Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 14)
Однажды, когда я проходила мимо, он мурлыкнул:
— Ставка на нечистоплотность и заразность — гениальный ход. Мы боимся грязи и скверны больше, чем смерти. Потому что смерть может быть красива, а грязь и болезнь — нет.
Ох уж эти фэйри…
13. Торги
Кэлен все же пришел ко мне, чтобы принести еду — простую похлебку с ломтями хлеба. Принц Элрин отправился на очередную охоту с лордами, союзными Двору Масок. А потому у гвардейца появилась возможность наведаться на кухню.
И каким-то образом, возможно, повлиять на процесс приготовления еды.
— Спасибо, — с теплом проговорила я, вместе с миской усаживаясь на лежанку.
— Не за что, — бесстрастно отозвался Кэлен.
Он не привык выражать собственные эмоции, в отличие от Даэлина с его живой мимикой и меняющимися оттенками голоса. Но поступки Кэлена говорили о многом.
Не выдержав, я произнесла:
— Скоро все может перемениться.
Он замер, напряженно всматриваясь в мое лицо.
— Что ты сделала? — В голосе Кэлена прозвучала тревога, которую я раньше не слышала. — Авери, скажи, что ты не совершила глупость. Что ты не… не заключила сделку с кем-то из них.
Я вспыхнула. Не люблю, когда меня считают дурой. И еще меньше люблю быть прижатой к стене, пойманной в ловушку.
— А что мне еще делать? — резко отозвалась я. — Сидеть тут и ждать, пока меня не продадут в бордель к Бэрону или Лоргиану, который отправит меня на опыты? Или надеяться на чудо? У меня нет времени надеяться, Кэлен! У моего брата нет времени! Я могу только действовать.
Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Ссориться со своим единственным союзником было верхом глупости.
— Все будет в порядке, слышишь? Но мне приятно твое беспокойство.
Кэлен хмуро изучал взглядом мое лицо, будто пытался понять, возможно ли отговорить меня от опрометчивого шага. Даже если бы сделка с Даэлином уже не была бы совершена, мой ответ оказался бы «нет».
— Расскажи мне лучше о Королеве Масок, — попросила я.
Не только для того, чтобы перевести тему. Она и впрямь до сих пор оставалась для меня загадкой.
— Ее зовут Элрина, — неохотно ответил он.
— Подожди… королева назвала сына в честь себя⁈ — Я громко фыркнула. — Вот уж поистине маменькин сынок.
По застывшему лицу Кэлена скользнуло нечто, отдаленно напоминающее улыбку. Этот едва заметный изгиб губ растопил лед между нами.
— За то время, что я нахожусь здесь, успел понять: королева не просто любит сына. Она им одержима. Элрин — единственное, что она считает своим истинным, неподдельным творением. Ее отражение, но без изъянов… по ее мнению. С самого рождения она лепила из него то, что хотела видеть. И он впитал это, как губка.
— Сдается мне, королева хотела, чтобы ее сыночек никогда не взрослел, — проворчала я, вспоминая его капризы.
Кэлен, к моему удивлению, кивнул.
— При всей нашей силе, долголетии и даже неуязвимости считается, что у нас жидкая кровь. Многодетных фэйри ты увидишь нечасто. Часто ты можешь увидеть семьи, в которых и вовсе нет детей. Ходили слухи, что Королева Масок никак не могла выносить дитя — они погибали в ее чреве. И когда Элрин наконец появился на свет…
— Она хотела продлить его детство как можно дольше? — тихо предположила я.
Отставила миску. Несмотря на вечно терзающий меня голод, есть перехотелось.
— Да. За всех тех детей, которых успела потерять.
Потому принц Элрин так избалован — мать наверняка исполняла каждую его прихоть, какой бы безумной и отвратительной та ни был. И вот почему он так привязан к игрушкам. Правда, со временем таковыми стали для него живые люди.
Сдается мне, первой в его списке я не была.
И все же как приятно, когда тебя снабжают информацией просто так, не требуя ничего взамен. На миг внутри всколыхнулась паника — а верный ли я сделала выбор? Однако от Даэлина мне нужны не только сведения о мире фэйри. Но и его сила и власть.
Что порой значило одно и то же.
— Королева правит Двором Масок больше трех столетий. Около двух с тех пор, как погиб король.
— Она кто-то вроде регента принца?
— Верно, вот только со временем ее титул плавно превратился просто в титул королевы. Даже после официального совершеннолетия Элрина. Однако народ Двора Масок вовсе не против.
