Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 15)
— Видишь⁈ — зашипел он мне. — Ты даже им надоела! Ты никому не нужна!
— Не скажите, ваше высочество, — прозвучал в толпе мягкий кошачий голос.
Ох и не повезет мышке, что угодит в лапы этого кота.
Темная фигура Даэлина отделилась от тени колонны.
— Я хочу забрать эту розовую прелесть, — с явной насмешкой (явно адресованной мне), проговорил он.
Я едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Даэлин назвал сумму в золоте, которая для меня не значила ничего. В том смысле, что я не знала, много это или мало.
Поймав взгляд Даэлина, я сделала большие глаза. Он с неохотой добавил:
— Но я прошу не только вашу пташку, но и одного из пленников вашей тюрьмы.
Вчера я успела шепнуть ему имя отца Кэлена — Авин. Стоило королеве услышать его, маска переменилась, изображая изумление.
— Зачем он вам? Создавать иллюзии он не станет, можете его не просить.
Даэлин слегка пожал плечами, скрытыми дымчатым камзолом.
— Тогда он тем более не нужен вам, верно?
— Да, Авин оказался бесполезен, — с легкой досадой проговорила королева. — Что же… Если моего сына устраивает такая сделка, я согласна. От грязи и сора нужно избавляться вовремя, чтобы они не заполонили все вокруг.
Я стиснула зубы. Значит, грязь и сор?
Расслабилась, лишь поняв: подобное отношение королевы мне лишь на руку. Кэлену — тоже. Жаль, сейчас я не видела его лица — он стоял позади, на постаменте за троном.
Элрин вскинул голову, едва ли не надуваясь от осознания собственной важности.
— Пусть будет так. Моя игрушка переходит во Дворец Теней к принцу Даэлину.
Я выдохнула. Получилось.
Меня, как тюк, подтолкнули вперед. Но я все же смогла улучить момент и встретиться взглядом с Кэленом. Его лицо было бледным, даже будто заострившимся, глаза — огромными, полными неверия и отчаянной надежды.
Я одними губами прошептала:
— Ты свободен.
Он едва заметно кивнул. Во взгляде мелькнуло что-то невыразимо сложное — благодарность, тревога, предостережение.
Кэлен был свободен. Но не я сама.
А вскоре я уже стояла рядом с Даэлином. На мне все еще был бархатный ошейник, и цепь теперь держал он. Я понимала — так нужно, чтобы не вызвать подозрение других фэйри.
Но не могла избавиться от мысли: что, если из одной ловушки я по собственной воле шагнула в другую?
14. Путь в неизвестность
Перед тем, как я покину Двор Масок, Даэлин настоятельно попросил меня переодеться в белое платье. Я не стала задавать вопросов при Элрине и Королеве Масок. Не стоит выдавать то, что мы с Даэлином хорошо знакомы и сеять в венценосных особах подозрения.
Кроме того, Даэлин мог попросту ничего мне не ответить.
Вскоре я уже стояла посреди своей каморки. Надеюсь, в последний раз в своей жизни. Дверь отворилась, и внутрь влетели гоблинши. И на этот раз вместо ярких кричащих тканей Грикка и Скрилла держали в руках нечто совершенно иное.
Грикка всучила мне сверток из льняной ткани. Внутри оказалось воздушное платье из тончайшей белой ткани, напоминающей сотканные из лунного света кружева. Скрилла сноровисто сложила в кожаную сумку, вероятно, предназначающуюся мне, еще несколько элегантных нарядов — кремового, нежно-розового и бледно-лавандового оттенков.
Эти нежные, пастельные цвета были совершенно не похожи на все, что носили при дворе Королевы Масок. Здесь предпочитали ядовито-изумрудные, пронзительно-синие, багряные, алые и золотые оттенки — все те, что кричали о богатстве и власти.
— Принцу Элрину такие блеклые тряпки никогда не нравились, — буркнула Грикка.
— А вот тебе они как раз, — хохотнула Скрилла. — Давай, поторапливайся. Не заставляй Принца Теней ждать тебя, человечку.
Гоблинши помогли мне сменить платье на белое. Ткань была невесомой, струящейся, и при каждом движении мягко шелестела, как листья на ветру. Но чем дольше я смотрела на свое отражение в зеркале, тем больше во мне нарастало беспокойство.
Платье было красивым, даже изысканным. Правда… полупрозрачным. Сквозь тонкий слой ткани угадывались очертания тела. А кружевные рукава и высокий воротник, украшенный тончайшей серебряной вышивкой в виде сплетающихся ветвей… Все это ужасно напоминало свадебный наряд.
