Марго Арнелл – Дикий цветок Двора Теней (страница 13)
— Еще один беспечный смертный? — фыркнул Даэлин.
— Нет, фэйри.
Вот теперь он удивился по-настоящему.
— Зачем это тебе? Это не твой народ. И даже не твой мир.
— Я привыкла отвечать добром на добро. Так поступают люди. Ну, те жалкие смертные, которых вы так презираете.
Не удивлена, что фэйри казалась чуждой простая человеческая мораль.
Даэлин смотрел на меня несколько долгих мгновений, словно взвешивая мои слова. В черных глазах мелькнуло что-то новое, трудноуловимое.
— Хорошо, — наконец сказал он.
Только теперь я поняла, что не дышала в ожидании его ответа.
Даэлин отступил на шаг. Показалось, что фигура принца начала растворяться в тени колонны, как будто все это время лишь какая-то часть него находилась здесь.
— Тогда удачи, Авери, — неожиданно серьезно сказал он, будто напутствуя меня на прощание. — Надеюсь, твоя человеческая изобретательность столь же сильна, как и твоя воля.
Один взмах ресниц, и он исчез. Я шумно выдохнула. Только что я заключила сделку, которая может перевернуть всю мою судьбу. Правильный я сделала выбор или нет, покажет лишь время. А пока…
Оставалось самое сложное: привести план в исполнение. И сделать это так, чтобы ни королева, ни принц Элрин не заподозрили, что их покорная игрушка затеяла свою собственную игру.
Мне предстояло сделать так, чтобы от меня, как от поломанной вещицы, отказались все. И единственным, кто пожелал бы ее подобрать, оказался надменный и непредсказуемый принц теней.
12. По лезвию ножа
Ночь я провела в нервной лихорадке, прикидывая и отбрасывая варианты, пока не остановилась на одном.
План был дерзким и чудовищно рискованным. Одно дело — заставить потенциальных участников будущим «торгов» потерять ко мне интерес. И совсем другое — сделать это на виду у всего дворца, под носом у королевы и принца, не вызвав при этом подозрений.
Для начала я добилась того, чтобы мне разрешили прогуляться по внутреннему дворику под присмотром гоблинш. Уверена, Элрин согласился на это лишь потому, что я одной ногой уже находилась за пределами дворца.
Во время прогулки я заметила куст с мелкими темно-бордовыми ягодами, похожими на бузину. Я раздавила одну из них в пальцах, и на них остался алый след. То, что надо.
А несколько минут спустя, когда меня вели обратно через полутемные коридоры, я прошла мимо одного из каминов. Во многих таких горел магический огонь, но не все придворные фэйри тяготели к иллюзиям. Вот и в этом камине не так давно полыхало самое настоящее пламя. Там, среди почти невесомого пепла, лежали кусочки более плотной золы.
Притворившись, что споткнулась, я упала на колени. Пока Грикка и Скрилла, ворча, тянули меня вверх, успела зажать в кулаке несколько крупинок. Словно сокровище, спрятала их в «платке» — лоскуте светлой ткани, который я незаметно оторвала от подъюбника одного из платьев.
Сам платок затолкала в лиф уже другого наряда, выбранного Элрином — блекло-лилового, который он счел «подходящим для вечера уныния». Последнее время он был особенно не в духе. Вероятно, матушка никак не могла найти для него новую игрушку.
Пару ягод я сунула в рот. Брать с собой всю горсть не рискнула. Кроме лифа, прятать мне их негде, а там я легко могу их раздавить. Но это означало, что до тех пор, пока моя роль не будет сыграна, поесть я не смогу.
Да, я все еще питалась исключительно драконьими фруктами — в мою каморку Кэлен уже давно не заходил. Но даже если помощь мне больше не входила в планы гвардейца-фэйри, даже если его симпатия ко мне поблекла, я была твердо намерена исполнить задуманное и освободить его отца.
На балу меня переполняла странная смесь тревоги и решимости. Стоя рядом с Элрином, я старалась не подавать виду, что вовсю ищу в толпе Бэрона.
Наконец я увидела его. Рыжеволосый фэйри из Двора Терна стоял у стола с винами. Он обнимал за плечи какого-то придворного и что-то ему втолковывал. Девица, его тощая тень сидела рядом, уныло ковыряясь серебряной вилкой-трезубцем в тарелке.
Я едва дождалась момента, когда Элрин скучающим голосом велел мне побродить по залу. Мысленно отметила про себя, что бОльшая часть придворных при этом едва обращала на меня внимания. Я приелась и им тоже. Глаз с меня не сводили разве что новые гости Двора Масок… и те, что были намерены выкупить меня.
Сделав глубокий вдох, я направилась к столу с винами. По пути переложила лоскут из лифа в рукав. Сердце билось так громко, что мне казалось, его слышат даже скрытые за резными нишами музыканты. Однако в моих руках не было дрожи.
Стоило мне приблизиться, Бэргон обернулся, будто учуял мой запах, как охотничий пес. Маленькие жучиные глаза тут же знакомо заблестели. Богиня… у него даже взгляд был сальным.