Да уж. Вряд ли хоть кто-то из них желает, чтобы королем стал инфантильный, незрелый и испорченный Элрин.
— За все это время королева ни разу не показала истинного лица, — продолжал меж тем Кэлен.
Он не желал садиться рядом со мной, продолжая стоять у стены. Однако, судя по всему, никакого неудобства не испытывал.
— Кто-то говорит о проклятии, кто-то — об уродстве, которое она старательно прячет. А кто-то — об особой силе королевы. Силе менять не просто маски… а саму реальность, суть происходящего.
— То есть? — озадачилась я.
— Она может заставить врага увидеть в ней лучшего друга, а друга — забыть о ее существовании. Она строила этот дворец, вплетая в камни иллюзии так, что никто не мог найти дважды одну и ту же комнату, если она того не желала. Но что скрывается под золотой маской, никто не знает. Возможно, этого уже не помнит она сама.
Мы помолчали. Под спокойным, выжидающим взглядом Кэлена я опустошила миску. Хлебом стерла со дна остатки похлебки. Как скоро у меня получится сытно поесть в следующий раз?
— Кэлен… почему ты мне помогаешь? Ты ведь ужасно рискуешь! И ты…
— Фэйри? — едва заметно усмехнулся он. — Да, но… Я увидел в тебе себя. Муху, запутавшуюся в сетях паука.
Если быть честной с самой собой, я хотела бы услышать в ответ что-то другое, более личное. Признание в симпатии, намек на простое человеческое (или почти человеческое) участии. Но, какие бы ни были мотивы, я все равно была благодарна Кэлену за все.
Вскоре он ушел с пустой посудой, оставляя меня наедине с собственными мыслями. И нарастающей тревогой.
Завтра должен был состояться день «торгов». Удастся ли мой план?
Что ж, совсем скоро я это узнаю.
* * *
Утро «торгов» началось с того, что в мою каморку с неизменно хмурыми, но решительными лицами ввалились Грикка и Скрилла. Элрин, судя по всему, решил, что нужно «освежить товар». Товар, потому что быть его игрушкой я перестала.
— Его величество велел покрасить ваши мышиные волосы, — буркнула Грикка.
Скрилла, воинственно усмехнувшись, покачала склянку с розовой жидкостью. Я не сумела сдержать ужаса.
— В это⁈
Моя реакция порадовала Скриллу. Непонятно только, чем я, образец покорности и безучастности (во всяком случае, видимой), успела ей досадить.
Разумеется, мои протесты и предложения «придумать что-нибудь получше» эффекта не возымели. Гоблинши рьяно принялись за работу. Вскоре мои белесые пряди приобрели оттенок увядшей розы. К счастью, получился не кричащий, а скорее пастельно-розовый цвет.
Меня облачили в одно из самых вычурных платьев — из ткани, меняющей цвет от сиреневого к серебристому. Стянули корсетом, нацепили на шею не только бархатный ошейник, но и тяжелое ожерелье из фальшивых (или нет?) алмазов.
Последний штрих нанесла я сама. Прежде чем меня вывели в тронный зал, я украдкой провела пальцем, испачканным в остатках золы, по передним зубам, чтобы оставить на них серый налет.
Главное — не разговаривать с принцем Элрином. Он глуп как пробка, но рядом с ним наверняка будет мать. А я побаиваюсь тех, кто живет больше одного века. Не говоря уже о трех.
Меня вывели в зал, где уже собрались придворные и несколько потенциальных «покупателей».
Бэрона, к моему облегчению, среди них не было. Лоргиан присутствовал, но стоял в самом дальнем конце. Наблюдал за мной с холодным любопытством, без тени желания приблизиться. Да и другие кандидаты держались на почтительном расстоянии. По залу полз шепот: «…нечистая…», «…говорят, заразная…», «Зачем он выкрасил ее в розовый? Чтобы скрыть, что она больна?»
Элрин восседал рядом с матерью, чья маска сегодня изображала высокомерное равнодушие. Принц расхваливал мою редкость и экзотичность, но его слова повисали в воздухе. Никто не сделал шаг вперед и не предпринял попытки меня выкупить.
Пользуясь моментом, я улыбнулась участникам торгов так, чтобы слегка обнажить зубы. Судя по отчетливому желанию отшатнуться на лицах, они разглядели подозрительную серость между моих губ. Одна из придворных дам ахнула и отвернулась.
С каждой минутой Элрин злился все больше. Его голос стал раздраженней, выше, капризнее.