Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 22)

— Нет. Холоднее льда. Такой же холод, как у варежки.

Он переместил пальцы к стеклу рядом.

Тёплое.

— Значит… — медленно произнёс он, — …символы оставляет тот же человек. Источник холода один и тот же.

— Или один и тот же тип холода, — уточнила она.

— Математически вы правы, но я предпочёл бы не думать о том, что "типы холода" — объект для классификации.

— О, капитан, — она улыбнулась, — всё можно классифицировать.

— Даже людей с варежками?— Особенно людей с варежками.

Он вздохнул.

— Не нравится мне это.

— Что именно?

— То, что он… общается с нами. Через символы. Через вещи.Как будто ведёт игру.

— Как будто? — переспросила она.

— Хорошо, — капитан поднял руки, — он точно ведёт игру. А я терпеть не могу, когда оппонент выходит на поле, не представившись.

— Думаете, он наблюдает за нами?

— Думаю, да.

Они оба огляделись, но никого — ни тени, ни силуэта, ни движения.

Только снег.

Белый.Безмятежный.Но слишком тихий.

— Пойдёмте в библиотеку, — сказала она. — Там тоже есть знак. И… возможно, Эмили что-то знает.

— Отлично. Допрос свидетеля номер… — он задумался. — Номер "я уже сбился".

— Вы в отличной форме, капитан.

— Сарказм опять?

— Не совсем.

— Тогда я ещё больше боюсь.

На пути к библиотеке ветер стал особенно игривым.Снежинки падали не просто вниз — они кружились вокруг них, как будто кто-то подталкивал каждую из них невидимыми пальцами.

— Вам не кажется… — начала она.

— Что снег нас преследует? — предложил он.

— Я хотела сказать — наблюдает.

— Вот видите, — сказал он. — Вы хуже меня.

Она хмыкнула.

Библиотека стояла на тихой улице. Обычно она была уютной — тёплой, с мягким светом и запахом старой бумаги. Но сейчас казалась… настороженной.

На главном окне — тот же символ.Ещё крупнее.Инея больше.Кристаллы толще, как будто кто-то старательно «рисовал» ледяные линии.

Они подошли.И увидели движение внутри.

Эмили Лостбаум спешила к ним, в руках — стопка книг.Дверь распахнулась.

— Вы пришли! — сказала она дрожащим голосом. — Я знала, что вы придёте… Эти символы… они возвращаются.

— Возвращаются? — спросила Алессана.

Эмили кивнула:

— Я видела их в прошлом. Они появлялись… когда Общество Ледяного Сада хотело предупредить о тайне, которую кто-то раскопал слишком глубоко.

Ласточкин напрягся:

— О какой тайне?

Она протянула им книгу.

На обложке — тот самый символ.

— О тех, кто пытается нарушить баланс, — сказала Эмили тихо. — Тех, кто готов раскрыть забытое.

Алессана холодно улыбнулась:

— Полагаю, это снова мы.

Эмили посмотрела на них расширенными глазами.

— Да.И…Он уже знает.

— Кто? — спросил Ласточкин.

Эмили побледнела.

— Наследник Ледяного Сада.Он оставил знак прямо на окне моего кабинета.

— Он что-то хочет сказать? — спросила Алессана.

Эмили сглотнула.

— Думаю… да.

— Что?

Она посмотрела на них:

— Он предупреждает:«Не открывайте то, что было заморожено».

Снаружи ветер хищно свистнул — и в его свисте было что-то, похожее на насмешку.

Как будто снежинки действительно играли.

Только игра была — в одни ворота.

Подсказка в старой шкатулке

Ветер у библиотеки, казалось, смирился — перестал завывать и только лениво перебирал снежинки, словно перетасовывал их, как карточную колоду. Но стоило выйти на улицу, как воздух снова стал холоднее. Не резким — нет. Холод был осторожным, как пальцы музыканта, пробующие первые ноты.

Алессана и Ласточкин шли молча несколько минут. Они оба думали о символах, Эмили, дневниках… и о том, что Ледяной Сад действительно ожил. Не как духи — а как цепь событий.

И всё же атмосфера оставалась мистической — будто кто-то, стоящий за углом, смотрит, ждёт, оценивает.

— Ну что ж, — тихо сказал Ласточкин, — теперь у нас есть ледяные послания в общественных зданиях. На очереди — школы, магазины, детские площадки…