И гоблинши, кажется, это тоже заметили. Они переглянулись, и в их блестящих глазках-бусинах мелькнули лукавые огоньки.
— Ну вот и готово. — Грикка неожиданно потрепала меня по плечу — жест настолько неожиданный и грубовато-ласковый, что я вздрогнула. — Не опозорь нас там.
Я даже спрашивать не стала, что она имела в виду.
— Ты хоть и человечка, а вроде ничего, — проворчала Скрилла. — Для человечки.
Брови взлетели вверх сами собой. Вряд ли принц Элрин оказался столь внимателен ко мне, чтобы снабдить меня дополнительными платьями — помимо требуемого Даэлином. Так может, это некий добрый жест от самих гоблинш? Неужели они по-своему привязались ко мне?
Возможно, я бы и испытала благодарность… Вот только Грикка и Скрилла обожали своего принца и мизинцем не пошевелили, чтобы помочь мне, когда я больше всего в этом нуждалась. Я на протяжении пары недель страдала от голода, но их это не тревожило. И если бы я все же съела что-то из яств на балу и попала под воздействие чар… ничего против они не имели бы.
Разве что умилялись бы, глядя на меня, одурманенную и готовую ради Элрина, королевы или любого фэйри на все.
Когда приготовления были закончены, меня вывели во внутренний двор дворца, где уже ждал Даэлин.
Он восседал на вороном коне — огромном, статном животном с гривой, сплетенной из настоящих теней, которая колыхалась, будто живая. Конь фыркнул, выпуская из ноздрей струйки холодного пара, и я невольно повторила этот звук. Прекрасной белой лошади я и не ждала.
Даэлин повернул голову. Его черные глаза медленно скользнули по мне с ног до головы — оценивающе, цепко, пристально. Взгляд Принца Теней заставил меня почувствовать себя еще более обнаженной, чем прежде. Почему Даэлин вообще выбрал именно белое платье, столь похожее на свадебное?
Я не позволила этим мыслям и его взгляду выбить себя из колеи. Стиснула зубы и вздернула подбородок.
— Рассматриваете свое новое приобретение, ваше высочество? — дерзко спросила я.
Даэлин слегка нахмурился, но в уголках его тонких губ дрогнула тень усмешки.
— Подойди.
Я сделала несколько шагов, отчетливо ощущая, как белая ткань мягко колышется вокруг ног. Даэлин наклонился ко мне. Так, будто хотел поцеловать — его губы оказались совсем близко от моих. Я поморгала, отгоняя наваждение.
Пальцы принца коснулись бархатной полоски на моей шее. Замок щелкнул, и ошейник с цепью упал на землю.
Облегчение хлынуло волной, от которой на миг ослабели ноги. Я невольно поднесла руку к горлу, к коже, которая так долго была скрыта под красивой, но унизительной бархоткой.
Даэлин выпрямился, не сводя с меня взгляда.
— Ты больше не вещь, Авери.
Он ловко спрыгнул на землю. Прежде, чем я успела опомниться, взял меня за талию и легко, как пушинку, поднял. Посадил в седло, а затем взгромоздился спереди.
Кажется, Даэлин считал меня деревенщиной, которая никогда в жизни не ездила верхом. Что ж, не вижу смысла его разубеждать.
— Держись, — коротко бросил он, и конь рванул с места.
Мне пришлось обхватить его за талию, чтобы не упасть.
Тело Даэлина под тонкой дымчатой тканью камзола было крепким и сильным. От него исходил тот же терпкий, осенний запах — дым, полынь и что-то еще, горькое и неуловимое.
Вскоре Двор Масок остался позади. Его кристаллические башни затерялись в туманной дымке.
Мы мчались по бескрайним холмам, через леса, где деревья, как мне казалось, шептались на непонятном языке, через серебристые ручьи, в которых отражалось не наше, а какое-то иное небо. Во время стремительного галопа я невольно прижималась к Даэлину.
Кусая губы, я смотрела на острые кончики его ушей. Он — фэйри, заключивший со мной сделку. Чего от него ждать?
С каждой милей, пролетевшей мимо под стук копыт, мне становилось все тревожнее. Что ждет меня во Дворе Теней? Что за мысли сейчас гложут того, в чьих руках оказалась моя судьба?
Даэлин спас меня от участи быть проданной, как бракованная безделушка. Освободил от ошейника. Забрал с собой. Но он все еще оставался для меня загадкой. Насмешливый, непредсказуемый, с лукавым прищуром и хищной усмешкой…
Мне хотелось спросить. Узнать, что им движет. Боится ли он чего-нибудь, о чем не так давно он спрашивал меня саму? Есть ли в нем что-то, кроме высокомерия и жажды новой игры?