Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 10)

— Он обязательно покажется, — сказал Ласточкин. — Вопрос только — когда.

— И что он хочет.

— И что он боится.

Она посмотрела на игрушки.

На символ.

На карты.

На странную фразу про лёд и правду.

И подумала:

Кажется, кому-то очень не понравится, что они решили разморозить прошлое.

Но она вслух этого не сказала.

Потому что за окном снова раздался едва слышный звук.

Треск.

Как будто лёд лопнул.

И кто-то…кто-то стоял по ту сторону улицы, скрытый снегом.

Смотрел.

Ждал.

И молчал.

Но Алессана знала уже точно:

Игрушки, которые не звенят,сказали ей гораздо больше, чем кто-либо мог предположить.

Письмо, которого никто не посылал

Снег за окном всё ещё падал — тихо, густо, почти беззвучно, будто кто-то наверху недовольно тряс громадным мешком с сахарной пудрой и шипел: «Да сколько можно там возиться?»Ветер загонял холод под рамы, и деревянная дверь лавки подрагивала от порывов, словно пыталась незаметно подслушать их разговор.

Алессана всё ещё стояла рядом со столом, на котором разложенные игрушки выглядели почти зловеще. Ласточкин, хотя и пытался выглядеть невозмутимым, каждые несколько минут бросал взгляд в сторону окна — словно ожидал, что из сугроба сейчас выскользнет рука и постучит.

Или еще хуже — не постучит, а просто будет стоять.

— Так, — наконец сказал он, — мы не будем делать поспешных выводов.

— Хорошо, — кивнула она.

— Мы не будем паниковать.

— Я и не паникую.

— Мы будем действовать логично и спокойно.

— Капитан, это всё вы говорите самому себе?

Он закрыл глаза и вздохнул.

— Да.

Она улыбнулась.Внутри, конечно, тоже было неспокойно — люди, которые следят за окнами, никак не входят в её список «приятных зимних существ». Но она держалась.

— Нам нужно уйти отсюда, — сказал он после паузы. — Вы не должны оставаться в лавке одна.

— Я и не собиралась, — заметила она. — Учитывая, что у меня теперь нежелательные поклонники.

— Это не поклонники. Это… — он задумался, — ледяные фанаты.

Она фыркнула.

Они собрали игрушки, карты и записи в коробку. Капитан проверил ещё раз все замки.И только после этого они вышли — быстро, почти бегом — направляясь в сторону «Буквы и Ветра».

Лавка подрагивала за их спинами, точно облегчённо выдыхая: наконец-то ушли.

Улица встретила их холодом, который вцепился в лица, как злой котёнок — маленький, но с острыми когтями. Снег усилился. Огни фонарей светили размытыми кругами.

Алессана чувствовала, как Ласточкин чуть ускоряет шаг всякий раз, когда оглядывается назад.Она, если честно, тоже.

— Вы верите в призраков? — спросила она, пытаясь разрядить атмосферу.

— Нет, — сказал он.И добавил:— Но я верю в людей с плохими намерениями. А они обычно куда хуже.

— Это вы сейчас пытаетесь быть мужественным?— Нет. Это я пытаюсь не ругаться.

— На меня?— На всё происходящее.

Она улыбнулась.С ним рядом даже снег казался не таким пугающим.

Когда они подошли к дверям «Буквы и Ветра», снежная шапка над вывеской была уже толщиной с добрую подушку.Алессана открыла дверь, и лавку обдало более мягким, древесным теплом. Полумрак был таким уютным, что контрастом резануло по глазам.

— Останемся здесь, пока не придумаем, что делать дальше, — сказал Ласточкин, оглядывая полки.

Не успела она снять шарф, как заметила конверт.Белый. Тонкий. Лежал на коврике чуть в стороне — словно его подсунули под дверь.

Без подписи.Без марок.Без адреса.

И — самое неприятное — слегка влажный от снега, будто его держали мокрыми пальцами.

— Капитан… — тихо позвала она.

Он подошёл почти мгновенно.

— Не трогайте. Я сам.

Он наклонился, поднял конверт двумя пальцами и поднёс к свету.

— Никто не видел?

— Не думаю, — ответила она. — Мы ушли всего на двадцать минут.

— Именно. И за это время кто-то аккуратно подложил нам письмо.

Он разорвал край — очень осторожно — и вытащил оттуда сложенный лист бумаги.

Толстая, староватая, выцветшая бумага.Тускло-жёлтая.С неровными краями.

И почерк.

Алессана почувствовала, как кровь слегка похолодела.

Почерк был Верена.

— Это… из его дневника, — сказала она почти шёпотом. — Но… страницы нет в тех файлах.

Капитан раскрыл лист полностью.Они прочитали:

«…кто-то стоит у окна. Я уже перестал надеяться, что это игра света. Они знают, что я нашёл записи Эмили. Я слышу шаги в саду. Если со мной что-то случится — пусть те, кто найдут это письмо, знают: я пытался предупредить. Я пытался успеть.»