Маргарита Ронжина – Одиночка (страница 42)

Внезапно, одной рукой он взял бритву, другой – Сашин лобок. Намылил ну, она же оставила там совсем немного волос

– Раздвинь, – сказал он.

– Только если я потом сделаю так же, – весело прищурилась Саша.

– А ты хороша, – согласился Дима. – Но это справедливо. Я согласен. Раздвинь, – попросил он, ласково постукивая по бедру.

И она раздвинула.

– Раздевать до трусов не надо. В футболочке оставляйте и в колготах.

Саша посадила Данила на колени, быстро сняла с него ботинки и штаны. «Проходите, пожалуйста», – сказала медсестра и повела их по глянцевым светлым коридорам в кабинет МРТ.

Они были записаны через тринадцать дней, но утром из клиники позвонили, предложили освободившееся время на двенадцать. Саша примчалась домой, собрала документы и ребенка, толком не успела ни поговорить с Димой, ни рассказать все Инне да и пока не хотела

– Наркоз будет действовать двадцать-тридцать минут, – объяснил врач-анестезиолог и попросил заполнить бумаги на ребенка.

Саша писала и немного смущалась. Какие тут все очень вежливые, очень внимательные, очень дорогие. А еще здесь находился наиболее точный аппарат МРТ и работал один из лучших врачей-радиологов в стране. Для расшифровки результатов нужен «правильный специалист», как советовал их новый частный эпилептолог. Подходило время приема и у двух других специалистов, и Саша надеялась прийти сразу с результатами обследований.

Она посадила, а потом, придерживая за голову, положила Даню на подвижную платформу. Руки справа и слева застегнули крепления на теле мальчика, а лицо накрыли маской.

– Подождите, пожалуйста, в комнате отдыха, – попросил кто-то, и Саша вышла, пока спящий Даня заезжал под футуристичную арку аппарата.

Села на диван, постаралась отвлечься, расслабиться. Вспомнила вчерашнее и зажмурилась. Не стыд, другое. Жаль, она не сказала ему сразу.

Вот в ванной, бритье. Что это за прихоть, привести девушку в дом и после первого же секса сразу побрить ее? А что, надо ждать до десятого?

Больно забило внутри гадкое, нервозное: он что, бреет всех своих женщин?

Вероятно, нет, хотел удивить, хотел сблизиться, ведь это обоюдное действие не про обнаженные полоски от бритвы, а про что-то более глубокое, объединяющее, личное. И все же вышло странно. Такое томление, желание, настаивающееся пару месяцев, а потом…

– Сейчас, – медсестра опережала каталку с ребенком, – мы переложим Данила на постель, скоро он начнет просыпаться, можно дать немного воды. Пожалуйста, садитесь рядом, чтобы не упал, после наркоза могут быть проблемы с координацией.

Саша послушно села на стул у кровати с белоснежным пододеяльником, взгляд застыл где-то на стене за его головой.

…А потом все прошло – обычно.

Обычно, нормально, скучно

Но «нормально» было не тем словом, которым хотелось бы обозначить такую долгожданную и насыщенную, такую ответственную, а может, потому и напряженную ночь. Ночь любви, когда если уж впадать в пограничные слащавые пошлости она планировала извиваться как кобра. Но она не извивалась и в змею не превращалась, и ведь никто ее не кусал, или кусал, но что это было, кто это был? Она даже, можно сказать, почти не двигалась.

И квартиру его специально не разглядывала – только видела, что небольшая, однокомнатная, с современным ремонтом получше, чем у нее Чистая и атмосферная: спортинвентарь в прихожей, турник, несколько дорогих бутылочек туалетной воды на зеркале в ванной, электрическая щетка, паста «с заботой о ваших деснах», там же рядом кожаные браслеты и шнурок-подвеска; в комнате, на стене напротив дивана – вот ее-то Саша рассмотрела хорошо, – миллион, наверное, фотокарточек. Дима на каяке в лазурном океане, вполоборота, улыбается много одинаковых ракурсов Дима на фоне гор, держит что-то наподобие кубка, улыбается. Дима на окрашенном градиентом льду, лежит, раскинув руки, как морская звезда, улыбается.

«Ты любишь путешествовать?» – еще раньше, в переписке, спрашивал он Сашу.

«Обожаю», – отвечала она, вспоминая российский юг нулевых, солнце в папиных соленых волосах и свой загорелый крапинками нос. А потом долгий перерыв, каникулярные отправки к ба и праба на все лето, долгожданную поездку вдвоем с мамой в Италию и еще в двадцать три неделю в Турции по горящей путевке с тремя подругами. О да, она обожала путешествовать.

пусть даже пока это было только по Москве

И вот что-то, помнится, сильно смутило ее тогда, в квартире, но сейчас то самое, обуревавшее мыслечувство поймать не выходило.

Даня шевелился, приходил в себя долго, но с улыбкой.

