Маргарита Ронжина – Одиночка (страница 43)
А после третьего места и прощания с друзьями
Когда уж тут говорить.
– Ты чего такая напряженная? – спросила Инна с порога. Она уже была в обуви, ждала Сашу.
– Да все хорошо, мы были в баре на игре, познакомил с друзьями, с братом. И вот еще.
Она достала коробку. Инна сразу все поняла.
– И что ты? Оставишь?
– С днем рождения меня, – протянула Саша.
– Про завтра не сказала?
– А смысл? Усложнится все, предложит вместе справить, сама понимаешь. Завтра скажу или через неделю. Я и этого вот не ждала. Только напрягает.
– Ох, Саша, – только покачала головой Инна. – Понимаю. Ну когда-то ему надо сказать.
– Пора спать, ты устала, – сказала Саша и обняла подругу на прощание.
– С днем рождения тебя, – немного удивленно посмотрев на часы, прошептала Инна.
– Точно, уже двенадцать. С днем меня, да. Я не оставлю. Скажу.
Костюмчик в полоску ждал их на том же месте. За вечер и утро никто не забрал, никто не купил. Саша выбрала нужный размер и приложила к Дане. Идеально. На кассе пробили покупку со скидкой. Это было еще приятнее.
«Пойдем-ка мы что-нибудь вкусное съедим. Сегодня можно! Что нужно сказать: да, ма-ма, ма-ма, мама».
Но Даня молчал, был занят сушкой. С того раза он опять перешел на уже привычные гласные «аа, уу, оо».
Они прошлись по аллее, сели за маленький столик на террасе ресторанчика с морским деревянно-белым декором. Саша, стараясь отводить взгляд от цен, выбрала кофе и большой десерт. Хотела достать книгу, но даже не открыла сумку. На несколько секунд закрыла глаза. Свежий, пока еще майский воздух через джинсовку соприкасался с кожей. Шум людей, пешеходной улицы скоро исчез, стерся, стал лишь фоном острой, прозрачно-счастливой умиротворенности.
– Лучший день рождения, – сказала она Дане, принимаясь за кофе, – ты, я, сушки и пирожное. И этот костюмчик.
– Аа-а-ааа, – запел он.
Согласился, конечно.
– Не дело это, не дело! – твердил голос подруги. – Если ты не празднуешь, то это не значит, что Даня тоже.
– Я за, конечно, за, – Саша улыбалась, представляя Иннино лицо, – но ему всего лишь годик.
– Уже год, уже. Да и вообще, хороший повод собраться и порадоваться. Я же не говорю устраивать большой праздник, но отметить – обязательно. Своих подружек позовешь.
– Я не смогу за всех заплатить, – просто сказала Саша. И ничего стыдного в этом больше она не видела.
– Пфф, каждый заплатит за себя. Я знаю несколько кафе с творческими мастерскими для детей постарше, типа Маши, и она там сможет спокойно передвигаться. Скину тебе, а ты уж сама выберешь. А Данька может…
– Он сейчас вечно может с зайцем своим играть и сушеное яблоко грызть, – засмеялась Саша. Ребенок действительно стал жизнерадостнее, и бедной игрушке доставалось только так. – Ему главное – пейзажи из коляски менять, на ручках сидеть.
– Вот и хорошо. Хорошо.
– Мне кажется, он начнет переворачиваться скоро.
– Прекрасно. В общем, решай и пиши.
Саша решалась и решала. Сутки их все равно не было дома – Даню ждало двадцатичетырехчасовое обследование в клинике, с электродами, фиксирующими каждую негативную эпиактивность, на голове. А после, без сил вернувшись домой, приняв душ и выпив кофе в сладчайшей пятнадцатиминутной тишине, Саша поняла, что хочет собрать подруг вместе. Забронировала столик на удобное всем четверым время. Наконец улыбнулась. Наконец осознала, что прошел уже год, прошел лишь год с того момента, как они встретились с Данилом.
А сейчас они справляют его первый день рождения.
В субботу.
– Поехали на озеро в выходные? – предлагал Дима. – Я научу тебя кататься на вейкборде, это доска за катером на тросе. Очень весело. У меня друг профессионально занимается.
– Очень хотела бы! В эти, к сожалению, не смогу, иду на день рождения к родственникам, – соврала Саша, – буду занята весь день. А в воскресенье учеба. Я отстаю, все никак не засы… не высыпаюсь.
