздухе сверкающую дугу, упал на землю.

Тени расступились. В их центре стоял Даэлин.

Его глаза горели безумным огнем. Вокруг фигуры клубилась тьма — не та, послушная, с помощью которой он создавал воронов и кошек, а первобытная, дикая, рвущаяся наружу из самой его сути.