Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 17)

Он посмотрел на неё долго.Очень долго.

— Конечно должны, — сказал он наконец. — А я…— Да?— Я буду рядом.

Метель, которую слышат стены

Снег под ногами издал тихий хруст — такой тонкий, будто его раздавили не ботинком, а дыханием. Ласточкин мгновенно повернул голову в сторону движения, но темнота уже проглотила тень, словно кто-то стоял всего мгновение назад и растворился в морозном воздухе.

— Вы это тоже видели? — спросила Алессана, сжимая пальцы в варежке.

— Я всё ещё надеюсь, что у нас с вами галлюцинации синхронизировались, — ответил он. — Но, к сожалению, нет.

Она тихо хмыкнула.Снег снова заскрипел — на этот раз далеко, за углом.Звук будто перемещался.

— Кажется, нас подслушивали, — добавила она.

Ласточкин мрачно проверил перчаткой кобуру, хотя прекрасно понимал, что пуля против старинных ботинок и легенд будет так же полезна, как зонт против метели.

— Хорошая новость, — сказал он. — Мы интересные собеседники.— Плохая?— У интересных собеседников обычно маленькая продолжительность жизни.

Она толкнула его локтем:

— Прекратите. Мы справимся.— Я оптимист, — сказал он. — Просто плохо замаскированный.

Они шли по улице, которая угасала в снегу. Фонари мерцали — не просто от ветра, а будто сами чувствовали, что по их свету кто-то ориентируется.Город был тихим, как библиотека, в которой кто-то забыл закрыть самую опасную книгу.

Там, где они проходили, снег на крышах вдруг потрескивал.Где-то далеко метель взрывалась короткими порывами — не равномерными, как обычно, а резкими, будто кто-то высоко наверху шёл по изморозному стеклу и трещины расходились в стороны.

— Вы тоже слышите? — спросил Ласточкин.

— Это не ветер, — тихо сказала Алессана.

И действительно — звук был не похож на обычное зимнее пение.Это был треск.Тонкий.Холодный.Как будто поверхность льда давала трещины под шагами.

Такая же легенда была у «Ледяного Сада»: их появление сопровождалось «звуком, будто по замёрзшей реке кто-то идёт медленно, очень медленно, наслаждаясь каждым сантиметром льда».

Ласточкин замедлил шаг:

— Честно говоря, — проговорил он, — я подумал, что сегодня у меня будет максимально нормальный вечер.— Мы только что разговаривали с человеком, у которого лампы включены даже, когда он спит, — напомнила она. — Сегодня у нас не было ни единого шанса на нормальность.

Он усмехнулся.

— Да, вы правы.

У перекрёстка их ждал Мартин Сивер, патрульный — молодой, но уже из тех, кто считал, что видел всё, пока не сталкивался с чем-то, что не укладывается в понятие «служебная инструкция».

Его лицо было серым, будто он провёл ночь в холодильнике.

— Капитан… я… вы должны это услышать.

— Давай только без фраз, начинающихся словами «вы не поверите», — предупредил Ласточкин.

Мартин сглотнул.

— Я и сам не верю. Но… стены моего дома… капрал слышал тоже.— Стены? — переспросила Алессана.

Он кивнул.

— Я живу в старом доме на Тополевой. Ночью стены… они как будто слушали. Знаете, как бывает: старые половицы трещат, трубы гудят. Но это было… не то.

— Конкретнее, Мартин, — попросил капитан.

— Они трещали так, будто по льду кто-то идёт. Медленно. С паузами. И… — он оглянулся, — звук перемещался. Из комнаты в комнату. Как будто кто-то ходил под обоями.

Алессана почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

— А вы видели что-то? — спросила она.

Мартин помедлил, прежде чем ответить:

— Я выглянул в окно. И увидел силуэт.

— Высокий? — спросил Ласточкин.— Да.— Плащ?— Да… И он как будто был покрыт инеем. Я поклялся бы, что даже блестел.— Лицо?— Не разглядел. Но он стоял прямо посреди улицы. А потом… будто рассыпался. Не ушёл. Не убежал.— А если просто метель? — предположил Ласточкин.

Мартин покачал головой.

— Я не идиот, сэр. Я знаю, как выглядит метель. Это был человек. Очень странный человек.

Алессана и Ласточкин переглянулись.

Символ.След.Тень возле дома Стеклова.И теперь — силуэт в инейном плаще.

— Ладно, — сказал капитан, вздыхая. — Мартин, я пришлю тебе поддержку.— Сэр… я не боюсь.— Вот это как раз и пугает меня, — сказал Ласточкин. — Иди домой. Если услышишь ещё что-то странное — не геройствуй. Не открывай дверь. Ни при каких обстоятельствах.

Когда Мартин ушёл, Ласточкин обернулся к Алессане:

— Вы ведь уже догадались?

— О чём?

— Что он был рядом с нами у дома Стеклова.

Она медленно вдохнула:

— Да.

— И оставил нам «привет» в снегу.

— Да.

— И ходит по домам, будто слушает. Знает, кто что сказал.

Она смотрела в заснеженный переулок.

— Он ищет тех, кто говорит о прошлом, — тихо сказала она. — Ведь именно это делает легенда.

До «Буквы и Ветра» оставалось всего две улицы.Но снег сгущался как дым.Звуки становились вязкими — далекий треск, шорохи, будто кто-то водил кончиками пальцев по стене сначала там, потом у соседнего дома, потом прямо за их спинами.

— Вам не кажется, что метель… — начала она.

— Слушает? — подсказал он.

— Ну… да.

— Я пытаюсь придумать рациональное объяснение, — сказал капитан. — Хочу сказать что-то вроде: «Да это обычная циркуляция воздуха, вот и создаёт иллюзию шагов».— Но?— Но воздух не умеет шагать.

Она улыбнулась — не потому что было весело, а потому что её нервная система так справлялась со страхом.

— Может, это всё же просто легенда? — предположила она.

— И след в снегу?— Допустим, подделка.— Тень?— Ещё одна подделка.— Мартин видел силуэт.

— Слишком внушаем, — сказала она.

— Ну да, конечно, — фыркнул Ласточкин. — А человек, который слушал нас возле дома Стеклова — это, наверное, тоже внушение?— Возможно.— Господи… с вами невозможно спорить.

— Я стараюсь.

Он остановился.