Она очень боялась и откладывала разговор о телефоне. Утомилась за сутки в одной больничной палате-комнатке с кучей аппаратуры. Вернулась. Хотела сохранить немного радости в эти дни.
– Приеду тогда ненадолго повидаться вечером, – попросил Дима. – Без всякого, просто поглажу тебя? Просто поглажу, – хихикнул он в телефон.
Саша покосилась на блестяще-мокрую от пленки коробку раздора.
– Извини, – сказала она, – мне еще доделывать задание по учебе.
Он только вздохнул.
«Почему так сложно», – подумала Саша. Вот двое – это, если с нужной стороны посмотреть, очень легко, а когда подмешиваются-примешиваются дети, родственники, какие-то левые, совершенно неожидаемые последнемодельные телефоны, то все меняется. Мираж первого очарования проходит, теряется в обилии бытовых мелочей. А дальше?
Даня в своем великолепном костюмчике восседал на стуле, на троне. Улыбался всем без разбору. Его тискали, целовали, поздравляли. Машенька села рядом и трогала мягкие пухлые годовалые ручки. Хотя Саша и предупреждала, что это праздник без подарков, никто, конечно, не послушался и гости отдавали ей радужно окрашенные конверты.
За круглым столом оказалось очень уютно. Машенька не пошла на мастер-класс по росписи на дереве, потому что хотела участвовать в разговоре. «Умная девочка, – все думала Саша, – какая замечательная девочка, все у тебя будет хорошо».
После кафе решили отправиться на прогулку.
А как вышли на улицу, зной только-только начавшегося июня вошел в клетки Сашиного тела и замер, ожидая спасительного ветерка. Женщины, девочка и мальчик шли по центральным улицам, с удовольствием разглядывая прохожих и еще не горящие огнями витрины. Говорили об отпуске Инны; о том, что Вика готова посидеть с Данечкой; о Яниной беременности; о том, что у Саши по учебе получается, а что не совсем – словом, говорили обо всех этих приятно-обычных вещах, о которых говорят люди
Такое наслаждение не должно заканчиваться, думала Саша, оно должно случаться, как теплые городские вечера, снова и снова и длиться, с небольшими перерывами на золото и снег, вечно
Попрощались Машенька и Инна, устала и вызвала такси Яна, три раза поел и два раза поспал Даня, и Саша с Викой отправились смотреть на закат. Когда солнце упало в воду, упал, закончился красной точкой и чудесный день. Завершилось.
Коляска с помощью водителя быстро прыгнула в багажник, пока Саша пристегивала Даню. Поехали, и она откинулась на сиденье. Какими-то неровными, чуть нервными толчками подкатывала блаженная усталость.
– Чем ребенок болеет?
– Что? – вскинулась Саша.
– Ну я же вижу, что-то не то с ним, – таксист повернул направо, помолчал, а потом продолжил: – Извините. Вы не пугайтесь, что я так спрашиваю. Я просто работаю в фонде помощи детям.
Саша вгляделась. За рулем сидел молодой человек, ее возраста. Подумала пару секунд и рассказала как есть.
– Понятно. Мы как раз на реабилитацию собираем, но все очень медленно движется. За год – всего три сбора закрыли, и то небольшие, до ста тысяч. Но уже вперед.
– Конечно.
– А так вы, наверное, думали, что фонды миллионы собирают, – засмеялся таксист.
– Я, если честно, с фондами и не сталкивалась никогда, – призналась Саша. Только рекламу сборов видела. – Но у нас и до реабилитации пока не дошло, надо с другим разобраться. А вы долго этим занимаетесь?
– В благотворительности года три или четыре, – на светофоре парень взглянул на Сашу в зеркало заднего вида. – Но работал в своем небольшом городе, местном фонде. Пошел, когда сестра родная по матери умерла. Порок сердца.
– Соболезную.
– Пять лет. Да, такое бывает. И помогать я пошел другим, чтобы пережить это как-то. До этого о машине мечтал, на менеджера какого-то устроился, уже и забыл все это. А тут как началось – какая машина, какой менеджер. Задело меня, короче, сильно.
– Да уж, – протянула Саша.
– Моей девушке, конечно, такое не понравилось. Все ж как хотят, чтобы деньги, дети, ипотека, мебель, отпуск. А тут – крякнуло у меня помогать, конечно, я без зарплаты остался. Таксерить стал. А ей, понятно, хочется в кафе сидеть, а не за ручки в парке на скамейке держаться и больных детей обсуждать. Я ее понимаю.