Маргарита Журавлева – Легенда зимних ветвей (страница 1)

Маргарита Журавлева

Легенда зимних ветвей

Звезда на запотевшем окне

Снег в ту ночь падал лениво, будто сам сомневался, стоит ли ему беспокоить город. Старые Клёны занимались любимым зимним занятием — притворялись декорациями к рождественской открытке: фонари светились мягким янтарем, витрины отражали снежинки, улицы пустели так быстро, словно вместе с сумерками включали режим самоизоляции.

Антикварный домик господина Верена, человека скандального, громогласного и вечно спорящего со всеми соседями по поводу «истинного происхождения новогодней традиции», стоял в стороне от центральной улицы, будто стеснялся собственного характера. Дом этот был старый, с узкими окнами и воротами в виде раскрытой книги — Верен считал, что так «история приветствует каждого». История, впрочем, была против: внутри всё чаще слышались странные звуки, будто кто-то открывал и закрывал несуществующие шкафы.

Именно туда, под этот уютно-зловещий фасад, и привела судьба Алессану поздним зимним вечером.

Алессана сжимала в руке ключи от лавки и мысленно ругала себя за то, что задержалась. Снег в волосах блестел, как мелкий сахар, пальцы в перчатках замёрзли, а щеки уже напоминали два помидора, оставленных в морозилке.

— Прекрасно, — буркнула она себе под нос, — ещё немного, и я превращусь в рождественское украшение. Повесить бы меня на ёлку и пусть все любуются: «Вот какая у нас милая, слегка недовольная ведьмочка...»

Она свернула в узкий переулок, ведущий к дому Верена — у старика было обыкновение заказывать у неё редкие карты и книги. Собственно, она пришла лишь для того, чтобы передать ему одну из таких находок — старинную копию «Гербария зимних духов».

Но возле ворот стояли трое людей, явно встревоженных. Снег под их ногами был перемешан, словно они топтались тут не меньше часа.

— Простите, — осторожно сказала она, подходя ближе. — Что-то случилось?

Один из мужчин, сосед Верена, махнул в сторону дома:

— Кажется... он исчез.

— Исчез? — повторила она. — В смысле — вышел гулять? Уехал? Заснул? Спрятался за шкафом, чтобы никому не открывать?

— Нет, — уныло ответил мужчина. — В смысле исчез. Мы заглянули в окно. Внутри свет горит, камин тлеет, но… никого. А дверь заперта изнутри. И через кошачью дверцу он бы точно не пролез, хотя пытался однажды.

— Потрясающе, — Алессана покачала головой. — Сразу вижу, что начинается очередной спокойный вечер.

Её слегка подтолкнули к окну — посмотреть самой. Она заглянула внутрь.

И впервые за ночь почувствовала, как по спине побежали холодные колючие мурашки.

Пол комнаты был усыпан… ёлочными игрушками. Стеклянные, фарфоровые, тончайшие, будто дышни — они лежали разбросанные, словно прошёл маленький шторм. Их блеск под светом камина напоминал осколки льда. В центре — тонкие нити, на которых их обычно развешивали, свисали из его рук.

А прямо у камина, рядом с медным совком для углей, лежала мокрая варежка. Детская? Взрослая? Определить было трудно — она была настолько промёрзшей, что словно недавно побывала в снегу.

— Варежка? — удивилась Алессана. — У Верена? Да он ненавидел зиму и перчатки в принципе. Говорил, что «ничто не должно отделять учёного от мира».

— Мы тоже удивлены, — вздохнула женщина рядом. — Может, это… убийца?

— Или призрак, — добавил мужчина с заговорщицким видом.

Алессана не смутилась, лишь отпустила короткий смешок:

— Конечно, призрак. Пришёл, разбросал игрушки, оставил мокрую варежку, и затем уважительно запер дверь изнутри. Классическая работа потусторонних сил.

Но говорить это было легко. А вот глядя внутрь — вовсе не так легко игнорировать тревогу.

Пальцы сами собой сжались вокруг рукояти зонта. Немного фальшивой защиты, но лучше, чем ничего.

Она обошла дом в поисках открытой двери или окна. Всё было закрыто. Замки в порядке. Стекло целое.

И тут на одном из окон она заметила… знак.

Нарисованную на запотевшем стекле кривую звезду.

Не красивую, не праздничную. А неуверенную, с неровными лучами, будто человек, рисуя, дрожал или торопился.

Алессана не удержалась:

— О. Шедевр. Если призрак вернулся из мира иного, то явно был не художником.

— Это не мы рисовали, — сказал сосед.

— Замечательно. Значит, либо Верен, либо кто-то внутри.

— Верена нет.

Она снова посмотрела на квартиру. Камин, разбросанные игрушки, варежка, звезда. Если бы это был трюк, он бы выглядел менее театрально. Если бы преступление — было бы больше беспорядка.

— Есть запасной ключ? — спросила она.

— Да… но он тоже внутри. Он оставлял его на крючке у двери.

Ситуация начинала приобретать неприятный, очень неприятный оттенок. И именно в этот момент раздался знакомый голос — с едва различимым раздражением, усталостью и обязательной нотой «я сейчас уже на грани сарказма»:

— Почему, как только в городе происходит что-то странное, вы обязательно оказываетесь в эпицентре, Алессана?

Она глубоко вдохнула и повернулась.

Капитан Ласточкин стоял, кутаясь в длинный тёмный шарф, с выражением лица «мне обещали тихий вечер, где моя компенсация?» На волосах — снег. На ресницах — тоже снег. Он выглядел так, будто на него только что обрушили сугроб с крыши.

— Рад вас видеть, капитан, — улыбнулась она. — Приятно, что вы так быстро реагируете на любые таинственные происшествия, в которых я совершенно случайно оказываюсь.

— Ваши «случайности» уже давно должны иметь собственный график и отчётность, — вздохнул Ласточкин. — И отдельный бюджет.

— На цветы в благодарность? — невинно спросила она.

— На моё лечение.

Соседи заговорили наперебой, Ласточкин жестом остановил их и подошёл к окну, вглядываясь внутрь.

— Игрушки… варежка… и, — он наклонился ближе, — прекрасный образец художественной самодеятельности.

Алессана покачала головой.

— Вы тоже считаете, что звезда кривоватая?

— Я считаю, что если это послание, то автор был в крайнем эмоциональном состоянии. Или просто плохо рисует.

— Подозреваю второе, — сказала она. — Но неприятное чувство всё равно есть.

Он обернулся к ней:

— Вы видите что-то, чего не замечаю я?

Она задумалась. Внутри было слишком тихо. Странно тихо, учитывая то, что камин всё ещё тлел. И игрушки. И варежка.

— Я вижу… что всё это инсценировка, — тихо сказала она.

— Объясните.

— Смотрите: игрушки разбросаны хаотично, но ни одна не разбилась. Варежка мокрая, но на полу нет талой воды. Звезда нарисована слишком аккуратно для паники — но слишком неаккуратно для символа. Что-то не сходится.

Ласточкин приподнял бровь.

— Значит, инсценировка?

— Да, но с какой целью? Увести след? Создать атмосферу ужаса? Или… что если это просто отвлекающий манёвр?

— Чтобы мы не заметили чего-то важного?

— Именно.

Он вздохнул:

— Превосходно. Только сторожевому духу зимы этого и не хватало — чтобы вы давали ему подсказки.