Дергался, хотел, видимо, сесть – это было новое умение «круглая спина на двадцать-тридцать секунд», – но Саша мягко положила руку на горячий бок. В ладонь вложила любимого зайца. Левая рука у Дани работала чуть хуже, чувствовалось в ней большее напряжение, та самая спастика, и зайца он сжимал, как и ее, мамины, пальцы, стальным объятьем средоточения. Словно все, что в жизни было дорого, он собирал в этой фальшивящей, неправильно цепкой руке.

Наркозное марево прошло. Он глядел уже вполне осознанно, здраво. Правой рукой не без усилий потрогал глаза у игрушки. А потом открыл рот и позвал:

– Ма-а-а.

Они уже ехали домой на метро. Возбужденная Саша с красными от счастливых слез глазами мяла в кармане этикетку от жвачки. Такой чистой радости она не помнила с детства. Даже если это было неосознанное называние, не обозначение, а просто первый слог, который Данилу удалось выдавить. Не все ли равно, с чего-то же надо было начинать.

Она же и учила, часто повторяла:

Я – мама

Ты – Даня.

Ма-ма – Да-ня

Да ня – ма ма

Пропускала слово «я», просто называла себя «мамой». Вычитала, что детям тяжело применять это «я». Ведь что такое «я», кто «я»? «Я» – это я, или мама, или все эти люди, этот мир вокруг? Маленькому человеку не понять да и взрослому сложно

И только у дома ликование дошло, дозрело до стадии «поделиться с другими». Теперь уже можно не сдерживать эмоции, а написать папе, а еще лучше сначала записать видео или аудио, а потом представить настоящие доказательства. Но телефона в кармане не было.

Лишь раскрошенная обертка от Love is.

Как только добралась до ноутбука, Саша написала папе и подругам про первый слог, самый важный слог, отчаянно обещавший, что когда-нибудь ее ребенок, ее мальчик, Данил заговорит. Сегодня она беспрестанно ныряла в счастье.

И лишь через несколько часов вспомнила про телефон, посчитала деньги. Придется побыть без него до выплаты пособия. И заказать самый простой, функциональный.

Диме и подругам про потерю сказала, пришлось, папе – нет. Он бы сразу выслал деньги, как и недавно на МРТ но там была необходимость, а тут всего лишь способ связи К чему это все, к чему.

С Димой поговорить все не получалось. На неделе не встречались, вечерами она смотрела лекции и делала домашние задания. Не высыпалась. Вопрос о первом сексе стоял не в начале списка приоритетов. Да и не в переписке, конечно, все не то. Это вопрос смотрящих друг в друга глаз.

А когда Инна отпустила ее еще на один вечер, то Саша решила, что пора – молчать не будет.

Дима назначил встречу в торговом центре. Саша пришла на полчаса раньше и бездумно ходила по этажу. Сердилась. Так мало времени, пять часов на разговоры и, возможно – конечно-конечно, – секс. Что они тут будут делать?

У одной освежающе летней витрины остановилась. Ни о чем таком и не думала, не планировала. И вдруг: этот костюмчик и подойдет на день рождения, а потом на все-все лето Полосатая футболка и штанишки, белая кепка. Просто и стильно. Для модных годовалых парней. Чтобы на детской площадке сидеть в песочнице, да, чтобы вот так запросто взять лопаточку, совочек и сидеть и чтобы все хвалили.

а он, а ты сидел и щурился, и козырек назад

– Что такое? – сзади подошел Дима и хотел Сашу поцеловать. Она и поддалась, и отшатнулась одновременно. Он будто не заметил, мельком взглянул на витрину с детскими вещами и потянул ее за собой. – Идем. У нас столик.

У них столик.

В баре-ресторане надо выйти из ТЦ и зайти с улицы Диму и новую спутницу ждали его старые друзья.

– Итак, гайз, это Саша. Саша – это Коля, его девушка Настя; Денис и его жена Аня, Влад, Владик и мой брат, Женя.

– Всех не запоминай, все равно сразу не получится, – весело махнула Аня, – приятно познакомиться!

– И мне.

Спутанно забурлило: что закажешь, чем занимаешься – а ты, где работаешь – а ты, чем интересуешься – а ты?

а она? лгунья

– Эх, ребят, секунду, у меня сюрприз для Саши, пока не началось, – сказал Дима, когда всем принесли напитки.

Он сиял. Достал из сумки коробочку и положил на стол, перед Сашей ту самую коробочку, белую, а внутри то, чего она и боялась

– О-о-о, у меня такой же, – заметила Настя, – только появился в продаже.

– Да, он кайфовый, – Женя засмеялся. – Такой же хочу. Может, мне тоже купишь? А, Димон?

– Спасибо большое, – сказала Саша. Она улыбнулась, осторожно взяла телефон и, даже не испытывая желания зацепить пленку, положила его в сумку.

Дима хотел что-то сказать, но она прикоснулась губами к его довольной щеке, фраза повисла в громкой музыке и обоюдном молчании.

– Сейчас начнется, – предупредил кто-то из парней.

– Ну-ка, приготовили свои мозги, – пошутила Аня.

Ведущий выпрыгнул откуда-то сбоку, на проекторе запустили динамичную заставку, и интеллектуальная игра началась.