— О, наша бледная мышка вышла погулять! — воскликнул он, отпуская придворного из своей хватки.
Как бы только в ней ненароком не оказаться мне. И Элрина на помощь не призовешь — я специально дождалась момента, чтобы меня от него заслоняли кочующие по залу фэйри.
— Небось, соскучилась по обществу настоящих мужчин!
Я улыбнулась широко и глупо, как, по моим представлениям, должна улыбаться деревенская дурочка.
— Ваша светлость так добр… — прощебетала я, делая шаг вперед.
Раскусила спрятанные за щекой ягоды. Кислинка тут же разлилась по языку. Проглатывать ягоды я не рискнула — с большой долей вероятности они отрава для меня. Да и от сока следовало избавиться поскорее.
Что я и сделала.
Поднесла ко рту платок, изнутри испачканный золой. Закашлялась сильно и громко — но не настолько, чтобы привлечь внимание сидящего на троне Элрина или его мать в неизменной золотой маске.
Когда я убрала платок от губ, на белой ткани осталось яркое красно-серое пятно, напоминающее кровь, смешанную с плесенью или… скверной. Просто «крови» могло быть недостаточно. Среди некоторых фэйри бытовало мнение, будто мы, люди, живем так мало, что каждый день гнием изнутри. Именно на это я сейчас и давила.
На величайший, как мне думается, страх фэйри — заразиться смертностью от людей.
Я широко распахнула глаза и в испуге уставилась на Бэрона.
— Ой! Простите, ваша светлость…
Бэрон, который уже тянулся, чтобы ущипнуть меня за щеку, замер. Его лицо побледнело.
— Что это⁈ — просипел он, отшатываясь. — Какая мерзость!
Тощая девица рядом вскрикнула, закрывая рот рукой.
— Богиня, у нее… у нее скверна!
Это слово пронеслось по ближайшим гостям, как молниевый разряд. Фэйри, столь трепетно относящиеся к внешней красоте и иллюзии безупречности, смотрели на мой платок с откровенным ужасом.
— Прочь! — выдавил Бэрон. — Убери эту… эту заразу от меня! И сама убирайся!
Я опустила голову, принимая несчастный вид, и поспешно ретировалась в ближайший альков. Затерявшись за бархатными занавесями, заглянула в щель.
Бэрон хватал ртом воздух, держась за сердце, — жест, уж очень похожий на человеческий. Девица суетилась вокруг него.
Я перевела взгляд на постамент с тронами. По золотому «лицу» королевы сказать что-то было сложно. Заинтересованным оно не выглядело. Кроме того, она сейчас беседовала с каким-то водным фэйри. До Элрина явно донеслись отголоски суматохи — он подался вперед, вперив раздраженный взгляд в разодетую толпу.
Однако я могла быть спокойна — основное действо он, судя по всему, пропустил. А если даже он спросит присутствующих о том, что произошло… Вряд ли кто-то решится сказать в лицо принцу, что игрушка, с которой он проводил столько времени, больна. Да еще и, возможно, заразна.
Итак, первая часть моего плана сработала. Оставалось лишь закрепить успех.
На следующие пару дней я стала невероятно болтливой. Охотно присоединялась к чужим разговорам, не обращая внимания на косые взгляды. О, девочка, рожденная под знаком «странной» умела это лучше всего. Я вываливала на фэйри тонну сведений о своей человеческой жизни, старательно смешивая правду с ложью и пряча под ворохом пустой трескотни главный смысл: смертные заразны, нечистоплотны, а их болезни могут передаваться даже через дыхание.
К моему удивлению, Даэлин охотно включился в игру. Я слышала, как, бродя по залу, он пустил в обращение несколько тщательно сформулированных «слухов». Вскоре я поняла: в беседе с соплеменниками он действовал куда тоньше меня. С ловкостью фокусника-виртуоза рассыпал свои намеки или, подхватывая чужие, придавал им нужную форму. Несмотря на то, что он — фэйри, в его устах слухи о моем народе звучали куда убедительнее.
В разговоре с небольшой группой придворных он равнодушно заметил:
— Удивительно, сколько болезней могут переносить эти существа. Говорят, их шкуры кишат невидимыми тварями, которые пожирают даже магию.
Я не обманывалась: Даэлин делал это лишь потому, что сам хотел выкупить меня. Но главное, цель была достигнута. Слухи поползли по дворцу. И теперь на меня смотрели не с любопытством или похотью, а с опаской и брезгливостью.
Лоргиан, «ученый фэйри», какое-то время еще наблюдал за мной с искрящимся в глазах холодным интересом. Но потом, кажется, решил, что изучать потенциально заразный образец слишком рискованно. Леди Илвана, в ужасе глядя на меня, нервно поправляла свою кристальную вуаль. Иллюзор из Двора Песка сделал огромные глаза и отпрыгнул, когда я случайно (совсем не случайно) чихнула в его сторону.
И если я ходила по лезвию ножа, то Даэлин от всего происходящего получал немалое удовольствие. Когда наши взгляды встречались, в его глазах читалось не просто одобрение, а азарт.