Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 20)

— Он выглядел как человек? — уточнила она.

— Да! Очень человек! С ботинками! И плащом! И, если быть честным, с потрясающе эффектным входом. Он… будто выплыл из снега. Я думал, что у меня галлюцинации! А он…— Да?— Он посмотрел на мои фонари. И вы знаете, что он сказал?

— Что?— «Слишком ярко».

Внутри у Алессаны что-то неприятно щёлкнуло.

— И он ушёл?— Ушёл. Не заплатил! — возмутился старьёвщик. — Это вообще наглость!

— Учитывая уровень мистики — удивительно, что он не утащил вас в зимнюю пустошь, — заметила она.

— Пф. Кто меня утащит? Я тяжёлый.

Она кивнула.

— Я возьму варежку.

— Забирайте! Если увидите этого молчуна — скажите, что я его не боюсь!— Скажу.— И что он мне должен семь рублей сдачи!— Не уверена, что он поймёт.— Тогда скажите, что я подам на него в суд! Даже если он… дух, или кто там! У нас правовое государство! Я читал!

С коробкой в руках она вышла на улицу.

Метель поднялась чуть выше уровня крыш.И ветер, который должен был быть обычным, принёс откуда-то очень знакомый звук.

Трещина.Будто ледяная пластина ломается под чьими-то шагами.

Алессана остановилась.Сжала коробку крепче.

И вдруг — справа, в переулке — промелькнула тень.Тонкая.Высокая.Плащ будто блестел.

Она моргнула — и тени не стало.

Но она знала:новая варежка — не случайность.

У неё есть пара.И пара хочет быть найдена.

Или наоборот — хочет найти их.

Когда Ласточкин перезвонил, она сказала лишь одно:

— Капитан… я нашла вторую варежку.

— Что? Где?!

— И, кажется… — она вдохнула, — …у неё есть хозяин. И он был здесь.

Молчание.

— Вы не шутите?

— Нет.

— Я сейчас буду.

— Капитан…

— Что?

— Поторопитесь.

— Почему?

Она смотрела на пустой переулок, где только что исчез силуэт.

— Потому что, кажется… он всё ещё рядом.

И где-то в глубине снега ледяной звук треснул так громко, что стены ближайшего дома будто вздрогнули.

Ветер заигрывает снежинками

Ветер в Старых Клёнах имел собственный характер.Не просто холодный, не просто зимний — а такой, который будто постоянно находится в состоянии лёгкого флирта с миром: то игриво поддувает девичьим шарфам, то кружит снежинки, как будто приглашает их танцевать, то наклоняется к уху прохожего и шепчет что-то едва различимое.

Сегодня он был особенно дерзким.Он точно знал: город проснулся не в том настроении, чтобы терпеть его капризы.

И всё же — ветер играл.

Алессана стояла с коробкой, в которой лежала вторая варежка, и слышала, как он тихо треплет заснеженные ветки. Где-то на крыше что-то звякнуло — будто кусочек льда сорвался и ударился о металл. Звук был нервным, коротким, почти предупреждающим.

Необычно.

Слишком необычно.

И в этот момент — позади, в глубине переулка — снова промелькнуло движение.

Не человек.Не тень.Скорее намёк на присутствие.

Как будто кто-то очень аккуратно отступил за угол, понимая, что она смотрит.

Её дыхание стало резче, но паники не было — только напряжение, как будто она стояла на грани чего-то, что вот-вот проявится.

Телефон зазвонил.

— Я через минуту! — сказал Ласточкин, не дожидаясь приветствия. — Не двигайтесь. Не разговаривайте ни с кем. Особенно с мужчинами в плащах. Если увидите варежки — не трогайте. Стойте там, где стоите.

— Чудесно, — сказала она. — Но я уже потрогала варежку. И коробку. И старьёвщика.

— СТАРЬЁВЩИКА?!

— Ну… рукой, капитан. Я не бросилась на него в порыве страсти.

Он выдохнул так громко, что она услышала даже в трубке.

— Вы сводите меня с ума.

— Я стараюсь.

— Алессана…

— Да?

— Пожалуйста, ничего больше не трогайте. Даже если это будет котёнок на снегу, который просит помощи.

— Жестоко.

— Зато выживаемо.

Она улыбнулась — совсем чуть-чуть.

Ласточкин появился, когда метель чуть стихла, но не угомонилась окончательно — просто решила взять паузу, чтобы наблюдать.

Он подошёл быстрым шагом, лицо сосредоточенное, пальто забрызгано снегом.

— Жива?

— Да.

— Надеюсь, это не сарказм?

— Впервые — нет.