Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 12)

На бумаге было написано:

«Не ищите в ветвях.Не ищите в льде.Он уже смотрит».

Подписи не было.

Она медленно подняла глаза на капитана.

Он выдохнул.

— Прекрасно.— Да?— Теперь у нас сталкеры, шифры и фанаты зимних игрищ.— Привыкайте, капитан, — сказала она. — Это только начало.

И действительно — где-то снаружи снова хрустнуло.

Будто под снегом кто-то осторожно делал шаг.

След, что ведёт в метель

Снег у «Буквы и Ветра» всё ещё хрустел, будто кто-то шёл по мелкому стеклу. Ласточкин стоял у двери чуть дольше, чем нужно, всматриваясь в белёсую темень, но метель сглатывала все очертания так быстро, что казалось — на улице нет ничего, кроме тумана, инея и бесконечного зимнего дыхания.

Алессана знала этот взгляд.Он искал угрозу.И уже её нашёл — просто пока не мог увидеть глазами.

— Капитан, — сказала она мягко, — закройте дверь. Мы сейчас не выиграем игру в гляделки с вьюгой.

— Вы уверены? — буркнул он. — Она смотрит так же пристально.

— Это природа, — сказала она. — Природа не следит.

— Тогда кто следит? — тихо спросил он.

Она молчала. Ответ был слишком очевиден — тот, кто оставляет письма под дверью.

Тот, кто знает о Ледяном Саде.

Путь до дома антиквара занял не так много времени — ходить по улицам Старых Клёнов зимой было легче, чем летом: меньше машин, меньше людей, меньше той беспорядочной жизни, которая делает всё шумным. Сейчас всё было приглушено, словно мир засыпал под плотным одеялом.

Но дом Верена, наоборот, выглядел так, будто его кто-то укутал слишком плотно.

Почти погребён под снегом.Окна затянуты инеем.Порог — скрыт под сугробом.

— Обычно преступники не возвращаются на место преступления, — сказал Ласточкин тихим голосом.

— Это если преступники — обыкновенные, — ответила она. — У нас же тут… любители истории.

— История сама по себе — преступница, — мрачно добавил он. — Слишком много следов, слишком мало алиби.

Она усмехнулась:

— Это самое романтичное, что я сегодня слышала.

— Романтичное?— От вас.

Он покраснел до кончиков ушей. В темноте это было почти не видно.

— Я… не это… — начал он.

— Пойдёмте, капитан, — спасла она ситуацию. — Пока снег не решил похоронить нас заживо.

Сугробы возле дома Верена были странными.Алессана сразу заметила: снег неравномерный. Как будто кто-то ходил по краю, но очень выборочно. Словно обходил что-то. Или — наоборот — искал.

Она остановилась.

— Видите? — сказала она.

Ласточкин наклонился, фонарик телефона выхватил из белизны углубление. Глубокое. Чёткое. И — непривычно узорчатое.

Он присел, провёл пальцем по краю.

— Это… обувь? Очень старая. И очень тяжёлая.

— Ботинки, — подтвердила она. — Ритуальные сапоги Ледяного Сада.

Капитан поднял взгляд.

— У вас есть, может быть, каталог тайных обществ с приложением «их обувь на все случаи»?

— Нет, — сказала она. — Но есть память. Я видела эти отпечатки в дневнике Эмили. И в записях Верена. Это обувь, которую носили члены Сада во время зимних обходов — когда проверяли ледовые архивы.

— Значит, кто-то… восстанавливает традиции?— Или продолжает их, — тихо сказала она.

Он прошёл вдоль следов.И чем дальше — тем тревожнее становилось.

Отпечатки были глубокими, будто человек в этих сапогах был либо очень тяжёлым, либо очень уверенным, что его никто не догонит. Узор — металлические вставки, сближающиеся под пяткой и расходящиеся у носка, словно перекрещённые ветви.

— Красиво, — пробормотал Ласточкин.

— Эстетично, — согласилась она. — Но пугающе.

Они пошли дальше — отпечатки вели вокруг дома, к заднему двору.

А затем — исчезли.

Просто растворились в клубах снега.

Будто человек шагнул…в саму вьюгу.И метель его проглотила.

— Вы это видите? — сказал он.

— Да.

— Это нереально.

— Это очень реалистично. В такую метель следы могли замести за секунды.

Он посмотрел на неё почти обиженно:

— Почему вы всегда так логичны?

— Чтобы компенсировать вашу драматичность.

— Я не драматичен.— Вы только что обвинили метель в похищении мужчины в сапогах XIX века.

Он открыл рот.Закрыл.Подумал.И сдался:

— Ладно. Возможно, немного драматичен.

Она улыбнулась.

Когда ветер стал настолько злым, что приходилось наклоняться вперёд, чтобы идти, Ласточкин взял её за локоть и сказал:

— Мы возвращаемся в лавку.

— Капитан, вы уверены?— Я замерзаю. Я хочу горячий шоколад.— Шоколад?— Со зефирками. Большими.

Она моргнула.

— Вы потрясающе романтичны.

— Я просто хочу согреться! — возразил он.