Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 8)
— Отлично, — сказал он. — Теперь у нас есть улики внутри улик. Может, на этот раз хотя бы никто не взорвётся?
— Капитан!— Извините, у меня богатый опыт.
Она покачала головой и взяла маленький резной нож, которым обычно распаковывала антиквариат. Очень осторожно провела по шву игрушки.
Звук был… странный.Не хруст стекла.Не царапание папье-маше.А… металлическое «цок».
Она замерла.
— Что это? — спросил Ласточкин.
— Это… не дерево. Не папье-маше. Игрушки сделаны из композита, но внутри… металлическая капсула.
— И вы собираетесь её открыть?
— А вы нет?
Он вздохнул:
— Ладно. Но если это окажется музыкальным автоматом — я уйду.
— Это будет micro-SD карта.
— Что такое карта, я знаю. Я не настолько стар.— Я не намекала, капитан.
— Намекали.
Она улыбнулась.
Потом осторожно поддела шов ножом, чуть надавила — и верхняя часть игрушки мягко открылась, словно крышка маленького яйца.
Внутри действительно была крошечная металлическая капсула.
Символ на ней был тот же: перекрестие ветвей и точка инея.
— Символ «Ледяного Сада», — сказала она. — Тот же, что в записях. И на странице Эмили.
— И на игрушке.
— Да.
Она вытащила капсулу, раскрутила…
И внутренности оказались современными.
Две микро-SD карты. Очень маленькие. Очень плотные.
— Прекрасно, — сказал Ласточкин. — Теперь у нас в деле есть антиквариат, тайные общества и цифровые носители. Мне нужно письмо начальнику с просьбой о премии.
— Или об отпуске?
— Об увольнении.
Она рассмеялась.
Они открыли вторую игрушку — в ней тоже была капсула. И ещё две карты.Третья — то же.Четвёртая — пустая.Пятая — содержала не карту, а миниатюрную полоску бумаги, на которой дрожащей рукой было написано:
«ледяная правда — замороженные события»
Алессана тихо прочитала вслух.
— Поэтично, — сказал Ласточкин. — И пугающе.
— Это почерк Верена.
— Вы уверены?
— Я видела его много раз. Он писал мне списки нужных книг. И жалобы. И возмущённые письма. И что угодно ещё.
— Вы хотите сказать, что вы… переписывались?
— Это не переписка, капитан. Это… обмен недовольствами.
— У вас талант заводить друзей.
Она фыркнула.
— Он не был моим другом. Но… он был умён. И вот это — его фраза. Он много говорил о правде. О том, что город «заморозил» своё прошлое.
— И теперь он сам… — Ласточкин осёкся.
Они переглянулись.
Никто не произнёс слово «заморожен».
Но оно повисло в воздухе.
Они перенесли игрушки к ноутбуку на её рабочем столе. Ласточкин сел рядом, отодвинув лишние книги, а Алессана достала адаптер для micro-SD.
— Не включайте, — сказал он вдруг.
— Почему?
— Вдруг там вирус.
— Вы серьёзно?
— Это современная техника. Она меня пугает.
— Капитан…
— Да?
— Если бы я боялась вирусов, я бы не работала с древними книгами. Они опаснее любого трояна.
Он вздохнул.
— Ладно. Включайте. Но если что-то взорвётся…
— Это ответственность изготовителя адаптера.
Она вставила первую карту.
На экране появилось пару папок: «Лёд», «Сад» и «Слухи».
— Очень комфортные названия, — сказал Ласточкин. — Успокаивают.
— Верен любил символизм.
— И мистику?
— Нет. Он просто любил закручивать всё в сложные метафоры.
Они открыли первую папку.
Внутри оказались заметки. Фрагменты текста. Обрывки мыслей.
«…если лёд треснул — значит, его кто-то тронул.»