Маргерит Дюрас – Лошадки Тарквинии (страница 15)

— Не принимайте на свой счет, — сказала Джина, — они так говорят, просто чтобы что-то сказать.

— Мы обожаем болтать, — сказал Жак.

— Я не хочу, чтобы он понял все превратно, — сказал Люди, — чтобы подумал, будто кто-то хочет ему плохого. Мне бы страшно этого не хотелось!

— А мне бы хотелось, чтобы он думал что ему заблагорассудится! — воскликнула Сара.

— Это попросту невозможно, — сказала Диана, — мы ему не позволим.

— Если вы слышите подобные вещи, — прокомментировал Жак, — значит, вы всем понравились.

— Благодарю за доверие, — ответил Жан.

— Вот, верно, — сказал Люди, — надо воспринимать это как проявление доверия.

— Ну разумеется, — Жан достал сигарету и закурил. Казалось, он несколько удивлен, но вовсе не сердится. — Вы отличные друзья. Правда, поневоле чувствуешь себя лишним.

— Наверное, — добавил Люди, — но не стоит нас избегать. Если же вам неприятно с нами, нужно сказать, тогда мы поймем, что действительно отвратительны, что в нашей дружбе есть что-то отталкивающее.

— Мы такие же придурки, как все, — сказал Жак, — просто наделены схожей глупостью, поэтому понимаем друг друга.

— Не обращайте внимания, — сказала Сара.

Жан взглянул на нее — лишь на нее, украдкой, — полный решимости, не имевшей никакого отношения к разговору. Никто этого не заметил.

— Так что? — спросил он. — Какие правила следует уважать?

— Я и сама не знаю, — ответила она, опустив глаза.

— Нужно спросить у них, — сказала Диана.

— Ну конечно, — сказал Люди, — мы попросту обидели человека, у него даже голос стал тише. — Вид у Люди был расстроенный, он почесал затылок.

— Что следует уважать? — переспросил Жак.

— Все и вся, — сказал Люди в порыве энтузиазма, — и в то же время — ничего и никого.

Жак и Сара в ответ улыбнулись.

— Нет, — ответила Диана, — не надо ничего уважать, совсем.

— Но старуху наверху, — добавила Джина, — уважать надо, — это абсолютно точно. Так? И старика, и бакалейщика.

— Само собой, — сказал Жак, — это естественно и несомненно. — Он с усмешкой обратился к Жану: — Вам не кажется, что вопрос не имеет смысла?

— Лично мне так не кажется, — тоже с усмешкой ответил Жан. Перестав улыбаться, он искренне добавил: — Но я сожалею, что говорил об упрямстве.

— Извините нас, — сказал Люди. — Я вот не уверен что надо с таким уж почтением относиться к старухе. Все начинается с непомерного уважения к подобной особе, а потом носишься со своим уважением ко всему и вся, и это становится подлинной страстью, мешающей остальным. Нет, я против.

— Ну, вот видите, — воскликнула Джина, указывая на Люди, — тут все идиоты.

— Получается, — добавила Диана, — Люди такой же дурак, как и бакалейщик. Но вообще Люди наделен очень редким видом идиотизма, такого идиота еще поискать.

Все засмеялись, включая Люди и Жана.

— Было бы хорошо, — сказала Джина, обращаясь к Жану, — если бы вы как-нибудь поужинали с нами дома.

Ребенок, набрав в руки песка, подошел к Люди.

— Я голодный.

— Скажи это своей бессовестной матери. Я ничем не могу помочь.

— Мы возвращаемся, — сказала Сара.

— Кто едет с нами обратно на катере? — спросил Люди.

— Я нет, — сказал Жак.

— Если вы пешком, то я с вами, — сказал Люди.

— Я поеду попозже, — сказал Жан. — Хочу немного прокатиться по морю.

Все удивились, хотя мужчина говорил тоном обычным. Он удалился. Остальные отправились группами ближе к реке. Люди шел впереди. Он взял под руку Сару. Жак шел рядом с Люди.

— Ты заметила, — спросил Люди, — какой он отважный?

— Заметила, — ответила Сара, — но ты не заводись раньше времени.

— Я не хочу, чтобы ему причинили вред! — Он посмотрел на Жака, который не обращал на их слова никакого внимания. — Если кто-то против его прекрасного катера, нужно ему об этом сказать, объяснить, пусть он поймет, во всем разберется и порадуется, что ему об этом сказали.

— Знаете что, — наконец произнес Жак, — порой хочется поддаться скверному настроению и пустить все на самотек. Никому ничего не объясняя.

— Конечно, — ответил Люди, — но, понимаешь, мне разонравилась идея любой ценой менять мир. Вы все время стремитесь его поменять, хотите его принудить. Разумеется, мир менять нужно, но в то же время нужно не мешать ему меняться самостоятельно, все должно быть естественно. И я с уважением отношусь и к катеру, и к любви этого типа к такой посудине. Перед вашим приходом Диана предлагала угнать катер ради забавы, чтоб покататься самим, а заодно разозлить Жана. Нет, ни за что!

— Мне она об этом не говорила, — сказала Сара.

— Да все хотят поменять мир, — продолжал Жак, — любой живой человек жаждет его поменять.

— Мне ваши чувства не нравятся. Кто сказал, что в этих переменах вы на что-то годитесь? — продолжал Люди. — Я помогу ему спрятать катер, и вы его не отыщете. Любой негр, работающий на белого, учится у него гораздо быстрее, чем белый у негра, и никто вас не просит лезть со своими благими намерениями и мешать негру мыслить, как белый.

— И чем это помогает негру? — спросила Сара.

— А тебя это устраивает? — возмутился Жак. — Когда негр начинает думать, как белый? Считаешь, он будет счастлив?

Их нагнала Диана.

— Не знаю, о чем речь, но я того же мнения, что Люди.

— О катере, — пояснила Сара, — Люди считает, нужно оставить этому типу то, что ему по праву принадлежит.

— В таком случае, я против, — сказала Диана, — мне тоже нужно кататься на катере. — Люди засмеялся и дернул ее за волосы. — Так же, как вашему Жану.

Малыш был впереди, он бежал по пенному следу. Услышав, что Диана говорит о катере, он обернулся. Жак был рассеян и явно думал о последних словах Люди.

— Не понимаю, как ты можешь говорить подобные вещи.

— Слушай, да меня уже тошнит от твоего марксизма, — завопил Люди, — ты все решаешь за этого негра!

— Перед тем как сесть на катер, — объявила Диана, — хочу жахнуть кампари, в бистро возле пристани.

— Нет, — мягко сказал Жак. — Допустим, все так, как ты говоришь, но если негр начнет думать, как белый, разум его окажется покалечен. Белый уже не тот белый, он помешался от притеснения негра. Все это старо как мир.

— Учитывая все сказанное, — сказала Сара, — придется угнать катер на время, Жан начнет думать, как катер, только когда последний окажется под угрозой.

Люди, смеясь, хотел и ее дернуть за волосы, но она увернулась и пошла с Дианой, рядом с которой бежал малыш.

— Они будут препираться до самого отеля, — сказала она.

— Мы украдем катер месье? — спросил малыш.

— Вот черт, — воскликнула Диана, — теперь все пропало!

— Ты не понял, — сказала Сара, — мы возьмем его в шутку, просто покататься. Мы иногда просто болтаем, это ничего не значит.

— Так мы его заберем? — снова спросил малыш.

Сара повернулась к Люди и Жаку: