Маргерит Дюрас – Лошадки Тарквинии (страница 17)

— Лупить не буду, не беспокойтесь. И поест он то же, что я. Вы придете домой после ужина?

— Приду, раз вы заявляете, что я обещала, но это против моей воли.

— Я не могу поступить иначе, — сказала домработница.

— Я бы предпочел, чтобы он поел у нас, — сказал Люди.

— Не пойду домой, — сказал малыш, — я хочу к Люди.

— Опять начинается, — сказала домработница, — как же мне все это надоело!

— Я пойду с вами, — сказала Сара. Она обратилась к малышу: — Я пойду с тобой на кухню и ты спокойно поешь. Я тебя понесу.

— Я тоже с тобой, — сказала Диана.

— Если он к нам не идет, — сказал Люди, — я для разнообразия останусь на ужин в отеле.

— Как хочешь, — сказала Джина, — тебе полезно для разнообразия съесть не пойми что.

Все притихли. Сара, Диана и Жак переглядывались.

— А что сегодня на ужин? — спросил Люди.

— Жаренная с фенхелем барабулька, — ответила Джина, — и баклажаны.

— А какие баклажаны?

— С сырной начинкой.

Все смотрели на Люди. Жак не сводил с него взгляда. Диана допила кампари.

— Так что, идете? — спросила домработница.

— Я все же останусь, — сказал Люди.

— А я не останусь, — сказала Джина, — от кухни в этом отеле меня тошнит.

— А мы тут заправляемся каждый вечер, — добавил Жак.

— У вас есть дом и домработница, — уходя, бросила Джина, — если хотите ужинать здесь, виноваты сами.

— Лучше разделить скверный ужин с друзьями, нежели хорошо поесть в пустом доме, — ответила Сара.

— Джина! — позвал Люди.

Она не ответила. Он побежал за ней и ужинать в отель не вернулся.

Диана и Сара ушли. Они несли малыша на руках по очереди. Потом, прогуливаясь вдоль реки, вернулись. Когда они пришли обратно, оставшиеся в отеле ужинали. Жан тоже принялся за еду. На нем была ослепительная белая рубашка. У беседки Диана взяла Сару под руку и показала на пламя.

— Смотри, разгорелось еще сильнее.

— Нет, нам только кажется, это все из-за отпуска.

— Может быть. А чего нашим друзьям не хватает? Мы все здесь друг друга любим, хорошо друг к другу относимся, чего нам не хватает?

— Наверное, какой-то тайны, чего-то неведомого. Нам все здесь известно.

— Наверное, дружба отдаляет нас от неведомого.

— Может быть.

— К счастью, есть этот Жан с катером, — засмеялась Диана, — а катер просто набит неведомым, он один здесь такой, бедненький, тащит на себе весь груз наших тайн.

— К счастью, он здесь.

— Должно быть, ты воспринимаешь это немного иначе.

— Ты и трех дней не жила с одним и тем же мужчиной. Это не объяснишь.

— Ты о чем сейчас?

— О цене неведомого.

— Понять я все же могу.

— Думаю, нет, ты и трех дней не оставалась с одним и тем же мужчиной…

— Ваши примеры нисколько не вдохновляют.

— Как раз наоборот.

— Нет. Никакая пара, даже самая распрекрасная, не способна воодушевить того, кто еще не любил. Это ты не можешь понять.

— Верно.

— Пережитая любовь мельчает, — смеясь, объявила Диана, — всем это известно.

Обе они замолчали, не двигаясь с места.

— Не знаю почему, мне кажется, что вы опять ругались, — сказала Диана.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Сложно объяснить.

— Принято говорить, что у всех пар — свои сложности.

— Может, и так.

Диана махнула рукой, словно выражая грусть, безразличие.

— Как с вами сложно.

— Хотела тебе сказать, я перестала расстраиваться из-за этого места. И Жак тоже. То есть, мы не так уж расстраивались…

— Вот и славно, — сказала Диана. Она стояла совсем близко и глядела на Сару. — Вот и славно. Я тоже хотела тебе кое-что сказать. Почему ты всегда делаешь так, чтобы по вечерам оставаться с малышом вместо домработницы? Жак прав, когда ругается.

— Я ничего не делаю, это она вечно куда-то ходит.

— Неправда, Просто тебе не хочется сидеть с нами по вечерам. Мы надоели тебе точно так же, как вы надоели мне.

— Вы мне никогда не надоедите, никогда.

— Порой это вопрос каких-то мгновений.

Они отправились к остальным под навес возле отеля.

О выборе речи не шло, здесь был только отель, во всяком случае, на их берегу. И никто не помышлял отправиться ужинать по ту сторону реки, где было еще два отеля. Нет, все оставались здесь, на жарком берегу, и ели одно и то же, — хозяин конкуренции не боялся, соперники оставались на другой стороне, — рыбу, пасту и суп. Хозяин заявлял, поставки доходят сюда еле-еле, так что меню не менялось. Это было делом привычки, и большинство посетителей привыкали.

Впрочем, на царившее настроение это не особо влияло. Люди переговаривались, окликали других за соседними столиками, и разговоры понемногу завоевывали все столики под навесом. Говорили об этом адском месте, о неудавшемся отпуске и жаре. Одни заявляли, что с отпусками всегда такая история. Другие не соглашались. Многие вспоминали о прекрасном отпуске в каких-то иных краях. Все сходились на том, что отпуск не всегда удается, нужно еще постараться, должно повезти.

Никто не помнил, чтобы отпуск выдавался настолько скверным.

О причинах провала мнения расходились.

Одни заявляли, что здесь тесно, отношения среди гостей не естественны и причин находиться вместе не так уж много. Другие считали, что тут не было никаких развлечений, поэтому все зависели друг от друга, желая повеселиться, искупаться, пройтись, перекинуться словом. Все вечно кого-нибудь ждали. Чтобы пойти к морю в полдень, нужно готовиться с девяти утра, только встав с постели спрашивая то одного, то другого, пойдет ли он сегодня купаться. И все потому, что и тот и другой ждали еще кого-то, кто накануне пообещал поплавать с ним, а потом договорился с кем-то еще. Эта была нескончаемая цепь ожидания.