Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 6)
Эмили побледнела.
— Тогда… он был прав.
— Прав в чём? — спросил капитан.
— В том, что что-то пробудилось. Или кто-то. Когда он у меня спрашивал записи, он говорил, что слышит в снегу треск. Как шаги. Но вокруг никого не было.
Ласточкин на секунду закрыл глаза.
— Отлично. Именно этого мне не хватало — чтобы сугробы разговаривали.
Алессана, однако, была серьёзной:
— Капитан, мы слышали похожий звук у дома Верена.
Он открыл глаза. И уже не спорил.
Эмили вдруг подошла к шкафу, порылась среди папок и достала несколько листков.
— Это копии из моего дневника, — сказала она. — Из тех времён, когда я… была частью общества. Я давно хотела выбросить эти записи, но… рука не поднималась.
Она протянула листы Алессане.
— Тут — история легенды о призраке. И о зимних ветвях. Об осторожности. Об… наказании за любопытство. Возможно, Верен… слишком глубоко копал.
Алессана пробежалась глазами по одному листу и замерла.
— «Тот, кто ходит по льду невидимым, оставляет звук трещины.» — она прочла вслух.
— Это всего лишь метафора, — пробормотала Эмили.
— Метафоры обычно имеют основание, — заметила Алессана.
— Или указывают на психическое состояние автора, — добавил капитан. — Без обид.
Эмили вздрогнула.
Он тут же смягчился:
— Простите. Профессиональный цинизм.
— Лучше бы у вас был профессиональный такт, — шепнула Алессана.
Он наклонился:
— У меня есть такт. Он просто… сезонный.
— Как ваш интеллект?
— Нет, интеллект работает круглогодично. Иногда.
Она хмыкнула.
Они провели в библиотеке почти два часа. Алессана читала дневники, Ласточкин делал заметки, Эмили тихо сидела в стороне, будто боялась даже дышать громко.
Когда они собрались уходить, Эмили вдруг сказала:
— Если… если этот призрак существует…
— Он не существует, — убеждённо сказал Ласточкин.
— Если… вдруг существует, — настаивала она. — Вы должны быть осторожны. Особенно вы, Алессана.
— Почему я? — удивилась она.
Эмили отвела взгляд.
— Потому что… прошлое любит тех, кто умеет его читать.
Это прозвучало почти как пророчество.
И не понравилось ей ни на секунду.
Когда они вышли на улицу, снег стал ещё гуще. Библиотека за спиной казалась укрытой сахарной глазурью. Дорога — бесконечной белой полосой.
— Ну что ж, — сказал Ласточкин, — теперь к делу.— Вы про расследование?— Нет, про чай. Потом — про расследование.
Они пошли по тропинке, протоптанной кем-то ранним утром.
— Капитан… — сказала она спустя минуту. — Вы верите в призрака?
— Я верю в бюрократию. И в человеческую глупость. Всё остальное — вариации этих двух вещей.
— Но треск во льду?
— Мог быть ветер. Или животное. Или… — он запнулся, — что-то третье.
— Или кто-то.
— Или кто-то, — признал он.
Она посмотрела на снежную пустую улицу.
— Город будто… ждёт.
— Чего? — спросил капитан.
Она не ответила сразу. Затем тихо сказала:
— Чего-то плохого.
Он бросил на неё взгляд.
— Но есть и хорошая новость.
— Какая?
— Это я с вами.
— Вы уверены, что это хорошая новость?
— Ваша статистика показывает, что да.
Она рассмеялась.
И в этот момент — тихо, едва слышно — где-то позади них раздался звук.
Треск.
Как будто лёд ломался под невидимой ногой.
Они одновременно обернулись.
Никого.
Только снег.
Только холод.